— Ты вообще понимаешь, что творишь?! — с порога заорала свекровь так, будто Оксана кого-то убила. — Встречаться с другом мужа?! Совесть у тебя есть?!
Она молча отступила в сторону, пропуская разъярённую женщину в прихожую. Свекровь тряслась от злости, лицо красное, пот стекает по нему тонкой струйкой. Оксана равнодушно подумала, что, судя по всему, мама мужа бежала бегом к ним.
— Мам, а я тебе говорил, она вообще уже берега потеряла, — донёсся из кухни голос мужа. Слава вышел в коридор, и по его лицу было все понятно без слов. Радуется, как ребенок, что прибежала поддержка.
— Подавать на развод — это одно, но спать с другом мужа — это уже совсем дно. От кого кого, но от тебя я этого не ожидала.
Оксана закатила глаза. Хотелось сказать, что она ни с кем не спит, просто уходит от мужа и планирует отношения с его другом. Но смысл? Все равно не поверят. Больше бесило, что даже в такой ситуации муж не утерпел и всё рассказал матери. Как обычно. И мама, конечно, приехала спасать сына. Как Чип и Дейл, которые всегда приходят на помощь.
— Ты бы хоть о ребёнке подумала, — высказывалась свекровь, машинально проводя инспекцию. Открыла холодильник, окинула цепким взглядом полки, потом полезла в морозильник.— Вечные твои заморозки. Как ты этим кормишь моего мальчика? И внука! Да, хозяйка ты так себе.
— Ага, — согласно кивнула Оксана. — Хозяйка я плохая, мы это за 10 лет выяснили.
Слава тоже поддакнул, отпив из кружки кофе. В семейных скандалах он предпочитал молчать или жаловаться матери. И наблюдать за их баталиями из-за угла, с безопасного расстояния.
Свекровь переключилась на нее. Руки уперла в бока, сделала жёсткий взгляд — все по классике.
— Не надо язвить. Ты реально ведёшь себя как…
— Как кто?
— Как баба, у которой крыша поехала. Ты подумай, разве ты нужна Саше? Поматросит и бросит, а ты останешься одна. Мужа не вернешь, сына без отца оставишь.
Слава снова кивнул, а свекровь тяжело опустилась на диван и поджала губы. Теперь ее внимание переключилось на сына:
— Я сразу говорила, она тебе не пара. Не послушал меня, вот и расхлебывай. Ты с высшим образованием, умничка, со своей квартирой. А эта? Маникюрша, способная ногти пилить. Конечно, она на Сашу позарилась. Он водитель. Горшок нашел крышечку. Что с них взять?
Оксана посмотрела на неё спокойно. К оскорблениям за много лет она привыкла. Когда они со Славой познакомились, ей было двадцать пять, ему двадцать восемь. Он уже работал в банке и был перспективным сотрудником. Но что-то не срослось, и не муж остался обычным офисным планктоном. Она же к тому времени уже открыла свой салон, работала без выходных и зарабатывала больше, чем он со своими перспективами и высшим образованием. Но это никого не интересовало.
После свадьбы стало хуже. Квартира была Славина. Точнее, купленная его матерью ещё до брака, и этот факт всплывал при каждом конфликте. Свекровь приходила без предупреждения, у нее были свои ключи. И начиналась бесконечная инспекция. Скандалы вспыхивали на ровном месте. В супе нет зелени, полотенца не поглажены, везде пыль, в ванной ее шампуни занимают слишком много места.
Слава никогда за нее не заступался, наоборот, поддерживал мать. Мол, она же хочет тебе счастья. Когда она забеременела, ей показалось, что что-то может изменится. Не изменилось, стало хуже.
Она работала почти до родов. Слава, несмотря на свои перспективы и высшее образование, приносил какие-то жалкие крохи, но вот поесть любил. И одеться и обуться. В декретом она «ничего не делала» по его словам, а по факту он взвалил на нее все. Сам же продолжал уставать на работе. Из-за хронической усталости он не мог вынести мусор, донести тарелку до раковины, посидеть с сыном двадцать минут. Зато на приставку силы находились всегда.
Звоночки звенели, точнее, уже бил колокол. Однажды ночью у ребёнка поднялась температура под сорок. Оксана металась по квартире с градусником, внезапно обнаружив, что забыла, что закончились все жаропонижающие. Слава сидел на кухне в наушниках.
— Ты можешь в круглосуточную аптеку съездить?
— Сейчас катку доиграю.
Через полчаса она повторила просьбу. Такая же реакция. Тогда она позвонила Саше, другу мужа. Увидела, что он в сети и внезапно решила, что за спрос не бьют в нос. Тот приехал через двадцать минут. В шортах, куртке поверх футболки и с пакетом лекарств.
— Где Слава?
— Играет, — махнула она рукой.
Саша прошел на кухню и с силой сдернул наушники с друга. Тот в изумлении вытаращил на него глаза. Она же внезапно осознала, что друг мужа всегда помогает. Если сломался кран — молча делает. Если надо было собрать кроватку — собирал. Если надо было свозить ее с ребенком в поликлинику — завозил. Муж же воспринимал все это как само собой разумеющееся и частенько сам говорил: «попроси, пусть Саша выручит».
Даже ремонт в детской делал Саша. Слава тогда неделю рассказывал, как правильно его делать, не прикоснувшись ни к одному рулону обоев и не купив ничего из стройматериалов. Во всем этом ей помогал его друг, пока "надёжный тыл и спина" читал лекции и пил пенное. Зато увидев пузырь на обоях орал так, будто принимал квартиру у застройщика.
— Ты мне изменила! — рявкнул он сейчас так резко, что Оксана вернулась в реальность. Сын в соседней комнате что-то уронил. Судя по звуку — опять коробку с машинками.
Свекровь всплеснула руками:
— Господи, какой позор…
— Да? — спокойно спросила Оксана, приподняв бровь. Интересно, что она пропустила, погрузившись в воспоминания?
Ее муж поддакнул:
— Да! С моим другом!
Не выдержав, она решила внести ясность:
— У нас год ничего не было, Слав. Ты отворачиваешься к стенке и храпишь.
— Потому что ты вечно недовольная и злая!
— Потому что я загнаная лошадь. Работа, ребенок, быт!
Внезапно его лицо на глазах стало брезгливым. Будто бы он для себя решил, что стоит идти в ва-банк.
— А ты на себя когда в последний раз в зеркало смотрела?! У тебя после родов грудь висит, а там как ведро! Мне полотенце намотать, чтобы не ухнуть туда?
От шока в горле пересохло и стало тяжело дышать. Это он про ее внешность? Там ведро? И тут свекровь согласно закивала, как болванчик.
— Женщина должна следить за собой. Мне Слава жаловался, я ему сказала, что есть специальные упражнения. Кегеля, если что. Поделала бы и все наладилось у вас в постели.
Оксана медленно вздохнула и выдохнула, чувствуя, как тоненько звенит в ушах. Лицо заливала пунцовая краска стыда. Значит, муж рассказывает матери даже такие подробности. Она хотела спокойно собрать вещи и уйти, а сейчас участвовала в каком-то цирке абсурда.
— Так если я такая плохая, чего вы сейчас визжите, будто бы вас режут. Радуйтесь, что избавились от меня.
В комнате стало тихо. За окном шумел город, галдели подростки, в детской снова что-то уронил ее сын, а здесь была гробовая тишина. Как в сценке у Гоголя, когда сказать нечего, только неприкрытое изумление.
— Как ты разговариваешь…
— Нормально я разговариваю. Десять лет слушаю, что я тупая, не такая, плохо готовлю, ужасно убираю, много работаю, неправильно рожаю, не так воспитываю ребёнка. Сейчас вдруг выяснилось, что я ещё и изменщица. Ну, полный набор. Радоваться должны, что избавились от такой дряни.
Слава нервно усмехнулся.
— Ты специально всё переворачиваешь.
— Конечно. Так зачем я вам такая плохая нужна?
— Я тебя вообще-то простить готов, — сказал он после паузы.
Это прозвучало как гром посреди ясного неба. Она реально почувствовала, что совершенно ничего не понимает. Вчера он обзывал ее, орал, разбил ее любимую вазу, даже хотел выбросить с ЕЕ ребёнком (не его, тут муж уже тоже стал сомневаться) на улицу, а сейчас простить?
Свекровь сразу оживилась:
— Вот! Вот видишь, какой у тебя муж! Другой бы давно выгнал!
— Но ты должна измениться, — продолжил Слава, чуть ли не став загибать пальцы. — Начать нормально относиться ко мне, к моей маме, похудеть, сделать те упражнения. Мама, повтори ей, какие.
Оксана посмотрела на него так внимательно, будто впервые видела. Ого, какая щедрость.
— Я в тебя столько сил вложила, — вдруг трагическим тоном сказала свекровь, умильно сложив ручки на животе. — Я из тебя человека сделала, а ты хочешь уйти? Нет.
Подумав немного, резюмировала:
— Простим, что тут поделать. Идеальная хозяйка. Всё для семьи.
Перед глазами вдруг всплыло другое. Как она годами пашет как проклятая, чтобы дом был — полная чаша. Как уговаривает мужа купить свою квартиру, потому что здесь они никто. Как каждый раз униженно просит у мужа деньги на продукты, вещи для ребёнка, на его же коммунальные платежи. Идеальная хозяйка? Да. Все для семьи? Да. Но прощу было бы сказать не так. Где же еще такую лохушку найти?
— Ты слышишь вообще?! — вдруг повысила голос свекровь, осознав, что невестка странно молчит, глядя куда-то мимо них.
— Слышу.
— И что ты собираешься делать?
— Я же сказала, разводиться.
Слава резко дернулся к ней.
— То есть ты реально уходишь к нему?
— Да.
— Ты охренела?!
— Возможно.
— Да кому ты нужна с ребёнком?!
— Ему, видимо.
Свекровь шумно втянула воздух.
— Господи… Саша… Такой хороший мальчик…
— Очень хороший, — согласилась Оксана.
Слава побагровел.
— Он мне больше не друг. Вон из квартиры!
— Уже с самого утра собираюсь.
Спустя полчаса Слава влетел в комнату, где она спокойно паковала вещи:
— Ты серьёзно?!
— Абсолютно.
— Ты пожалеешь.
— Возможно.
— Сашка тебя бросит через месяц.
— Может быть.
Его это бесило ещё сильнее. Что она соглашается, не спорит и не просит у него прощения.
— Ты даже не пытаешься сохранить семью.
Она застегнула сумку.
— Семья — это не про нас. Мы были просто соседями.
Слава замолчал, но ненадолго.
— Да ты просто баба неблагодарная. Я все для тебя, все в семью, а ты…
— Ага.
Свекровь появилась в дверях.
— Ты ещё приползёшь обратно.
— Не думаю.
— Сашу жалко, — вдруг всхлипнула женщина, вытерев скупую слезу. — Не знает, какую гадюку пригреет на груди.
— Так я же идеальная, — криво усмехнулась она.
В прихожей, когда свекровь окинула взглядом сумки, она вдруг заговорила совсем другим тоном.
— Ты сейчас жизнь себе сломаешь. И внуку моему.
Оксана натянула куртку сыну.
— Ваш сын вчера орал, что это не его ребенок. Так что не думаю, что можно сломать то, что уже разбито.
Их развели, Слава платит алименты. Бывший муж рассказывает всем, что Оксана ему изменила. Никого не волнует то, что было до, факт остается фактом. Ей все равно, это ее жизнь и объяснять кому-то что-то она не собирается. Она сейчас счастлива с тем, кто ее слышит, слушает и понимает. И которому дорога она, ее ребенок и плевать, что грудь висит и так «как ведро».