Андрей пронзительно, исподлобья посмотрел на Нину, пытаясь прочитать по её нахальным, смеющимся глазам, как много ей на самом деле известно. Он не собирался рассказывать о себе ничего лишнего, но и злить эту стерву ему совсем не хотелось. Он знал: от Нины можно ожидать чего угодно, она абсолютно непредсказуема. А когда она злилась, то становилась просто опасной, даже страшной, способной на самые безрассудные и опрометчивые поступки. Андрей знал, что она и глазом не моргнёт, чтобы засадить его за решётку. Ей только повод дай, она вцепится мёртвой хваткой. Решил не рисковать и как можно мягче, дипломатичнее рассказать о своей гениальной затее быстрого и практически мгновенного обогащения.
— Два года назад, — нехотя, срывающимся голосом начал Андрей, — начальник нашего компьютерного отдела Григорьев объявил, что знает, как создать уникальную, суперзащищённую программу. Он сказал, что это принесёт нашей компании огромную, просто гигантскую прибыль, если всё получится.
Андрей сам не заметил, как постепенно увлёкся своим рассказом. Эта тема была ему не просто интересна — она завладела им целиком и полностью с самых первых же слов Григорьева, когда тот впервые поведал о невероятных преимуществах и колоссальных возможностях придуманной им программы. Андрей сразу, безоговорочно поверил, что у Григорьева это обязательно получится. Парень был гениальным, талантливым специалистом, за что его даже приглашали периодически читать лекции по информатике в институте. В свою небольшую команду Григорьев взял двух специалистов: Андрея и совсем молодого парня Петрова Василия, который только год назад окончил институт и пришёл к ним на работу. В начале лета они вплотную занялись этой разработкой. Самую сложную, ключевую часть программного кода написал лично Григорьев. Петров был у него на подхвате, помогал с мелочами и документацией, а Андрею поручали самые простые, необременительные задания. Дело пошло быстро, и вскоре все трое поняли, что они на верном пути. Даже прикинули приблизительно, за какую сумму можно будет продать готовую программу потенциальным покупателям. Деньги получались просто баснословными, космическими.
Григорьев в то время встречался со Светланой и даже сделал ей официальное предложение, подарил кольцо. Но когда Светлана узнала, какие бешеные, невероятные деньги можно будет выручить за эту программу, она стала всерьёз уговаривать Григорьева забрать разработку себе, сделать её полностью самостоятельно, в одиночку, а потом выгодно продать и забрать все деньги себе. Но Григорьев наотрез отказывался. Они уже столько времени работали сплочённой командой, и он считал нечестным просто выкинуть за борт двух своих помощников, которые помогали ему, пусть и в малой степени. Да и перед компанией ему было бы стыдно: он сам всем рассказывал, что их отдел работает над грандиозным, прорывным суперпроектом. Не сумев переубедить Григорьева, Светлана разозлилась на него до глубины души и, не долго думая, написала донос на своего жениха боссу. Она сообщила руководству, что начальник компьютерного отдела в рабочее время разрабатывает собственные коммерческие программы в личных целях, а не занимается прямыми обязанностями. Недолго думая и даже не разбираясь в ситуации как следует, руководство компании уволило Григорьева с волчьим билетом. Свои наработки и коды он оставил в отделе, искренне надеясь, что его помощники смогут доработать программу до ума, после чего компания её выгодно продаст. Так думали все, включая саму Светлану. Но ей нужно было любой ценой опередить всех и сделать так, чтобы единоличным владельцем этой суперпрограммы оказался один-единственный, подконтрольный ей человек. Светлана долго думала и в конце концов решила, что лучше всех с этой ответственной задачей справится Андрей. Она предложила ему доделать программу в одиночку, тайком от компании, и обещала всяческую помощь и поддержку, вплоть до финансовой.
Оставался ещё один человек, который мог серьёзно воспрепятствовать осуществлению их коварного плана — тот самый молодой айтишник Петров. Но Светлана сумела ловко, хитро и безжалостно избавиться и от него. Она пожаловалась руководству, что во время настройки компьютерной сети и рабочих станций Петров по своей халатности или умыслу умудрился уничтожить важные, ключевые программы, которые там стояли, из-за чего у многих сотрудников возникли серьёзные проблемы в работе. Молодого, ни в чём не повинного парня тут же, даже не устроив разбирательств, уволили.
— Андрюша, — с едкой, ядовитой насмешкой посмотрела на мужчину Нина. — Мы договаривались, что ты будешь рассказывать не только честно, но и максимально подробно, без купюр. А ты скромно умолчал, что сначала Светлана ловко окрутила тебя, сделала своим любовником, и только потом, когда твёрдо поняла, что ты полностью у неё в руках, предложила присвоить себе чужую программу и стать её соавтором.
— Что?! — побледнела как полотно Марина, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Андрей, это правда? Ты спал с ней?
— Я сразу понял, что от меня Светке нужно, — не глядя на жену, глухо, еле слышно признался мужчина. — Я просто не смог устоять перед такими деньгами.
Он вскочил с кровати, на которой всё это время сидел, подошёл к жене и, преданно, умоляюще глядя ей в глаза, заговорил быстро-быстро, словно боясь, что его перебьют:
— Поверь мне, Марина, пожалуйста, поверь! Я всё это время думал только о тебе и о детях! Мне надоело, что меня вечно попрекают тем, что у тебя зарплата больше моей, что я живу за твой счёт. Я хотел одним махом, одним ударом всё исправить. Если бы это дело выгорело, мы могли бы до конца жизни с тобой не работать, жить в своё удовольствие, путешествовать...
— И ты, наивный человек, думаешь, что Светлана позволила бы тебе распоряжаться этими деньгами единолично? — насмешливо, с издёвкой спросила Нина, качая головой. — Мне она сама, своими губами сказала, что вы уже присмотрели себе шикарную виллу в Греции. На пару. Светлана всё давно просчитала до копейки. Она ведь даже дома у Григорьева, когда он не видел, скачивала какие-то секретные файлы, чтобы тебе было легче доделать программу. А потом передавала тебе их тайком у офиса.
Марина вдруг ясно и отчётливо поняла, что весь её привычный, уютный, надёжный мир рухнул в одночасье, рассыпался в прах, как карточный домик. Пока она отчаянно боролась за жизнь мужа, за его здоровье, будучи абсолютно уверена, что всё поправимо, что рано или поздно их жизнь войдёт в нормальное русло, и они будут счастливы, как прежде, — всё это время он лгал ей. Она поняла, что возврата к прошлому уже никогда не будет. Она по-настоящему и не знала, каким оно было, это их прошлое, что там происходило на самом деле за её спиной. Оказывается, там было всё: грязная интрига, подлое предательство, измена, корысть и ложь, которой не было конца и края. Этого Марина не могла и не хотела прощать.
— Ловко ты всё придумал, ничего не скажешь, — похвалила Нина. — Ты даже специально устроился на больничную койку, чтобы никто и ни за что не мог тебя заподозрить в краже. Мол, как же так, человек тяжко болен, мучается, месяцами лежит в клинике, где уж ему там промышлять воровством? Чтобы все поверили, будто ты понятия не имеешь, куда делась программа, пока ты вынужденно мотался по больницам. Ну и на какой стадии сейчас твоя гениальная разработка?
— Практически всё готово, — понуро, опустив голову, ответил Андрей. — Остались одни формальности: надо пройти официальную сертификацию, сдать документы на получение лицензии, ещё кое-какие мелкие, чисто бюрократические процедуры — и можно будет запускать программу в коммерческую продажу.
— Интересно, а что вы теперь будете делать, когда вся ваша липовая, грязная афера раскрылась? — спросила Нина, с любопытством глядя на Андрея.
— Нина, а может, мы как-нибудь договоримся по-хорошему? — с надеждой, почти молящим голосом посмотрел на неё Андрей. — Скажи, сколько ты хочешь получить за молчание? Назови свою цену.
— Знаешь, Андрей, больше всего на свете я хочу, чтобы моя лучшая подруга наконец-то перестала переживать и убиваться за тебя. Ты посмотри на неё внимательно, в кого она превратилась за эти четыре месяца? У неё такое лицо, словно это она смертельно больна, а не ты. Ты же её просто сживаешь со свету своим спектаклем.
Андрей и сам прекрасно видел, до какого состояния он довёл свою жену. В другое время, при других обстоятельствах, он, возможно, даже пожалел бы её или хотя бы почувствовал угрызения совести, но только не сейчас. Сейчас он был так близок к своей заветной цели, как никогда раньше. До несметного богатства, до красивой и лёгкой жизни оставалось сделать всего несколько маленьких шагов. И откуда только взялась эта проклятая Нина с её дурацкими аналитическими способностями и вечным желанием сунуть свой любопытный нос в чужие дела, в чужую жизнь? Больше всего на свете в эту минуту Андрею было жалко даже не жену, не детей, а самого себя. Он точно знал, что судьба больше никогда не подарит ему второго такого шанса, такой уникальной возможности разом решить все свои финансовые проблемы. Да и всё остальное, что было в его жизни стабильным, привычным и желанным, сейчас безжалостно, на глазах разрушалось, как карточный домик от лёгкого ветерка.
Красавица Светлана наверняка сейчас последними словами клянёт тот злополучный день, когда ей вообще в голову пришла гениальная мысль связаться с ним. Ведь она так хитроумно всё выстроила, так много сил и времени потратила на то, чтобы уникальная программа попала в надёжные, нужные руки. Да вот только руки у Андрея оказались дырявыми и несостоятельными — он умудрился оставить девушку ни с чем, на растерзание правосудию. Да и Марина вряд ли когда-нибудь простит ему грязную измену. Женщины такое не прощают, он это знал точно.
Он украдкой, с тяжестью на душе, посмотрел на жену, но она даже не взглянула в его сторону. Её лицо стало суровым, каменным, непроницаемым, будто она поставила на нём жирный крест. Андрей отчётливо понял: это конец, финал их семейной жизни. Он горько, обречённо посмотрел на Нину и спросил глухим, безжизненным голосом:
— Ну и скажи мне, пожалуйста, ради чего ты тут так стараешься, Нина? Ради чего ты влезла в нашу жизнь? Ведь я доработал эту программу, я вложил в неё столько сил и времени. Неужели всё должно пропасть зря?
— Вот именно, что доработал, — усмехнулась Нина, и в её усмешке было столько презрения, сколько Андрей не видел за всю жизнь. — А идея-то, Андрюша, целиком и полностью принадлежит Григорьеву. И самую сложную, самую трудную часть программы, те самые ключевые коды, писал тоже он, а не ты. Ты просто взял чужое, готовое творение и присвоил себе, как вор, который пришёл ночью и унёс всё, что не принадлежит ему.
— Но не пропадать же такому труду, в самом деле? — воскликнул Андрей с отчаянием в голосе. — А что, по-твоему, следовало сделать с этой программой? Выбросить в мусорное ведро и забыть?
— Андрей, — тихо, но очень твёрдо сказала Марина, глядя на мужа. — Ты мог честно, по-честному доработать эту программу в отделе, как и договаривались, и получить за это хорошую, заслуженную премию. Вам же всегда дают премии за мощные, полезные программы и приложения, я это знаю. Правда, ты получал премию очень редко. Теперь я начинаю понимать, почему. Ты, оказывается, умеешь только присоседиться к чужой гениальной идее, а сам абсолютно ничего не способен создать.
— Ладно, уже поздно, да и разговор у нас затянулся, — сказала Нина, решительно поднимаясь со стула. — Я уже успела созвониться с Григорьевым. И директору компании всё подробно рассказала, ничего не утаила. Завтра Григорьев снова выходит на своё рабочее место. Он сказал, что внимательно проверит всё то, что ты там написал, и будет готовить программу к продаже уже официально, через компанию, как и положено.
Марина тоже медленно поднялась, чувствуя под ногами ватную неуверенность. Она посмотрела на мужа долгим, тяжёлым взглядом и тихо, почти шёпотом спросила:
— Ты сегодня здесь останешься переночевать или поедешь домой со мной?
Андрей ничего не ответил. Он молча, виновато опустил голову, разглядывая собственные руки.
Первый раз в жизни он решился на такой рискованный и отчаянный шаг, решил быстро и легко разбогатеть, и всё начиналось так хорошо, так многообещающе. Но каким же ужасным, кошмарным стал финал. Он потерял не только ожидаемую, почти осязаемую прибыль, но и всё, что имел в этой жизни — семью, уважение, доверие, дом. Только сейчас он понял, как много у него было на самом деле, и какую же глупость он совершил. Вряд ли обманутый Григорьев захочет оставить его в компании после того, что произошло. Да и если даже оставит, Андрей сам не сможет там больше работать ни дня. Стыдно будет смотреть в глаза людям, ведь он всегда был в компании на хорошем счету, пользовался уважением коллег, пусть и не хватал звёзд с неба. Он отдавал себе отчёт, что теперь заслуживает только презрения, насмешек и, в лучшем случае, горькой жалости окружающих.
Когда Марина вернулась домой, было уже далеко за полночь. Она понимала, что сегодня опять не сможет уснуть, будет ворочаться до самого утра, прокручивая в голове события этого страшного дня. Да и как заснуть, когда вся твоя жизнь, которую ты выстраивала годами, сделала такой крутой, болезненный зигзаг? Завтра всё будет уже совсем не так, как было до сегодняшнего дня, и эту простую истину нужно было принять. Марина не хотела ничего решать прямо сейчас, на эмоциях. Всё и так было предельно ясно. У неё в этой жизни есть замечательные дети, любимая, интересная работа, верная и преданная подруга, и главное — понимание, что ей всего сорок три года, половина жизни ещё впереди, и она уже никогда, никогда не повторит тех глупых ошибок, которые можно было предвидеть и предотвратить, если бы не слепая вера в человека.
Марина взяла телефон, немного помедлила, перевела дыхание и набрала номер сына. Тот ответил после первого же гудка, словно ждал её звонка:
— Мам, у вас там всё в порядке? Что случилось?
— Трудно сказать, — устало ответила Марина. — Но, похоже, жизнь потихоньку начинает налаживаться. Я хотела сообщить тебе одну новость. Мы с папой разводимся.
Роман на мгновение задумался, помолчал в трубку, а потом осторожно спросил:
— Он уже перестал болеть? То есть он больше не болен?
— Нет, — коротко, не вдаваясь в подробности, ответила мать.
— Мам, а чем он всё-таки болел? Что ему поставили за диагноз? — продолжал допытываться сын.
— Это не телефонный разговор, — неожиданно жёстко сказала Марина и после небольшой паузы добавила: — Может быть, прилетите с Ирой ко мне хотя бы на пару дней, на выходные? Я бы вам всё рассказала, что знаю, и мы бы вместе подумали, как жить дальше.
— Ну конечно, мам, не переживай. Я сейчас же позвоню Ире и всё ей расскажу, соберёмся. Жди нас завтра. Всё будет хорошо.
А утром следующего дня, пока Марина была на работе, Андрей собрал свои вещи и вернулся из больницы домой. Он сидел в своей комнате, не выходя оттуда ни на минуту, и слышал, как днём с шумом и радостными криками приехали дети. Но он так и не вышел к ним, не поздоровался, даже не пожелал доброго дня. С глухой, острой завистью он слушал сквозь закрытую дверь, как сын и дочь наперебой что-то рассказывали матери, как весело смеялись, говорили, что страшно соскучились по ней, что привезли из столицы подарки, которые купили на свои, самостоятельно заработанные деньги. А потом вся семья, громко переговариваясь, пошла на кухню, и Андрей мучительно ждал, что сейчас кто-нибудь из детей вспомнит о нём, постучит в дверь и позовёт к общему столу. Но никто так и не подошёл, никто не постучал в его комнату.
Поздно ночью, когда все в квартире давно спали, Андрей бесшумно, стараясь не скрипеть, собрал свои вещи в старый дорожный чемодан, тихонько вышел из своей комнаты, а потом и из квартиры, притворив за собой дверь. Вышел, чтобы уже никогда сюда не возвращаться. Он понимал, что теперь у него начнётся совсем новая, незнакомая и пугающая жизнь. Ему было очень страшно и невыносимо одиноко, но выбора у него уже не оставалось.