Галерея Гениев и Злодеев

В рукописном альманахе Корнея Чуковского, куда писатели вписывали шутки и автографы, сохранилась короткая перепалка. Евгений Петров написал: «Моя жена Валентина в шестилетнем возрасте выучила Вашего "Крокодила" наизусть», а чуть ниже Юрий Олеша приписал: «Петров умалчивает, что его жене был посвящён роман "Три толстяка". Она выросла и вышла замуж за другого». За этой шуткой стояла история, в которой одному досталась сказка, а другому женщина. Это лишь одна страница из биографии человека, которому судьба подкидывала сюжеты покруче любого романа...

Нельсон просил за неё дважды. Утром - в кодицилле к завещанию, написанном при виде вражеских парусов. Вечером - угасая на руках корабельного врача. Лорд Гренвилл передал кодицилл своему юристу с запиской: «Ничего сделать нельзя». Девяносто тысяч фунтов нашлись для брата адмирала, а для женщины, которую Нельсон назвал «наследством королю и отечеству», не нашлось ни пенни. Речь пойдёт о леди Гамильтон, и история эта не столько о ней, сколько о тех, кто ею распоряжался. Девятого января 1806 года Лондон прощался со своим героем...

Его считали сумасшедшим. Двадцать восемь лет не появлялся в России, не брал заказов и не зарабатывал, сидел в римской мастерской и переписывал одну и ту же картину раз за разом, слой за слоем. Художники вокруг богатели, получали звания и строили дома. Александр Иванов варил чечевицу на жаровне и менял подрамник, потому что старый сгнил от сырости. Безумцем он не был. Он был человеком, который поставил на одну картину всю жизнь, а государство потом оценило этот труд в сумму, за которую в Петербурге покупали приличный дом...

Он подарил людям жабры, и те полюбили море. Он подарил человеку крылья, и тот летел. А самому ему, чтобы дойти от кровати до стола, нужен был целлулоидный корсет и десять минут отдыха на полпути. Эта история закончится плохо, читатель, и я хочу, чтобы вы об этом знали с самого начала. В 1934 году в Ленинград приехал Герберт Уэллс. Англичанин, повидавший полмира, захотел встретиться с советским фантастом, которого в газетах уже называли «русским Жюлем Верном». Свидание состоялось, и Уэллс не скупился на похвалы: «Я с удовольствием прочитал ваши чудесные романы»...

Архип Иванович Куинджи редко кого хвалил. Но когда ему показали этюды мало кому известного пейзажиста из Тульской губернии, он обнял его и сказал: «Поезжайте, работайте летом, а осенью приезжайте прямо ко мне в мастерскую». Художник не приехал, не на что было жить в Петербурге. Этого несостоявшегося ученика Куинджи звали Виктор Батурин. Откуда взялся этот странный живописец, которого хвалил сам Куинджи, и куда он делся потом? Чтобы разобраться, читателю придётся отправиться в тульскую глушь, в село...

Зимой 1746–1747 годов немолодая женщина с тугим свёртком в руках вышла из дверей гостиницы «Сен-Кантен» на улице Кордье. Она шла быстро, не оглядываясь. Свёрток был живой. На полотняной пелёнке кто-то нацарапал шифр, несколько букв и цифр, по которым, может быть, когда-нибудь удастся отыскать ребёнка. Дубликат шифра остался у отца, которому на тот момент было тридцать четыре года, он был нищ и честолюбив, и звали его Жан-Жак Руссо. Через шестнадцать лет этот человек напишет книгу, которая перевернёт всю европейскую педагогику...

Их называли «небожителями». Шесть европейских королев стоя аплодировали этому дуэту. В 1972-м парижские академики вручили им приз за лучшее партнёрство в мировом балете. Сто двадцать стран объездили они с гастролями, и в каждой публика вставала с мест. Всё выглядело так, будто жизнь подарила им абсолютно всё, и сцену, и славу, и друг друга. Но не всегда этого хватало. А чтобы понять, чего именно не хватало этим двоим, читатель, придётся вернуться на полвека назад и заглянуть в репетиционный зал хореографического училища...

В 1959 году на кухне служебной квартиры в Чебоксарах пятидесятисемилетний лекальщик Семён Мильман зажал в тиски кусок пластмассы и принялся вытачивать крохотную линзу. Заказчик, тридцатидвухлетний окулист из местного филиала глазной клиники, стоял рядом и объяснял, какой толщины должен быть край. Через несколько месяцев эту линзу вставят в глаз двенадцатилетней девочке, а окулиста за это уволят. Святослав Фёдоров родился в украинском Проскурове, летом 1927 года. Отец его, Николай Фёдорович, начинал...

Бондарчук не хотел снимать «Войну и мир». Он мечтал о чеховской «Степи», камерной, тихой, без конницы и пиротехники. Но в дело вмешались советские генералы, и режиссёру пришлось взять под команду пехотную дивизию. Цена за эту эпопею окажется такой, что ни один режиссёр в здравом уме не согласился бы заплатить её добровольно, а Бондарчук заплатил. Началось всё с обиды. В 1959 году на советские экраны вышла американская «Война и мир» с Одри Хепбёрн в роли Наташи Ростовой, Генри Фондой в роли Пьера Безухова и Мелом Феррером в роли Болконского...

Газоны Неверленда стригли до миллиметра, лебеди в пруду были белее сахарной пудры, а гости ступали по натёртому до блеска паркету. А потом пять бывших горничных рассказали журналистам, что ступали они, собственно, по тому месту, где хозяин дома минуту назад справлял малую нужду. Но прежде чем верить этим женщинам на слово, читатель, стоит разобраться, кто они такие и какова их собственная история. Начнём с конца. В августе 2014 года нью-йоркская газета New York Post опубликовала интервью с пятью бывшими сотрудницами ранчо...

Если судить по портретам Серова, его жена выглядит дамой из хорошего общества. Спокойный взгляд и мягкий овал лица, а руки словно незнакомы с грубой работой. Миниатюрная брюнетка, похожая, по словам родственницы, на голландку. Никто бы не заподозрил, что эта женщина в десять лет осталась круглой сиротой, а перед тем, как попасть в приличный дом, числилась тринадцатым ребёнком в семье, где не на что было покупать хлеб. А ведь начиналась эта история далеко от Петербурга, в тамбовской глуши, и не сулила ни счастья, ни портретов в Третьяковке...

Летом 1895 года в лондонском доме на Риджентс-парк Роуд угасал старик. Говорить он уже не мог и писал мелом на грифельной доске. На одной из дощечек появились слова, которые сорок четыре года ждали своего часа: отец Фредди - Маркс. Старик, писавший мелом, был Фридрих Энгельс, фабрикант и соавтор «Коммунистического манифеста». А Фредди? Так звали мальчика, родившегося 23 июня 1851 года в задних комнатах лондонского Сохо от женщины, которая тридцать семь лет прослужила в семье Маркса без единого пенни жалованья...