Запах сырой глины всегда был для меня лучшим средством для душевного равновесия. В моей просторной студии, переделанной из старого чердачного помещения, витал аромат влажной земли, сухих трав и тишины. Я, Рита, годами создавала этот маленький мир, вкладывая в него каждую заработанную копейку.
Но в тот прохладный октябрьский вечер, едва переступив порог, я почувствовала, как мое личное пространство пропиталось чужим, резким ароматом дешевой пудры и ландышей.
Из гостиной доносился громкий, уверенный голос Зои Павловны — матери моего жениха Вадима. Ей вторил резкий звук липкой ленты.
Я замерла в коридоре, не успев даже снять влажное от дождя пальто.
— Пакуй эти плошки быстрее, Вадик! — распоряжалась свекровь. — Я же говорила, что этот ее станок нужно вынести на балкон. Развела тут производство, ступить негде. Мы сюда нормальный угловой диван поставим.
— Мам, осторожнее, она эти вазы на выставку готовит, — голос моего Вадима звучал на удивление расслабленно. В нем не было ни капли протеста. — Пусть пока полежат в коробках. Завтра я скажу ей, что хозяин квартиры поднимает плату в два раза и требует освободить помещение.
Мое дыхание перехватило. Я прислонилась к холодной кирпичной стене, чувствуя, как руки стали совсем холодными.
Дело в том, что полгода назад, когда Вадим предложил съехаться, я совершила одну маленькую проверку. Устав от кавалеров, которые при виде моей просторной недвижимости мгновенно теряли амбиции и садились мне на шею, я сказала Вадиму, что просто снимаю этот лофт за сущие копейки у дальних родственников.
Мне хотелось верить, что он любит меня, а не мои квадратные метры. Первое время все было безупречно. Пока две недели назад Зоя Павловна не заявилась к нам с тремя баулами, сославшись на то, что у нее дома меняют трубы.
С тех пор мой дом превратился в испытание. Она переставляла мои инструменты, громко включала телевизор, когда я пыталась сосредоточиться, и постоянно высказывала сыну недовольство моей профессией керамиста. Я терпела. Ждала, когда ее ремонт закончится.
А теперь я стояла в коридоре и слушала, как рушится моя жизнь.
— Правильно сынок, дожимай ее, — довольно хмыкнула Зоя Павловна. Раздался глухой стук — она бросила в картонную коробку очередную стопку моих эскизов. — Скажешь, что нашел отличную двушку в строящемся доме. У нее наверняка есть накопления с этих ее тарелок. Пусть вкладывает в первоначальный взнос. Оформите ипотеку на двоих до росписи. А когда распишетесь — половина железно твоя. Хоть с нормальным жильем останешься, а то скитаешься по чужим углам.
— Все под контролем, мам. Главное сейчас — изображать заботу. Вечером куплю ей красного сухого, сделаю массаж плеч. Она растает, — Вадим тихо рассмеялся. — А этот ее пыльный станок я завтра же вывезу на свалку.
Сердце внутри стучало так тяжело, что отдавалось в висках. Человек, с которым я планировала семью, оказался расчетливым лицемером.
Но самым непростым было другое.
Я сделала бесшумный шаг вперед и заглянула в комнату. Зоя Павловна держала в руках маленькую, неровную глиняную фигурку птицы. Это была самая ценная вещь в моем доме. Единственное, что осталось мне от отца. Мы слепили эту птицу вместе, когда мне было семь лет, незадолго до его ухода. Вадим знал об этом. Я рассказывала ему эту историю очень искренне.
— А это что за убожество? — свекровь брезгливо покрутила фигурку двумя пальцами. — Даже не покрашено. На выброс.
Она разжала пальцы.
Глиняная птица упала на край деревянного стола и с сухим хрустом рассыпалась на несколько неровных кусочков.
В этот момент я всё для себя окончательно решила. Вместо горечи и слез пришла сильная, холодная решимость.
— Вы обронили, — мой голос прозвучал ровно, но в нем слышалась сталь.
Вадим вздрогнул так сильно, что выронил моток ленты. Он резко обернулся. Его лицо за секунду стало совсем бледным. Зоя Павловна замерла с поднятыми руками.
— Рита? А ты почему так рано? — Вадим попытался натянуть на лицо свою привычную улыбку, но губы его дрожали. — Мы тут… мы решили тебе сюрприз сделать! Уборку затеяли, чтобы тебе легче дышалось!
Я медленно прошла в комнату, не сводя глаз с осколков на полу. Опустилась на колени и бережно собрала кусочки глиняной птицы в ладонь.
— Уборку? Выкидывая память о моем отце? — я поднялась, глядя прямо в бегающие глаза Вадима.
— Риточка, ну это же случайность! — засуетился он, делая шаг коми мне. — Мама просто не удержала. Давай я тебе новую куплю! Любую!
— А заодно и ипотеку со мной оформишь, да? — я приподняла бровь. — За счет моих накоплений. Чтобы у тебя, наконец, появилась своя половина жилья.
Зоя Павловна резко выпрямилась. Ее маска благопристойности исчезла в одно мгновение.
— А что такого он сказал?! — ее голос сорвался на крик. — Мой сын ради тебя терпит эту жизнь на чемоданах! Могла бы и вложиться в общее будущее, раз такая успешная! Сидишь тут без прав в чужой квартире и еще претензии предъявляешь!
Я прошла к массивному дубовому комоду. Открыла верхний ящик, достала плотную синюю папку и положила ее на стеклянный столик прямо перед свекровью.
— Открывайте, Зоя Павловна. Изучайте, — я скрестила руки на груди.
Она недоверчиво потянула пластиковую обложку. Вытащила плотный лист выписки из документов. Вадим заглянул ей через плечо.
Секунда. Вторая. Третья.
Я видела, как расширяются глаза Вадима. Как у Зои Павловны открывается рот, словно ей внезапно не хватило воздуха.
— Собственник… — одними губами прошептал Вадим. — Маргарита Александровна… Рита, это что?
— Это моя квартира, Вадим. Я купила ее три года назад. Никаких уехавших родственников нет и не было, — я смотрела на них совершенно спокойно. — И, как показало время, моя проверка была не напрасной.
— Ты… ты водила нас за нос?! — закричала свекровь, сминая бумагу в руках. — Ах ты расчетливая особа! Заставила моего мальчика чувствовать себя приживалкой!
— Ваш сын сам выбрал такую роль, — отрезала я. — А теперь слушайте меня внимательно. У вас есть ровно десять минут, чтобы собрать свои вещи. Через одиннадцать минут я вызываю службу охраны и оформляю заявление о нахождении в доме посторонних лиц.
Вадим бросился ко мне, пытаясь взять за руки. По его щекам покатились крупные слезы.
— Рита, умоляю, прости! Это всё мама накрутила, я не хотел! Я люблю тебя! Плевать на эти квартиры, мы же хотели пожениться! Давай маму отправим домой, а сами все забудем!
Зоя Павловна только ахнула, глядя на сына.
— Предатель! Я ради тебя старалась, а ты меня на улицу в дождь?!
— Время идет, — я кивнула на настенные часы.
Началась жалкая, суетливая паника. Вадим плакал, пытаясь запихнуть в рюкзак свои свитеры, Зоя Павловна металась по комнате, возмущаясь и роняя вещи. Я стояла, прислонившись к дверному косяку, и следила, чтобы они не прихватили ничего моего.
Через восемь минут они стояли на лестничной клетке. Вадим смотрел на меня покрасневшими глазами.
— Рита, ты еще пожалеешь… Ты рушишь всё из-за какой-то глупости!
Я молча закрыла дверь перед ним и дважды повернула ключ в замке.
Тишина, опустившаяся на лофт, помогала прийти в себя. Я села на пол, прижимая к груди осколки глиняной птицы, и расплакалась. Это были слезы из-за несбывшихся надежд, но в то же время — чувство огромного облегчения. Я избавилась от этой ноши до того, как она стала непосильной.
На следующий день я сменила замки. Выбросила все, до чего дотрагивалась Зоя Павловна. Я аккуратно, по крупицам, склеила фигурку отца. Швы остались видны, но теперь они напоминали мне о том, что даже разбитое можно восстановить, если у тебя достаточно сил.
Я полностью занялась новыми заказами. Вся моя энергия вылилась в новую коллекцию интерьерной керамики.
Спустя восемь месяцев моя жизнь вышла на совершенно новый уровень. Я получила крупный заказ на оформление эксклюзивного загородного клуба, который принадлежал очень строгой и влиятельной бизнесвумен — Маргарите Львовне. Мои работы должны были украсить каждый номер и главный холл.
В день презентации финального проекта я приехала в строящийся комплекс. В просторном зале с панорамными окнами собрались подрядчики. Маргарита Львовна сидела во главе длинного стола, внимательно изучая документы.
Дверь открылась, и в зал вошла команда специалистов, которые претендовали на контракт по ландшафтному дизайну.
Мой взгляд зацепился за знакомую фигуру. Это был Вадим.
Он похудел, выглядел неважно. На нем был простой, плохо сидящий костюм. Он шел позади своего начальника, неся тяжелые папки с чертежами. Увидев меня, сидящую рядом с владелицей клуба, он споткнулся на ровном месте. Папки выскользнули из его рук, листы разлетелись по полу.
Его начальник раздраженно вздохнул.
— Вадим, ну сколько можно! Собирай быстрее!
Вадим, сильно покраснев, ползал по полу, собирая бумаги. Подняв глаза, он посмотрел на меня с нескрываемой злобой.
Когда презентация ландшафтников закончилась, Маргарита Львовна задумалась.
— Идеи неплохие. Но мне нужно, чтобы ваш проект идеально сочетался с внутренним оформлением клуба. Рита, что скажете? — она с уважением посмотрела на меня. — Как главный дизайнер всего комплекса, вы одобряете их концепцию?
В зале повисла тишина. Вадим смотрел на меня в полном недоумении. Главный дизайнер. Человек, от которого сейчас зависело, получит ли его фирма крупный контракт.
Начальник Вадима расплылся в заискивающей улыбке, глядя на меня.
— Маргарита Александровна, мы готовы внести любые правки по вашему желанию. Вадим лично будет следить за посадкой каждого куста, он у нас очень исполнительный сотрудник.
Я медленно перевела взгляд на Вадима. Его лицо было бледным. Он смотрел на меня очень жалобно, беззвучно шевеля губами: «Пожалуйста».
— Концепция интересная, — спокойно произнесла я. — Но я не смогу работать с этим сотрудником. Полгода назад этот человек проявил себя крайне непорядочно в личных делах и испортил памятную вещь моего ушедшего из жизни отца. В его честности я сильно сомневаюсь. А для такого проекта нужны люди, которым можно доверять на сто процентов.
Начальник Вадима изменился в лице. Он повернулся к своему подчиненному.
— Это правда?! Ты решил сорвать мне сделку своими делами?! Пошел вон отсюда! Ты уволен.
Вадим стоял, пошатываясь. Его глаза наполнились слезами. Он попытался что-то сказать, подойти ко мне, но сотрудник охраны клуба уже решительно взял его за локоть и повел к выходу.
В последнюю секунду, перед тем как двери закрылись, Вадим оглянулся. В его глазах было столько отчаяния, что мне на мгновение стало не по себе. Но только на мгновение.
Я отпила глоток чистой воды. Впереди меня ждала любимая работа, признание и дом, в котором стало по-настоящему легко и спокойно.
Понравилось? Поставьте лайк и подпишитесь!
Рекомендую самые залайканные рассказы: