Галерея Гениев и Злодеев

О том, что ее кухню обсуждают в чате, Тома узнала случайно. Чат подруг у нее с Нового года стоял на беззвучном, и она туда неделями не заглядывала. А тут полезла за рецептом. На экран выплыла фотография двухнедельной давности: ее собственная плита, ее фартук из белой плитки, ее полки. И подпись от Киры: вот так выглядит экономия, девочки. Под фотографией было четыре смеющихся смайлика и один комментарий от Маши-парикмахерши: а по-моему, мило. Тома смотрела на это минуты две. Ей было обидно так, что защипало в носу...

— Обеда нет, — сказал Серёжа, открыв мне дверь, и это был не вопрос. Он стоял в куртке, десять минут как в пустой квартире. Я входила с мамиными анализами в зубах, потому что в руках были ключи и сумка: маму довела до её подъезда и бегом. Было десять минут второго. Талон у мамы был на половину двенадцатого, а приняли её в половине первого, и я всё это время сидела в коридоре и смотрела на часы, как смотрят на поезд, который уходит. Мама видела и говорила: «Леночка, беги, я сама доеду!» Куда она сама доедет, с давлением и с палкой...

— Мариночка! — сказала в трубку тётя Тоня, и я по одному этому «Мариночка» поняла, что сейчас будет. — Встреть Дениса с Кристиной в четыре утра, а? Поезд в четыре десять. Ты же на машине! Было без двадцати одиннадцать вечера, вторник. Я стояла над раковиной с зубной щёткой во рту. Денис у тёти Тони один, живёт в другом городе, приезжает раз в год, с чемоданами. — Тёть Тонь, мне в восемь на смену. — Ну и что! Встретишь, отвезёшь ко мне и поспишь ещё. Они с ребёнком, с чемоданами, куда им в такси ночью, это же деньги какие! А у тебя машина стоит...

Бумагу от нотариуса, где написано «одна вторая доли», я год держала в папке на антресолях и ни разу не доставала, потому что мне казалось, что это не про меня. Это про маму. Про её занавески и косяк с зарубками. А «одна вторая» это так, слова. Квартира была на маме одной: после отца мы с Витей от своей части отказались, всё на неё, даже не обсуждали. Витя позвонил в августе, в воскресенье, я как раз вешала бельё на балконе. — Вик. Слушай, я тут подумал. Давай я у тебя долю выкуплю. — Какую долю? — Ну мамину...

— Алён, не обижайся! Наташа сказала это сразу, раньше «привет», раньше «ты как», и по тому, как она это сказала, Алёна поняла, что обижаться есть на что. — Я не обижаюсь. Я не знаю ещё, на что. — Ну ты видела же… Лизка выложила. Алён, я пригласила всех, а тебя забыла, прости. Честно, забыла! Там список был на тридцать человек, Олег сам, ему с работы файл прислали, я только галочки ставила, и как-то… Ну вот. Прости. Алёна стояла на кухне, ещё в куртке, с трубкой у уха, и смотрела на шкаф. В шкафу, на верхней полке, за банками с крупой, стояла коробка...