Фанфик.
Старая Анна всегда была нелюдимой. Жила на окраине деревни, в покосившейся избушке, где пахло сушеными травами и чем-то терпким, неуловимым. Соседи шептались, но не из страха, скорее из любопытства. Анна не ходила на деревенские посиделки, не сплетничала у колодца. Ее мир был другим.
Ее мир начинался с рассветом, когда первые лучи солнца пробивались сквозь щели в ставнях. Она вставала, накидывала старую шаль и шла. Не на поле, не в лес. Она шла к церкви.
Церковь Святого Николая стояла на холме, величественная и тихая. Для большинства жителей деревни это было место молитвы, покаяния и надежды. Для Анны – место силы.
Она не была обычной прихожанкой. Ее молитвы были странными, шепот ее слов не походил на церковные песнопения. Она знала, как зажечь свечу, чтобы ее пламя не дрожало, а горело ровным, сильным огнем, направляя энергию в нужное русло. Она знала, как прикоснуться к холодной каменной стене, чтобы почувствовать накопленную здесь силу.
Говорили, что Анна – соборная ведьма. Что она черпает силу из самого храма, из его святости. Что она общается с Абарой, тем самым «церковным бесом», который, по слухам, обитает в стенах церквей, питаясь грехами, страхами и унынием людей.
Ее методы были невидимы для посторонних глаз. Могла тихонько прошептать слова, которые, казалось, растворялись в воздухе, но несли в себе заряд, способный изменить чью-то судьбу. Она не просила у Бога, она брала. Брала то, что, по ее мнению, ей причиталось.
Однажды, в канун Рождества, когда церковь была полна народу, Анна стояла у самого иконостаса. Ее пальцы, узловатые и жилистые, скользнули по резному дереву. Она не молилась. Она слушала. Слушала шепот тысяч душ, их надежды, видела их грехи, их страхи.
Анна не была злой. Она была прагматичной. Она видела в людях не только прихожан, но и источники силы.
Соборное посвящение – это не было чем-то, что Анна прошла в юности. Это был процесс, растянувшийся на годы. Каждый поход в церковь, каждое прикосновение к святыне, каждый шепот, направленный не к небесам, а к земле, к темным силам, что таились в тени крестов, – все это было частью ее посвящения. Она не отрекалась от Бога. Она просто нашла другой путь к силе, путь, который лежал через его дом.
Ее сила росла с каждым посещением храма. Она чувствовала, как энергия, накопленная веками молитв и веры, пульсирует в стенах, и она умела эту энергию укрощать, направлять, использовать. Она не нуждалась в кладбищах или перекрестках.
Конечно, никто не мог доказать, что Анна – соборная ведьма. Это были лишь слухи, шепот, страхи, рожденные из непонимания.
Иногда, когда в церкви было особенно много народу, Анна могла заметить других, кто, подобно ей, искал не утешения, а силы. Они могли быть молодыми, с горящими глазами, или такими же старыми, как она сама, с усталыми, но решительными лицами. Они не общались напрямую, но чувствовали друг друга на каком-то ином уровне, как хищники, учуявшие добычу. Это были те, кто тоже только начинал, через анафему, свое «соборное посвящение», кто научился видеть тень в иконостасе, кто понял, что даже в самом святом месте можно найти свою силу.