Есть художники, которых сломала водка. Есть те, кого подкосила нищета. Андреа дель Сарто стал, пожалуй, единственным крупным мастером Ренессанса, которого, по мнению современников, сгубила собственная жена. Причём не ядом и не кинжалом, а кое-чем похуже.
Но так ли это на самом деле? Давайте разбираться, читатель, с самого начала.
В мадридском Прадо висит небольшая доска, масло на дереве, 73 на 56 сантиметров, написанная около 1513 года. На ней изображена молодая женщина с тяжёлым подбородком и спокойными глазами. Это Лукреция ди Баччо дель Феде, на тот момент ещё чужая жена, супруга шляпника Карло да Реканати.
А автор портрета, безнадёжно влюблённый в неё художник, сын портного из Флоренции.
Андреа д'Аньоло, которого вся Флоренция знала как «дель Сарто» (то есть «портняжкин сын»), родился 16 июля 1486 года. К двадцати годам он уже расписывал церкви, к двадцати пяти сравнялся с лучшими. Современники дали ему прозвище, о котором любой живописец мог только мечтать: «pittore senza errori», художник без ошибок. Его фрески в базилике Сантиссима Аннунциата хвалили за безупречность контуров.
— «У этого парня в руках всё, чтобы стать первым,» — якобы сказал о нём Микеланджело, постукивая пальцем по столу. — «Жаль, что ленится.»
Добавлю от себя: «лентяй» писал фрески, алтарные образы и портреты без остановки двадцать с лишним лет. Но рядом были Леонардо, Рафаэль и Микеланджело, и в этой тени любой мастер выглядел провинциалом.
Шляпник Карло да Реканати ушёл из жизни около 1516 года (по другим данным, ещё в конце 1512-го), и Андреа женился на Лукреции. По словам самой Лукреции, записанным много позже, она позировала ему уже несколько лет до свадьбы.
Невеста принесла мужу приданое и кое-какое имущество, а муж в ответ подарил ей бессмертие, о котором она, вероятно, совсем не просила. Её лицо стало лицом всех его Мадонн.
Алтарный образ «Мадонна с Гарпиями», написанный в 1517 году для монастыря Сан-Франческо деи Маччи (ныне жемчужина Уффици), знаменит не только загадочными существами на пьедестале. На нём та же женщина с тяжёлым подбородком и спокойными глазами, возведённая на постамент. В буквальном смысле слова.
Вазари (а мы к нему ещё вернёмся) писал, что не мог понять такого обожания, и предположил, что Андреа был чем-то вроде мазохиста. Замечание для человека XVI века довольно смелое.
Читатель вправе спросить, а что, собственно, не так. Жена красива, муж влюблён, всё идёт чудесно. И ведь шло, ровно до тех пор, пока в 1518 году Андреа не получил приглашение, от которого не отказываются.
Французский король Франциск I, впечатлённый двумя картинами флорентийца, звал его ко двору в Фонтенбло. Андреа уехал в июне 1518-го, оставив Лукрецию во Флоренции. По версии Вазари, она тут же начала забрасывать мужа письмами с требованием вернуться.
— «Приезжай немедленно,» — писала она (если верить Вазари). — «Или я приеду сама, и тогда пеняй на себя!»
Король отпустил живописца, но с условием, что тот скоро приедет обратно, и выдал ему крупную сумму на закупку итальянских картин для французского двора.
«Я взял его монету, поддался искушению и согласился, и построил этот дом, и согрешил», — вложит эти слова в уста Андреа английский поэт Роберт Браунинг тремя столетиями позже, в 1855 году.
Деньги Франциска, по рассказу Вазари, ушли на постройку дома во Флоренции. Художник не вернулся в Париж, навсегда испортив отношения с одним из могущественнейших монархов Европы.
Кто виноват?
Вазари не сомневался. Лукреция, мол, не хотела уезжать из Флоренции и вытребовала мужа назад. Современные историки качают головой; Андреа мог просто не прижиться при дворе (по свидетельству «Британники», ему вряд ли была по душе жизнь придворного живописца).
Но для нашей истории важнее другое. Именно в мастерской художника, который только что сжёг мосты с Францией, появился мальчик, из-за которого имя Лукреции станет проклятьем на полтысячелетия.
В 1524 году сам Микеланджело привёл к Андреа тринадцатилетнего подростка по имени Джорджо Вазари.
«Высоко ценил дарования Андреа», объяснит свою рекомендацию скульптор. Мальчик был способный, и мастер его принял. А вот хозяйка дома...
Не скрою от читателя, что Лукреция, по всем свидетельствам, не отличалась мягкостью с учениками мужа.
Вазари, вспоминая те годы уже стариком (первое издание «Жизнеописаний» вышло в 1550-м), называл её «вероломной, ревнивой и сварливой с подмастерьями».
Другие ученики (Россо Фиорентино, Понтормо, Франческо Сальвиати) работали в той же мастерской и тоже натерпелись от хозяйки. Вазари, видимо, запомнил обиды крепче прочих.
Дальше были годы работы. «Тайная вечеря» в рефектории Сан-Сальви, написанная в 1527 году, где все персонажи написаны с натуры. Точная копия рафаэлевского «Льва X», обманувшая даже Джулио Романо, который работал над оригиналом.
— «Это подлинник,» — уверенно заявил Романо, рассматривая картину.
Вазари молча указал на тайную метку на доске. Романо побледнел. Копия, которую сделал дель Сарто, оказалась неотличима от оригинала Рафаэля!
А в 1529 году на Флоренцию двинулись имперские войска. Город держал осаду, и Андреа остался в нём.
Читатель наверняка догадывается, что произошло после падения города. Армия принесла с собой бубонную чуму.
Сентябрь 1530-го. Андреа дель Сарто, которому сорок четыре года, слёг в своём доме, поражённый страшным поветрием. По утверждению Вазари, жена не оказала ему никакого внимания в этот тяжёлый час и ушла из дома, оставив мужа одного.
29 сентября 1530 года «безупречного художника» проводили в последний путь братья из братства Мизерикордия в базилике Сантиссима Аннунциата. Без церемоний, без почестей, без жены рядом. Вазари записал и ещё одну горькую подробность. Родители Андреа к тому времени давно покинули этот мир в нужде, потому что сын тратил всё на Лукрецию.
Ну вот, читатель, мы и добрались до главного. За что же Вазари так ненавидел эту женщину?
Если посмотреть на факты трезво, обвинений у него три. Она отравляла жизнь ученикам (и лично ему, тринадцатилетнему мальчишке). Она вынудила мужа бросить французский двор и растратить королевские деньги. Она ушла, когда он нуждался в ней больше всего.
Но за каждым обвинением прячется оговорка. Историю с деньгами Франциска современные исследователи (от Джона Ширмана до составителей «Британники») считают преувеличенной или вовсе придуманной.
Издевательства над учениками? Единственный источник тут сам Вазари, обиженная сторона.
А поветрие? В XVI веке из десяти заболевших спасалось четверо. Зараза распространялась стремительно, и страх перед ней оставался самым разумным из всех возможных чувств. Ту же осторожность проявляли тысячи флорентийцев, и никто их за это не проклинал; сам Андреа с Лукрецией в 1523 году бежал от предыдущей вспышки поветрия в городок Луко в Муджелло, где написал «Пьету» для тамошнего монастыря.
Вазари, когда садился за свои «Жизнеописания», строил грандиозную историю итальянского искусства от подмастерья до Микеланджело. Андреа дель Сарто, талант без «божественного огня» (как он сам выразился), идеально подходил на роль трагического героя. А для трагедии нужен злодей. Лукреция на эту роль годилась как никто - красивая, властная, с тяжёлым характером.
Вот она, судьба-то, какова. Лукреция дель Феде пережила мужа на сорок лет. В 1570 году, когда ей было около восьмидесяти, к ней пришёл молодой художник Якопо да Эмполи. Он хотел скопировать фреску «Рождество Богородицы» в базилике Сантиссима Аннунциата. По свидетельству хрониста Филиппо Бальдинуччи, старуха ткнула узловатым пальцем в одну из нарядных дам на фреске.
— «Это я,» — сказала она, и больше ничего не добавила.
Женщина, которую проклинали пять столетий, до сих пор смотрит на нас с десятков Мадонн в Уффици, Прадо и Палаццо Питти. Она-то об этом, скорее всего, не просила.
Как думаете, Лукреция и правда была злодейкой, сломавшей гения, или Вазари просто не простил ей детские обиды? Пишите в комментариях.