Есть люди удивительно хорошие. Настолько хорошие, что рядом с ними всем удобно, спокойно и приятно, потому что они, мягко улыбаясь, вовремя понимают, уступают, входят в положение, не создают лишних сложностей, не обременяют окружающих своими тяжелыми чувствами и, даже будучи внутренне уставшими, расстроенными или сердитыми, умудряются вести себя так, будто все в порядке, а если что-то и не в порядке, то это, конечно, не повод портить атмосферу.
На первый взгляд это кажется почти безупречным качеством. Хороший человек не скандалит, не давит, не требует слишком многого, не превращает отношения в поле боя и вообще производит впечатление существа зрелого, воспитанного и приятно пригодного для совместной жизни. Но жизнь, как это часто бывает, оказывается чуть хитрее красивых определений, и в какой-то момент выясняется, что чрезмерная хорошесть обходится человеку довольно дорого.
Потому что тот, кто все время старается быть хорошим, нередко постепенно перестает быть живым. Он слишком быстро соглашается там, где ему бы не хотелось, слишком мягко отказывается от собственных желаний, слишком аккуратно прячет раздражение, слишком рано начинает понимать и оправдывать других и слишком поздно вспоминает, что у него, вообще-то, тоже есть границы, усталость, злость, обида, вкус, мнение и право не быть бесконечно удобным.
Особенно грустно здесь то, что такой человек чаще всего не притворяется. Он действительно хороший. Он действительно не хочет никого ранить, действительно умеет сочувствовать, действительно старается сохранить отношения, не разрушая их лишней жесткостью. Но между добротой и самоотречением, как ни странно, проходит довольно важная граница, и когда человек годами живет, все время смещаясь в сторону чужого комфорта, он рано или поздно начинает расплачиваться за это собой.
Иногда расплата выглядит очень прилично и даже социально одобряемо. Просто человек становится уставшим, раздражительным, каким-то внутренне потухшим, хотя внешне все еще остается милым, надежным и понимающим. Иногда он начинает обижаться молча, с тем особенным достоинством хороших людей, которые никого ни в чем не обвиняют, но при этом тихо надеются, что окружающие сами однажды догадаются, как много им пришлось проглотить ради мира, любви и общего благополучия. А иногда тело, уставшее быть последним в очереди на заботу, начинает разговаривать вместо него, причем, как это часто бывает, уже без особенной дипломатии.
Вообще у чрезмерно хороших людей есть одна печальная особенность. Им часто кажется, что если они перестанут быть такими удобными, чуткими и бесконечно понимающими, то их перестанут любить. Что если они скажут нет, не помогут, откажутся, рассердятся, поднимут цену, обозначат границы или просто честно признаются, что им плохо и тяжело, то в отношениях немедленно произойдет что-то неприятное и, возможно, непоправимое. Поэтому они очень долго стараются быть безопасными для всех, кроме самих себя.
И вот здесь хорошесть постепенно перестает быть добродетелью и начинает становиться проблемой. Не потому, что быть добрым плохо, а потому, что доброта без внутренней опоры легко превращается в форму тихого исчезновения. Человек вроде бы везде присутствует, всем помогает, всех поддерживает, все понимает, а собственной жизни в этом все меньше. И самое неприятное состоит в том, что окружающие к этой версии его быстро привыкают и начинают считать ее не подвигом, а естественным устройством мира.
Пожалуй, одна из самых взрослых вещей, которые человек может однажды себе позволить, состоит в том, чтобы остаться хорошим, но перестать быть слишком хорошим. То есть не ожесточиться, не стать грубым, не начать демонстративно мстить миру за годы своей удобности, а просто немного вернуть себя в собственную жизнь. Начать честнее слышать свои желания, спокойнее относиться к чужому недовольству, реже спасать тех, кто прекрасно умеет спасаться сам, и, главное, перестать считать любовь наградой за хорошее поведение.
Потому что зрелая любовь, как ни странно, не требует от человека постоянного внутреннего самоудаления. А если требует, то это уже не совсем про любовь.
И, может быть, именно в тот момент, когда человек перестает быть безупречно удобным, но остается теплым, живым, внимательным и настоящим, рядом с ним наконец становится по-настоящему хорошо. Не потому, что он всем угодил, а потому, что он наконец-то не исчез.
Если надоело прятаться за "я хороший" - велкам - https://journey-of-hero.com/PsychologyOfActions
