— Твоя самодеятельность с уральским заводом обойдется компании ровно в восемь миллионов рублей чистых убытков, Денис. Я хочу услышать подробный и аргументированный ответ, чем именно ты руководствовался, когда в обход отдела согласования подписал дополнительные спецификации к контракту.
Виктория бросила тяжелую кожаную папку на край обеденного стола, едва не задев пузатый хрустальный бокал с красным вином. Кожа шлепнулась о полированное дерево с глухим, неприятным звуком, заставив звякнуть столовые приборы. В просторной гостиной их с Олегом квартиры витал густой аромат запеченной утки с яблоками и дорогого парфюма — классическая атмосфера сытого воскресного вечера, который она, как обычно, полностью оплачивала из своего кармана.
Денис, развалившийся на светлом итальянском диване с геймпадом в руках, даже не удосужился поставить видеоигру на паузу. Он лишь лениво перекатил во рту деревянную зубочистку и скосил глаза на невестку. Его лицо, слегка одутловатое от регулярных пятничных возлияний в дорогих барах, выражало лишь легкую степень снисходительной скуки.
— Вик, ну давай без этих твоих директорских замашек в выходной день, — Олег отложил вилку и недовольно поморщился, тщательно вытирая губы плотной полотняной салфеткой. — Мы же договаривались не тащить работу в дом. Люди отдыхают, ужинают. Что за срочность такая, что нельзя было дождаться понедельника и обсудить все в офисе?
— Срочность в том, Олег, что твой брат час назад загрузил в корпоративную базу документы, которые завтра утром автоматически уйдут контрагентам, — Виктория не стала снимать туфли и прошла прямо в центр комнаты, остановившись напротив мужа. — Он изменил сроки поставки оборудования на три недели. Самостоятельно. И подписал гарантийное письмо от лица компании. За каждый день просрочки мы теперь обязаны выплачивать по половине процента от общей суммы сделки. Оборудование еще даже не прошло таможенную очистку, и мы заведомо не укладываемся в эти сроки.
Галина Николаевна, сидевшая во главе стола и до этого момента методично разрезавшая запеченную птицу на аккуратные порционные куски, с шумом положила нож на керамическую тарелку. Она окинула Викторию долгим, откровенно оценивающим взглядом, задерживаясь на ее строгом темном костюме, который та не успела сменить после экстренного визита на работу.
— Вика, ты слишком много на себя берешь, — веско произнесла свекровь, промокая подбородок. — Мальчик проявил инициативу. Он мне сам вчера рассказывал за чаем, что выбил у этих поставщиков феноменальную скидку на логистику. Старается для вашего же блага, ночами сидит над таблицами в компьютере, а ты вместо банальной благодарности устраиваешь судилище из-за каких-то бумажек.
— Скидка на логистику составила двести тысяч рублей, Галина Николаевна, — Виктория расстегнула верхнюю пуговицу пиджака и оперлась обеими руками о спинку свободного стула. — А штрафные санкции за срыв сроков, на которые он добровольно согласился, не прочитав сноски мелким шрифтом, превысят восемь миллионов. Плюс навсегда испорченная репутация перед генеральным подрядчиком, с которым мы выстраивали отношения три года.
Денис наконец соизволил отложить контроллер на диванную подушку. Он медленно поднялся, потянулся до хруста в плечевых суставах и вразвалочку подошел к столу, нагло заглядывая в открытую папку с распечатками графиков и таблиц.
— Слушай, ну ошиблись их менеджеры, не те цифры вбили, с кем не бывает, — Денис пренебрежительно махнул рукой, словно речь шла о случайно пролитом кофе. — Я им завтра наберу, перетрем этот момент по-мужски. Сделаем дополнительное соглашение, сроки аккуратно сдвинем. Ты вечно из мухи слона раздуваешь, Виктория. Бизнес — это умение рисковать, надо уметь маневрировать, а не трястись над каждой запятой в спецификации. Я там с их коммерческим директором отлично пообщался, он мужик понятливый, мы с ним общий язык быстро нашли.
— Ты никуда завтра не наберешь, — ровно и предельно четко ответила Виктория, глядя в пустые, абсолютно не обремененные интеллектом глаза деверя. — Потому что завтра ты на работу не выходишь. Твой электронный пропуск заблокирован пятнадцать минут назад, а учетная запись в корпоративной системе полностью аннулирована службой безопасности.
Лицо Дениса мгновенно потеряло выражение вальяжного превосходства, сменившись искренним, почти детским недоумением. Он резко обернулся к родному брату, ища немедленной поддержки и защиты. Олег, сидевший до этого с видом утомленного, но мудрого миротворца, резко подался вперед, сдвинув брови.
— Вика, ты перегибаешь палку, — тон Олега стал нарочито жестким, он попытался включить режим строгого начальника, которым никогда по факту не являлся. — Денис — заместитель руководителя отдела закупок. Я лично утверждал его на эту должность и подписывал приказ. Ты не можешь просто так вышвырнуть моего родного брата на улицу из-за одной рабочей накладки. Мы одна команда, и проблемы должны решать сообща, а не устраивать показательные расправы у всех на виду.
— Это не накладка, Олег. Это откровенный саботаж и вопиющая некомпетентность, — Виктория выпрямилась, не повышая голоса ни на полтона. Ей совершенно не нужно было кричать, чтобы заполнить пространство своим непререкаемым авторитетом. — За последние полгода твоему брату стабильно выплачивалась зарплата, превышающая рыночную ставку в полтора раза. За это время он сорвал две профильные выставки, потерял трех ключевых клиентов из-за банального неумения вести грамотную деловую переписку, а теперь подвел компанию под огромный финансовый удар. Я закрывала глаза на его регулярные опоздания и многочасовые прогулы под предлогом встреч с мифическими партнерами. Но субсидировать его непроходимую глупость из бюджета своей компании я больше не намерена.
— Из какого твоего бюджета? — Галина Николаевна возмущенно всплеснула руками, задев вилкой край бокала. — Это ваш общий бизнес! Олег там генеральный директор, он имеет полное право брать на работу тех людей, которым доверяет на сто процентов. Кому еще доверять в наше нестабильное время, как не родной крови? Чужие обворуют, обманут и глазом не моргнут, а свой человек всегда спину прикроет в трудной ситуации. Дениска ради вашей фирмы от невероятно перспективной работы в крупной логистической компании отказался, между прочим!
Виктория с ледяным спокойствием посмотрела на свекровь. Легенда о несуществующей "перспективной работе", с которой Дениса якобы переманили, передавалась в этой семье из уст в уста с завидным упорством. Хотя на самом деле всего полгода назад он сидел дома с огромными просроченными кредитами и перебивался случайными заработками, пока Олег не пришел к жене с настойчивой просьбой пристроить парня на непыльную должность хотя бы на первое время.
— Ваш сын, Галина Николаевна, числится генеральным директором исключительно по бумагам, потому что мне так было удобно при первичной регистрации юридического лица, — сухо парировала Виктория, с удовлетворением наблюдая, как вытягивается и бледнеет лицо мужа от этих безжалостных слов. — Все реальные активы, инвестиции, ключевые контракты и финансовые потоки завязаны исключительно на мне. И я не позволю превращать дело моей жизни в бесплатную кормушку для людей, которые не способны даже внимательно прочитать один-единственный абзац перед тем, как ставить под ним свою подпись.
— Значит так, — Олег тяжело поднялся из-за стола, с силой опираясь сжатыми кулаками о столешницу. Его шея и щеки пошли некрасивыми бордовыми пятнами. — Ты сейчас глубоко выдыхаешь, идешь мыть руки и садишься ужинать вместе со всеми. А завтра утром мы вдвоем едем в офис и спокойно, без нервов разруливаем ситуацию с поставщиками. Денис остается работать на своем месте. Это не обсуждается. Я не позволю тебе унижать моего брата и обесценивать его вклад в наше общее дело.
Виктория молча смотрела на мужчину, с которым делила быт последние шесть лет. Она видела перед собой абсолютно слабого, зависимого от чужого мнения человека, готового пожертвовать процветающей компанией ради сохранения иллюзорного авторитета в глазах своей ленивой, невероятно требовательной родни. Пружина внутри нее, медленно сжимавшаяся все эти долгие месяцы уступок и компромиссов, окончательно лопнула, запустив необратимый механизм действий, которые она детально прокручивала в голове всю обратную дорогу из офиса. Сегодня вечером этот уютный паразитический симбиоз будет разрушен до основания.
— Твой вклад в наше общее дело, Олег, заключается в том, что ты вовремя подписываешь стопку бумаг, которую тебе кладет на стол мой главный бухгалтер, — голос Виктории звучал абсолютно ровно, но в этой ледяной чеканности слов крылась разрушительная сила. — А вклад твоего брата ограничивается поглощением бесплатного кофе в переговорной и использованием корпоративного автомобиля премиум-класса для поездок по ночным клубам.
Галина Николаевна с громким стуком отодвинула свою тарелку, окончательно потеряв интерес к запеченной утке. Ее лицо приобрело тот специфический, надменный вид, который она всегда принимала перед тем, как начать диктовать свои безапелляционные условия.
— Ты забываешься, Виктория. Ты стоишь в квартире моего сына и разговариваешь с генеральным директором компании, — свекровь сцепила руки в замок, тяжело опираясь локтями о полированную столешницу. — Денис работает на износ. Он мне жаловался, что ты не даешь ему продохнуть своими бесконечными отчетами и придирками. Парень из-за твоего прессинга находится в постоянном стрессе. Он хотел проявить инициативу, попытался сэкономить ваши же деньги. Ошибки бывают у всех людей, которые делают реальное дело. Вместо того чтобы устраивать здесь судилище, вы с Олегом должны выписать ему хорошую премию за усердие и сверхурочную работу. Он вчера до глубокой ночи сидел за ноутбуком, пытаясь разобраться в этих ваших спецификациях!
Денис, почувствовав за спиной мощную материнскую артиллерию, заметно оживился. Он сбросил ноги с дивана, уселся поудобнее и с вызовом посмотрел на невестку, всем своим видом демонстрируя полную неприкосновенность и уверенность в собственной правоте.
— Вот именно, Вик. Я вообще-то старался ради компании, — Денис усмехнулся, продолжая нагло ковырять зубочисткой в зубах. — Если твои хваленые юристы составляют такие кривые договоры, что в них без бутылки не разберешься, то это исключительно проблема твоих юристов. Я договорился с нормальными мужиками на заводе, мы ударили по рукам. А ты теперь пытаешься на меня всех собак повесить. Не выйдет. Олег мой брат, он генеральный директор, и он в обиду меня не даст. И вообще, я считаю, что моя должность недооценена. Я выполняю функционал коммерческого директора, решаю серьезные вопросы с поставщиками, а получаю как рядовой менеджер среднего звена.
Виктория не отрывала тяжелого, немигающего взгляда от лица мужа. Она ждала, что Олег хотя бы сейчас, услышав этот откровенный, ничем не прикрытый абсурд, одернет обнаглевшего брата. Что он вспомнит о тех восьми миллионах убытков, которые компания гарантированно потеряет из-за одной нелепой подписи. Но Олег молчал, хмуро разглядывая пустую тарелку, и это трусливое молчание было красноречивее любых громких заявлений.
— Ты выполняешь функционал откровенного паразита, Денис, — Виктория обошла стул и медленно двинулась вдоль длинного обеденного стола, чеканя каждый шаг. — За последние три месяца ты списал по корпоративной топливной карте бензина на сумму, которой хватило бы, чтобы дважды пересечь континент. Ты замял крыло на рабочем внедорожнике и даже не удосужился сообщить в страховую компанию, просто бросив поврежденную машину на подземном паркинге офиса. Две недели назад ты нахамил главному инженеру строительного холдинга, заявив ему по громкой связи, что он слишком много умничает. Если бы я лично не полетела утренним рейсом в Казань и не принесла ему публичные извинения, мы бы лишились контракта, который кормит эту семью уже второй год.
— Хватит перечислять эти мелочи и копаться в грязном белье! — Олег резко вскинул голову, его голос приобрел агрессивные, лающие нотки. — Ты просто совершенно не умеешь делегировать полномочия! Тебе нужно все контролировать, везде совать свой нос, каждую бумажку проверять. Ты задавила Дениса своим авторитетом, не даешь ему раскрыться как специалисту! Он нормальный парень, хваткий, просто ему нужно время на адаптацию в большом бизнесе. Мы одна семья, Виктория! Семья должна поддерживать друг друга, а не топить при первой же ошибке. Если ты не умеешь работать в команде с моими родственниками, значит, проблема в тебе, а не в них!
— Проблема действительно во мне, Олег. Проблема в том, что пять лет назад я совершила колоссальную ошибку, позволив тебе вписать свое имя в уставные документы моей компании, — Виктория остановилась прямо напротив мужа, глядя на него сверху вниз с ледяным презрением. — Ты не генеральный директор. Ты свадебный генерал с красивой визиткой. Ты не знаешь, как формируется фонд оплаты труда, не умеешь читать элементарный бухгалтерский баланс и ни разу за пять лет не провел ни одних самостоятельных переговоров от начала и до конца. Твоя единственная реальная функция — играть роль большого босса перед своей матерью и прикрывать абсолютную, кристальную некомпетентность своего младшего брата.
Галина Николаевна грузно поднялась со стула. Лицо ее пошло некрасивыми бордовыми пятнами, а массивная фигура нависла над столом, словно готовая к немедленному броску.
— Ты совсем обнаглела от безнаказанности и легких денег! — процедила свекровь, обвиняюще указывая на Викторию коротким пальцем с облупившимся лаком. — Олег поднял эту фирму с абсолютного нуля! Он сутками пропадал на работе, искал клиентов, договаривался с серьезными поставщиками! Без его мужского стержня и стратегического мышления ты бы до сих пор сидела в арендованном подвале и перебирала скрепки! Это наш общий семейный бизнес, и мы не позволим тебе здесь командовать и указывать, кому работать, а кому нет! Денис останется на своем месте, и со следующего месяца вы повысите ему оклад, потому что мальчик скоро планирует покупать квартиру, ему нужны стабильные финансовые гарантии!
— Стабильные гарантии сейчас нужны исключительно мне, Галина Николаевна. Гарантии того, что завтра утром я не проснусь банкротом из-за того, что ваш старший сын решил поиграть в независимого руководителя, а младший захотел казаться крутым переговорщиком, — Виктория повернулась к Олегу, который уже стоял, уперев руки в бока, всем своим напряженным видом демонстрируя готовность защищать брата и мать до победного конца.
— Значит так, Виктория, слушай меня очень внимательно, — Олег сжал челюсти, его взгляд стал колючим, злым и абсолютно чужим. — Моя семья — это неотъемлемая часть моей жизни. И полноправная часть моего бизнеса. Если ты не готова мириться с этим фактом, если ты собираешься и дальше строить из себя единоличную владелицу всего и вся, нам придется очень серьезно пересмотреть формат нашей совместной работы. Я не позволю тебе вытирать ноги о мою мать и моего брата. Они имеют полное право находиться в штате компании, получать достойную зарплату и принимать непосредственное участие в управлении. Я так решил. И как генеральный директор, я ставлю в этом вопросе жирную точку.
Виктория смотрела на эту сплоченную, агрессивную группу людей, объединенных лишь одним — неистовым, первобытным желанием продолжать безлимитно выкачивать ресурсы из построенной ею системы. Они были абсолютно уверены в своей непогрешимости и правоте. Они искренне верили, что Олег обладает реальной властью, что бизнес — это некая волшебная структура, которая генерирует деньги сама по себе, а единственная задача руководства — это правильно распределять эти доходы между своими родственниками. Нарыв, зревший долгие годы под маской семейного благополучия, наконец-то вскрылся, обнажив всю свою гнилую, уродливую суть. Время дипломатии и уступок закончилось безвозвратно. Настало время радикальной, безжалостной хирургии.
— Твое решение принято, Олег, и я не собираюсь его оспаривать, — Виктория совершенно спокойно кивнула, глядя в покрасневшее от натужной властности лицо мужа. — Раз ты считаешь себя полноправным руководителем, способным брать ответственность за многомиллионные контракты и содержать штат некомпетентных родственников, значит, пришло время передать тебе штурвал официально.
Виктория плавно открыла замок своей кожаной папки. Из плотного внутреннего кармана она достала дорогую перьевую ручку, а на гладкую поверхность обеденного стола, прямо поверх разбросанных салфеток и столовых приборов, легли три аккуратно скрепленные стопки документов. Белоснежные листы с синими печатями нотариуса резко выделялись на фоне грязной посуды и жирных пятен от соуса.
— Что это за макулатура? — Галина Николаевна подозрительно прищурилась, пытаясь рассмотреть заголовки перевернутых к ней листов. — Ты решила задним числом оформить увольнение моего мальчика? Даже не надейся! Олег сейчас же порвет эти бумажки! Мой сын здесь главный, и он уже сказал свое веское слово!
— Ваш сын действительно здесь главный, Галина Николаевна, — Виктория сдвинула бумаги ближе к Олегу, который внезапно перестал изображать грозного босса и с легким недоумением уставился на шапку верхнего документа. — Именно поэтому я привезла ему официальное уведомление о моем выходе из состава учредителей нашей компании. Согласно уставу, моя стопроцентная доля переходит обществу, а в лице единственного оставшегося участника и действующего генерального директора общество теперь представляет исключительно ваш гениальный сын.
Олег моргнул, его зрачки сузились, когда он прочитал четкий, набранный крупным шрифтом текст заявления. Самоуверенная ухмылка на лице Дениса медленно сползла, уступив место настороженности. Он не понимал юридических тонкостей, но инстинктивно почувствовал прямую угрозу в холодном, математически выверенном тоне невестки.
— Какого черта ты творишь, Вика? — голос Олега потерял былую агрессию, сменившись хриплой неуверенностью. Он попытался отодвинуть листы пальцем, словно они были испачканы кислотой. — Какой выход из учредителей? Ты прекрасно знаешь, что я не занимаюсь оперативным управлением! На тебе завязаны все поставщики, все банковские гарантии, вся черновая бухгалтерия! Ты не можешь просто взять и скинуть это на меня! Мы же договаривались, что я просто осуществляю общий стратегический контроль!
— Общий контроль ты уже осуществил, утвердив на должность человека, который своими прямыми действиями загнал фирму в долговую яму, — Виктория щелкнула колпачком ручки, придвигая к себе последний комплект бумаг.
Она наклонилась над столом, быстро и размашисто ставя свою подпись в отведенных графах. Ее движения были точными, лишенными малейших колебаний.
— Твой брат влез в наш бизнес, развалил сделку, а ты говоришь: «Ну он же родная кровь, хотел как лучше»?! Они тянут из нас ресурсы, лезут в дела, в которых ничего не понимают, и ты им это позволяешь! Я строила это дело пять лет не для того, чтобы твоя родня пустила все по ветру! Я выхожу из дела и из нашей семьи! Разбирайся с их долгами сам! — заявила жена, подписывая документы о разделе имущества.
Она бросила ручку поверх подписанных листов. Тяжелый металл звонко ударился о дерево столешницы, заставив Дениса вздрогнуть.
— С какими еще долгами? — деверь нервно сглотнул, подавшись вперед. Вся его напускная крутизна испарилась окончательно. — Вы там сами свои цифры крутите, меня в свои разборки не вплетайте! Мое дело сторона!
— Твое дело, Денис, зафиксировано в системе электронного документооборота под твоим личным логином, — Виктория перевела взгляд на побледневшего родственника. — Завтра в девять утра уральский завод получит спецификацию с твоей подписью. Они моментально запустят процедуру выставления штрафных санкций. Восемь миллионов рублей. Плюс неминуемый срыв сроков перед генеральным подрядчиком, который повлечет за собой разрыв контракта и официальное требование вернуть целевой аванс. Это еще пятнадцать миллионов. Итого — двадцать три миллиона рублей чистых убытков, которые повиснут на компании уже к концу этой недели.
Галина Николаевна грузно осела на свой стул. Ее дыхание стало частым и поверхностным, а глаза затравленно забегали между сыновьями. Она привыкла требовать деньги, привыкла распоряжаться чужим ресурсом, но астрономические суммы потерь, внезапно свалившиеся на голову ее любимого Олега, мгновенно разрушили ее уютную картину мира.
— Ты не имеешь права! — выкрикнул Олег, вскакивая на ноги. Его лицо исказилось от паники, он судорожно схватил бумаги, пытаясь вчитаться в юридические формулировки, но сухие строчки прыгали у него перед глазами. — Ты специально это подстроила! Ты хочешь бросить меня с этой катастрофой один на один?! Я ничего подписывать не буду!
— А тебе и не нужно ничего подписывать, Олег. Документы о моем выходе заверены у нотариуса еще в пятницу вечером, когда я только узнала о художествах твоего брата, — Виктория холодно усмехнулась, наблюдая за жалкими попытками мужа найти лазейку в безупречно составленных бумагах. — Изменения в налоговую уже отправлены. С завтрашнего дня ты — единственный владелец бизнеса. Ты генеральный директор с правом решающей подписи. Ты так хотел власти, так хотел показать своей маме, какой ты важный бизнесмен. Наслаждайся. Теперь это полностью твоя зона ответственности. Твоя компания, твой гениальный брат в заместителях и ваши общие миллионные долги. Вы же семья. Вот и решайте эти проблемы сообща.
Она методично закрыла пустую папку, защелкнув металлический замок. В просторной гостиной отчетливо слышалось лишь тяжелое, свистящее дыхание Олега, пытающегося осознать масштабы надвигающегося краха. Иллюзия его величия была полностью раздавлена брошенными на стол бумагами, оставив после себя лишь липкий, парализующий страх перед реальной ответственностью, от которой его больше никто не собирался спасать.
— Ты не можешь просто встать и уйти, повесив на меня двадцать три миллиона! — Олег сорвался на визг, окончательно растеряв остатки мужского достоинства. Он метался по комнате, хватаясь то за голову, то за спинку стула, словно загнанный в клетку зверь. — Это же уголовная статья! Это преднамеренное банкротство! Ты меня подставила!
— Это не банкротство, Олег, это бизнес, о котором ты так мечтал, — Виктория спокойно щелкнула замком на сумке для ноутбука, убирая туда свой личный компьютер. — На счетах компании сейчас есть около двухсот тысяч рублей. Этого хватит, чтобы оплатить аренду офиса за следующий месяц и купить бумагу для принтера. А вот долги перед поставщиками и штрафы — это уже твоя зона ответственности как единственного учредителя. Ты же хотел рулить? Рули.
Денис, до которого наконец-то начал доходить смысл происходящего, медленно поднялся с дивана. Его лицо потеряло выражение скучающего превосходства, сменившись маской злобного, испуганного грызуна. Он понял главное: кормушка не просто закрылась, она превратилась в капкан.
— Эй, погоди! — Денис сделал шаг в сторону невестки, но наткнулся на ее тяжелый, пренебрежительный взгляд и остановился. — Какие еще долги? Ты там со своим мужем сама разбирайся, кто кому что должен. Мне зарплату за этот месяц переведи, и я свалю. Мне ваши семейные драмы до лампочки, я свое отработал. У меня кредит за телефон горит, мне коллекторы уже названивают.
— Ты не получишь ни копейки, — Олег резко развернулся к брату. Его глаза налились кровью, а губы тряслись от бешенства. — Ты слышал, что она сказала? Двадцать три миллиона! Из-за твоей тупости! Из-за того, что ты, идиот, решил поиграть в начальника! Откуда я возьму эти деньги? Продам почку?
— Не ори на брата! — взвизгнула Галина Николаевна, вскакивая со стула и грудью закрывая младшего сына. — Мальчик не виноват, что вы с этой змеей не смогли нормально организовать рабочий процесс! Ты генеральный директор, ты и должен был следить за документами! Дениска старался, ночами не спал, а ты теперь хочешь на него всех собак повесить? Не позволю!
— Да закрой ты рот, мама! — заорал Олег так, что хрусталь в серванте жалобно звякнул. — Ты хоть понимаешь, что произошло? Мы банкроты! Нищие! У меня квартиру заберут за долги субсидиарной ответственности! Машину, дачу — всё заберут! А твой любимый Дениска при этом требует зарплату за то, что утопил меня в дерьме!
В комнате повисла тяжелая, душная пауза. Родственные узы, которые еще пять минут назад казались нерушимым монолитом, рассыпались в прах при первом же упоминании реальной финансовой катастрофы. Маски слетели. Перед Викторией стояли не близкие люди, а стая голодных, перепуганных шакалов, готовых перегрызть друг другу глотки за кусок мяса, которого больше не существовало.
— А я тебе говорил, что не надо было меня брать, если вы такие нервные! — Денис вдруг оскалился, переходя в наступление. — Я нормальную работу искал, а ты меня втянул в эту шарашкину контору! Теперь ты мне должен! По закону должен! Я в трудовую инспекцию пойду, я на тебя заявление напишу, что ты зарплату задерживаешь! Ты меня знаешь, я церемониться не буду!
Олег замер, глядя на брата с выражением абсолютного, чистого ужаса пополам с отвращением. Он столько лет защищал этого человека, столько раз прикрывал его косяки перед женой, ссорился, скандалил, требовал уважения к «родной крови». И теперь эта «родная кровь» прямым текстом угрожала ему доносом, чтобы выбить пару десятков тысяч рублей, наплевав на то, что брат тонет в многомиллионных долгах.
— Ах ты тварь... — прошептал Олег, и в этом шепоте было больше ненависти, чем в любом крике. — Я тебя из грязи вытащил, я тебе кредиты закрывал, я тебя, ублюдка, кормил три года! А ты на меня заявление напишешь?
Олег схватил со стола тяжелую папку с подписанными документами и с размаху швырнул ее в лицо брату. Листы разлетелись по всей гостиной белым снегопадом, накрывая остатки остывшего ужина. Денис отшатнулся, споткнулся о ковер и налетел спиной на сервант.
— Не смей трогать ребенка! — Галина Николаевна с неожиданной прытью набросилась на старшего сына, вцепившись ему в рукав рубашки. — Ты неудачник! Ты всегда был слабаком! Не смог удержать жену, не смог удержать бизнес! А теперь на брате злость срываешь? Я тебя прокляну! Ты обязан выплатить Денису все до копейки, слышишь меня? Обязан!
Виктория молча наблюдала за этой сценой. В ней не было ни жалости, ни злорадства — только брезгливость, словно она смотрела на копошащихся в банке пауков. Она взяла со столика в прихожей ключи от своего личного внедорожника, оформленного по брачному контракту на ее девичью фамилию. Ключи от второй, корпоративной машины, она демонстративно бросила на тумбочку.
— Развлекайтесь, — сухо бросила она, надевая пальто. — Олег, завтра утром жду курьера с остальными документами по передаче дел. Если их не будет к десяти, я запускаю процедуру принудительного аудита. И поверь, после него налоговая снимет с тебя не только штаны, но и кожу.
— Вика, подожди! — Олег дернулся к ней, пытаясь вырваться из цепких рук матери, которая продолжала трясти его за пиджак, требуя денег для младшего. — Мы не можем так закончить! Это же безумие! Давай поговорим! Я уволю его, я все исправлю, только не уходи!
— Исправлять уже нечего, Олег. Фирма твоя. Семья твоя. Наслаждайся их обществом, ты ведь так боялся их обидеть, — Виктория открыла входную дверь.
С лестничной площадки в квартиру ворвался сквозняк, пахнущий сыростью и свободой. За спиной Виктории продолжался ад.
— Ты мне жизнь сломал! — орал Денис, пиная разбросанные по полу листы с печатями. — Где мои бабки? Я без денег отсюда не уйду! Ты сейчас мне на карту переведешь, или я тебе машину расколочу во дворе!
— Только тронь машину, я тебя урою! — ревел в ответ Олег, пытаясь оттолкнуть мать. — Мама, отцепись от меня! Твой дебил нас уничтожил! Он нас по миру пустил! Мы бомжи, ты понимаешь это, старая дура? Бомжи!
— Не смей так называть мать! — визжала Галина Николаевна, нанося удары сумочкой по спине старшего сына. — Ты должен! Ты обязан! Ты старший! Решай проблемы, тряпка!
Виктория перешагнула порог и с наслаждением захлопнула тяжелую металлическую дверь. Глухой удар отрезал вопли, превратив их в невнятный, приглушенный гул. Она не стала вызывать лифт, а быстро сбежала по ступенькам, чувствуя, как с каждым шагом с плеч сваливается многотонный груз чужой глупости и жадности. Впервые за пять лет она дышала полной грудью. А там, за бронированной дверью, в уютной квартире с дорогим ремонтом, ее бывшая семья с упоением пожирала друг друга, деля долги, ненависть и обломки чужого успеха…