Ты говоришь, что освобождение достигается вследствие искоренения клеш.
Но тогда оно должно наступать немедленно после этого.
Однако очевидно, что сила кармы распространяется и на тех,
Кто свободен от клеш.
Достоверно известно, что, если нет жажды,
Нет и привязанности к цепи перерождений.
Но разве не может жажда, подобно неведению,
Существовать [в уме], лишенном клеш?
Жажда берет начало в ощущении,
А ощущения у них, безусловно, есть.
Ум, у которого есть объекты,
Будет цепляться за то или другое.
Ум, не осознавший пустоту,
Сначала находится в связанном состоянии, а затем снова проявляется,
Как это происходит в случае бессознательного самадхи.
Поэтому необходимо созерцать пустоту.
Мадхьямик продолжает указывать хинаянисту на ошибочность его воззрения: что без постижения пустоты все его усилия окажутся тщетными. Без полного опустошения всего, в хинаянисте всё же останется жажда, которая рано или поздно вылезет из бессознательного и снова поглотит его, хотя ему будет казаться, что он уже освободился от омрачений. Ведь вера в самобытие явлений создаёт ощущения, которые порождают жажду.
А у мадхьямиков нет ощущений? Есть, но это другое. Мадхьямик воспринимает их как иллюзию, отличную от иллюзии чародея. У чародея иллюзия не имеет особых оснований, а у мадхьямика в её основе — иллюзорные причины и условия. Поэтому эта иллюзия менее иллюзорна, чем иллюзия чародея, что, конечно, не делает её реальной. А так как мадхьямик видит всё как иллюзию, то обретает стойкий иммунитет к цеплянию за что-либо.
Ну что же, поверим. Мы же видим, что те, кто познал пустоту, массово становятся буддами. Если кто-то этого не видит, то у него просто нечистое видение. А его можно очистить только созерцанием пустотности всего от самобытия. Хорошо, так что же постигает пустоту, переживает Освобождение и Пробуждение? Разве пустота может познать себя? Считается, что пустота недвойственна. Но недвойственность — это не единство.
Единство предполагает наличие того, что объединено. В недвойственности ничего нет. Недвойственным может быть абсолютное единое. Не единство чего-то, а просто одно и всё. Только такое абсолютное одно можно назвать недвойственностью. А ничто тоже может претендовать на недвойственность? Нет, ничто — это ничто, в недвойственности слишком много чтойности для ничто. Поэтому оставим недвойственность только за единым.
Итак, пустота не способна познать себя. Познавательная способность есть только у сознания. Допустим, сознание пусто. Пусто от себя или от иного? Так как сознание должно быть составным (ибо несоставное вряд ли будет иметь способность к познанию), то оно будет состоять из чего-то относительно иного себе. То есть оно будет состоять не только из себя, а значит, в некоторой степени, будет иным себе, пустым от себя.
Будет ли оно пустым от иного? Почему бы сознанию не быть иным тому, чем сознание не является? Опять же, части сознания не совсем тождественны ему, а значит, в чём-то инаковы. Будет ли сознание пустым от своих частей? Без частей его не может быть. Значит, сознание будет не пусто от иного. Но так как части сознания не полностью иные ему, то сознание будет не пустым от себя. Выходит, что оно будет пустым и не пустым от себя и от иного.
То есть части сознания будут иными и не иными ему. А раз так, то сознание будет иное и не иное себе, пустым и не пустым от себя. Не пустым от себя оно будет, так как его части не иные ему по составу. Если же оно в некоторой мере не иное своим частям, то оно будет и не иным себе. И, соответственно, будет иным своим частям, потому что по сущности его части иные ему. А так как оно неотъемлемо от своих частей, то оно будет иным и себе.
Таким образом, мы не можем сказать, что сознание полностью иное себе или полностью не иное себе. Можно утверждать, что оно иное и не иное себе. А значит, оно не полностью пусто от себя. Мы не можем загнать сознание в абсолютную пустоту, отождествить его с пустотой. И это касается не только сознания, а всего. Всё, в разных отношениях, в большей или меньшей степени иное и не иное себе, пусто и не пусто от себя.
Итак, кроме пустоты есть ещё сознание, которое не совсем тождественно пустоте. Так может, неведение — это не видение всего самосущим, а незнание природы сознания? Допустим, мы увидели всё пустым. Естественно, увидели не пустотой, а сознанием, чистым сознанием. А чем природа сознания отличается от сознания? Наверно, тем, что природа сознания — это основа сознания, чистое пространство осознавания, в котором всё является.
Возможно, это и есть то, что мы ищем. Надо просто пребывать в этом состоянии чистоты, не цепляясь за проявления. Вот это и будет освобождением от неведения и сансары. Неужели Пробуждение — это растворение в ином? Может быть, всё же это возвращение к себе? Сделает ли нас счастливыми абсолютная инаковость? Не затянет ли она нас снова в своё зазеркалье, где всё лишь отражения отражений, где нет ничего подлинного, истинного, благого?