Иначе я не могу объяснить, почему Михаила Абакумова швыряло то в трезвость, то в экстремизм при писании картин. Трезвость – это настоящий реализм как угадывание того нового в социуме, что уже появилось, а больше никто не видит. Тогда удаётся объяснить детали картин и их настроение датой создания вещи и политической конъюнктурой в России в энный год. А экстремизм (у Абакумова это новое религиозное искусство) это вневременное. Это общий ход всего мира к концу света, предсказанному Евангелием от Иоанна 2000 лет назад. И вот один и тот же 1997 год – время создания вещи и первого рода (см. тут) и второго: В связи с упомянутым временем первохристианства смею предположить, что слово «Красные» не зря попало в название. Дело в том, что у первохристиан и у коммун сразу после Октябрьской революции, как провозвестников коммунизма, много общего. Коммунистов же называли во всем мире красными. Они были (и будут) коллективистами. Потому там нет (или исчезнет) преступность. А 1997-й год – едва ли не пи