У Максима был друг детства, Игорь, который с женой пригласили их на день рождения дочери. Собрались в субботу, поехали все вместе: Максим, Алиса, Тёма и Елена Викторовна. Дочке Игоря исполнялось пять, накрыли стол, пришли ещё гости с детьми. Тёма поначалу играл вместе со всеми, бегал, смеялся. А потом дети сели за отдельный маленький стол, и им вынесли торт. Каждому по куску. Тёма съел свой и потянулся к соседской тарелке — девочка, чуть постарше его, ещё не доела.
— Дай! — сказал Тёма и схватил её кусок рукой.
Девочка растерялась. Её мама удивлённо подняла брови. Алиса быстро подошла, присела рядом с сыном:
— Тёма, ты что делаешь? Чужое брать нельзя. Ты свой уже съел. Хочешь ещё — надо попросить.
— Я хочу! Это моё! — Тёма закричал и швырнул кусок торта на пол. Потом схватил со стола ложку и запустил в девочку. Та заплакала.
Алиса крепко взяла сына за плечи:
— Тёма, прекрати сейчас же. Ты извинишься перед девочкой, и мы пойдём в другую комнату.
— Не пойду! Уйди! Ты плохая! — заорал мальчик и замахнулся на Алису.
В комнате повисла тишина. Все смотрели на Алису и Артема. Максим шагнул было к сыну, но его опередила Елена Викторовна.
— Тёмочка, солнышко, — она присела, раскрыла объятия. — Ну что ты так расстроился. Иди к бабушке. Никто тебя не обидит.
— Елена Викторовна, — голос Алисы дрожал от ярости. — Он ударил ребёнка. Он обозвал меня. А вы его жалеете.
— Он перевозбудился. Здесь слишком много людей, шумная компания. С кем не бывает. Не надо при всех стыдить ребенка.
Максим подошёл и встал рядом с женой:
— Мама, отойди. Мы сами.
— Нет уж. Вы его до истерики довели своими одёргиваниями. Если бы вы ему сразу добавочный кусок дали, ничего бы не случилось. Вечно вы всё запрещаете, а потом удивляетесь.
И тут Алиса сорвалась. Впервые за всё время.
— Хватит! — сказала она громко, на всю комнату. — Хватит! Вы уже полгода превращаете нашего сына в монс..ра. Вы ему всё разрешаете! Вы подрываете всё, что мы пытаемся ему привить! Он перестал слушаться, он дерётся, он обзывается! И вы стоите и гладите его по голове! Это не воспитание. Это те самые благие намерения, которыми выстлана дорога в ад!!
Елена Викторовна выпрямилась, лицо стало каменным:
— Вот оно что. Значит, я монс..тр. А ты, значит, идеальная мать. Которая ребёнка видит два часа в день.
— Я работаю! Чтобы у нас были деньги! Чтобы нам было на что жить!
— Тише, девочки, — попытался вмешаться Игорь, но его уже никто не слышал.
Максим молча взял Тёму на руки. Мальчик заревел и потянулся к бабушке:
— К бабушке хочу! Бабушка!
— Поехали домой, — сказал Максим глухо.
В машине ехали молча. Тёма, обессилев от слёз, заснул в кресле. Елена Викторовна смотрела в окно, поджав губы ин е двигаясь. Как статуя выглядела, честное слово. Алиса сидела на переднем сиденье, сжав руки в замок, и сосредоточенно следила за дорогой… или делала вид, что следила. Она старалась себя отвлечь, чтобы не сорваться снова.
Дома Тёму уложили в кровать. И тогда разговор продолжился уже на кухне, теперь уже без посторонних.
— Мам, так больше продолжаться не может, — сказал Максим. — Ты нас не слышишь. Ты встала в позу и считаешь, что только твой метод правильный. Но мы родители. И мы так воспитывать сына не хотим.
— Ваш метод — тупые запреты и одёргивания. А мой — любовь и свобода. И результаты налицо. Он со мной спокойный и ласковый. А с вами — истерики и драки.
— Результаты налицо, — кивнула Алиса устало. — Он сегодня ударил чужого ребёнка. Он называет меня злой, плохой мамой. Он требует и закатывает скандалы в магазинах. Потому что он знает: бабушка всё равно разрешит. Вы хотите, чтобы в семь лет он вообще перестал воспринимать слово «нельзя»?
— Я хочу, чтобы он был свободным человеком. А не затюканным. Японцы - не глупые люди и дети у них все воспитанные. Это можно сказать, целая философия. Понимать надо!
— Мама, да откуда ты знаешь какие у японцев дети? У тебя есть хоть один знакомый японец? — схватился за голову Максим. — Господи, это сон? Ущипните меня!
— Свобода без границ — это хаос! — перебила Алиса мужа. — Я устала спорить с твоей матерью. Надо что-то решать. Если мы останемся здесь, пожалеем! Мы потеряем сына. Он уже не наш. Он её.
Максим посмотрел на мать долгим взглядом и сказал прямо в глаза:
— Мам, мы съезжаем.
Елена Викторовна усмехнулась:
— Куда? В съёмную кладовку? Ведь на квартиру, хотя бы однокомнатную, вам не хватит! С вашими-то долгами? На вас кредит за машину висит, забыли? – Елена Викторовна была уверена, что сын просто погорячился. Ну, куда они, действительно, съедут?
— Найдём. Комнату, может быть. Что-нибудь. Спасибо тебе за помощь. Но так мы жить не можем, – категорично заявил Максим.
— Ну что ж, — мать поднялась и направилась к себе. — Скатертью дорога. Только Тёмочку жалко. Его-то за что в нищету тащить.
Дверь закрылась. Максим и Алиса посмотрели друг на друга в недоумении. Они, и правда, не понимали, что произошло с матерью. Она как-будто с ума сошла – абсолютно не слышит, что ей пытаются объяснить сын и невестка. Заладила про каких-то японцев, методы воспитания… Максим не помнил, чтобы в отношении него, в детстве, мать применяла какие-то там методы. Молга и подзатыльник дать, и накричать, когда приходила уставшая с работы.
На следующий же день, Алиса и максим начали поиск квартиры или комнаты.
Квартиру нашли через две недели. Вернее, не квартиру даже, а комнату в коммуналке на пятом этаже без лифта. Дом старый, коридор длинный и тёмный, кухня общая на четыре семьи, удобства тоже общие. Но другого варианта за их бюджет не было. Один плюс – до детского сада – десять минут пешком, до офиса – двадцать.
Собрали вещи, заказали газель. Елена Викторовна при переезде не помогала. Сидела у себя в комнате и не вышла попрощаться. Только когда Максим занёс последнюю коробку, она появилась в коридоре:
— Когда опомнитесь — возвращайтесь. Но извиниться придётся. За всё.
Максим ничего не ответил.
Переезд в коммуналку не вызвал такой бурной радости, как в прошлый раз – когда переехали с вещами к матери Максима. Да и чему здесь радоваться?. Комната метров пятнадцать, узкая и вытянутая, неудобная. Считай, мебель поставишь и теснота неописуемая. Кровать свою привезли, кроватку Тёмы, тоже, стол, стул, шкаф — и уже не развернуться. Тёма вошёл, огляделся и заплакал:
— Я сюда не хочу. Тут плохо. Хочу к бабушке.
— Привыкнешь, — сказала Алиса, распаковывая сумки. — Мы вместе. Мы семья и это главное.
Но привыкать оказалось трудно. Тёма капризничал, требовал обратно в бабушкину квартиру, вспоминал её мультики, её разрешения. Алиса с Максимом держались. Ввели правила, режим, ограничения. Без бабушки за спиной Тёма начал потихоньку успокаиваться. Хотя истерики случались, и нередко.
Через пару недель после переезда в дверь позвонили. Максим открыл и увидел на пороге свою мать, всю в слезах. В руках она держала пакет с пирожками и новую игрушку для внука.
— Сынок, ну что же вы творите. Я ночами не сплю, всё думаю, как вы тут.
— Нормально мы тут, мам. Живём. Проходи. Чего ж на пороге стоять?!
Елена Викторовна прошла в комнату, огляделась и всплеснула руками:
— Боже мой. Это же конура. Внук мой тут живёт. Тёмочка мой родненький!
Тёма выбежал из-за стола и кинулся к бабушке на шею.
— Бабушка, бабушка пришла! Наконец-то… Ты почему так долго не приходила? – надул губы малыш.
—Я хотела… каждый день хотела, но… не могла. Солнышко моё. Как ты тут, в этой тесноте, — бабушка гладила внука по голове, целовала и приговаривала: — Родители твои, глупые, ушли от бабушки, где хорошо, переехали в такую халупу. А кто тебе тут мультики включает? Кто пирожки печёт?
— Никто, — Тёма надул губы. — Мама говорит, мультики нельзя вечером. Мама плохая.
Алиса стояла в дверях, скрестив руки на груди. Максим кашлянул:
— Мам, ты зачем это при нём говоришь? Ты его против нас настраиваешь, неужели ты не понимаешь?
— Я не настраиваю. Я правду говорю. Ему плохо здесь и виноваты в этом вы с Алисой.
— Почему ему должно быть плохо? У Темки есть удобная, современная кровать, еда, игрушки и родители. А то, что нет трёх комнат — переживёт. Зато мы воспитываем его так, как считаем нужным. А не так, как ты… вычитала в интернете.
Елена Викторовна выпрямилась, всё ещё обнимая Тёму.
— Вы меня как врага выставили. А я просто хотела для внука счастья. Но вы упёрлись в свои методы и не захотели даже слушать меня, женщину с огромным жизненным опытом. Выставили дурочкой, которая ничего не понимает в воспитании детей. Тебя, Максим, слава богу, вырастила и… не хуже других.
— Мы слушали. Полгода слушали. Но теперь мы живём сами — и будем воспитывать сына сами. Ты можешь приходить, общаться. Но настраивать его против нас мы не позволим. Если не прекратишь, будем ограничивать встречи.
Свекровь выпустила Тёму из рук и побледнела:
— Ограничивать встречи? Внука? Со мной? Да вы что, с ума сошли? Я его бабушка!
— А мы его родители. И мы решаем, – возмутился сын.
— Да, что я плохого сделала, если Темочка был счастлив? Вы с Алисой ведете себя так, как будто я плохая бабушка.
Елена Викторовна резко развернулась и пошла к выходу. В дверях обернулась:
— Ладно. Я уйду. Но Тёмочка сам ко мне вернётся, когда подрастёт. И спросит, почему его в детстве лишили любящей бабушки. Вот тогда и поговорим.
Хлопнула дверь. Тёма заплакал, лег на свою кровать лицом в подушку и снова начал злиться на родителей. Алиса закрыла глаза и схватилась за голову. Максим обнял её.
— Ничего, — сказал Максим тихо. — Выдержим, переживем этот период.
И они выдерживали. Но история на этом не закончилась. Елена Викторовна начала звонить подругам, жаловаться: невестка увела сына, настраивает против матери, заперла внука в коммуналке, а мог бы жить в просторной квартире. Подруги сочувствовали, кивали.
Свекровь так ничего и не поняла. Она по-прежнему считала, что её метод единственно верный, а родители просто вредничают. И когда Тёма в очередной визит начинал капризничать: «Мама, папа, поехали к бабушке, я не хочу здесь, у бабушки лучше», — она только кивала с торжеством и разводила руками:
— Вот видите. Ребёнок сам всё говорит. А вы его силком тут держите. Издеваетесь над беззащитным ребенком. Что вы за родители такие?!
И вопрос, кто прав, а кто виноват, так и остался висеть в воздухе между двумя домами: просторной трёшкой в сталинке и тесной комнатой в коммуналке. Но к матери Максима, Алина с мужем так и не вернулись. Через год они выплатили остаток кредита за машину, накопили совсем небольшую сумму, добавили сумму материнского капитала и купили маленький домик в райцентре. Правда, теперь приходится на работу ехать сорок минут на машине, но зато дом возле реки, небольшая роща рядом.
Артемка подрос, окреп, теперь ходит в детский сад и не болеет. По выходным гуляет с мамой в роще, или ходит с отцом на рыбалку. И даже недавно поймал карасика для соседского кота Васьки. Вот уж радости было! Малыш успокоился… К бабушке он, по-прежнему, ездит с радостью, но теперь… когда бабушка говорит в магазине:
— Внучек, выбирай что хочешь! Бабушка тебе купит! Хочешь чипсы или мороженое?
Артем отвечает:
— Чипсы мама не разрешает. Давай, бабуль, лучше мороженое.
Елена Викторовна поджимает губы, но молчит. С невесткой и сыном она больше не спорит…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.