План Константина был простым и отчаянным, как бросок в пропасть с верой, что на дне окажется вода, а не камни.
— Мы ударим первыми, — сказал он, расстелив на столе карту Лондона, размеченную странными символами. — Мадам Зои ждет, что мы будем обороняться. Что мы запремся в подвале и станем молить духов-покровителей о защите. Она не ожидает атаки. Особенно днем.
— Днем? — переспросила Вивьен. — Но мы же не можем выходить на свет!
— Ты — не можешь. Мы — не можем. — Константин перевел взгляд на Элис. — Но она может.
Элис сглотнула. Она догадывалась, к чему идет разговор, но услышать это вслух было все равно что получить удар под дых.
— Вы хотите, чтобы я пошла в логово охотников? Одна? Среди бела дня?
— Не одна, — Константин покачал головой. — С Вами будет Фред. Он — единственный из нас, кто может выдержать дневной свет, если как следует подготовиться. Он родился в восемнадцатом веке в семье кузнеца, и его кожа до сих пор помнит жар горна. Кроме того, он сильнейший из нас физически. Если дойдет до драки...
— Если дойдет до драки, — перебила Элис, — мне конец, потому что я не умею драться.
— Поэтому драться будет Фред. А Ваша задача — найти миссис Хаттон и вывести ее. Вы — эмпат. Вы почувствуете ее присутствие даже сквозь стены, даже сквозь магические щиты. Вы уже связаны с ней через нить в Полотне. Это Ваша суперсила.
Элис вспомнила тот вечер, когда миссис Хаттон сунула ей в руку рубиновый клубок. Вспомнила, как старушка вязала свитер для немецкого дога и угощала ее чаем с имбирным печеньем (обычным, без крови, она специально для Элис испекла). Вспомнила ее морщинистые руки, ее мягкий голос: «Незаконченное полотно — как незакрытая дверь».
— Хорошо, — сказала она. — Когда?
— Завтра. В полдень. — Константин свернул карту и протянул ей. — Вот адрес склада, где они держат миссис Хаттон. Фред знает дорогу. А сейчас идите спать. Вам понадобятся силы.
Элис хотела возразить, что не уснет после такого, но, когда поднялась в квартиру и рухнула на кровать, сон накрыл ее почти мгновенно — глубокий, без сновидений, как будто кто-то накинул на нее успокаивающее полотно.
Ночь прошла слишком быстро. Когда будильник прозвонил в девять утра, Элис почувствовала, что ее тело налито свинцом. Каждая мышца ныла, в голове шумело, а желудок скрутило в тугой узел. Она заставила себя позавтракать — тост с маслом, чай, половинка грейпфрута. Азатот сидел на столе и наблюдал за ней с тем выражением, которое бывает у котов, когда они чуют беду, но еще не решили, стоит ли она их внимания.
— Я вернусь, — сказала Элис, гладя его за ухом. — Обещаю.
Кот недоверчиво мяукнул.
В половине одиннадцатого она спустилась в подвал. Там уже кипела работа. Вивьен нарезала бинты из старого льняного полотна. Чарльз, который до сих пор смотрел на Элис волком, точил серебряный кинжал, делая вид, что не замечает ее. А Фред стоял посреди зала, облаченный в странный доспех — что-то среднее между кольчугой и вязаным свитером, только металлические кольца чередовались с петлями из толстой черной пряжи.
— Это мой боевой наряд, — пояснил он, заметив взгляд Элис. — Связал в прошлом веке. Выдерживает прямой удар серебряным клинком. Надеюсь.
— Надеетесь?
— До сих пор не проверял, — признался он с неловкой улыбкой. — Не хотелось бы начинать сегодня.
Константин подошел к Элис, держа в руках небольшой сверток.
— Вот. Это Вам.
Она развернула сверток. Внутри лежали спицы. Но не те, к которым она привыкла, — не деревянные, не пластиковые, не алюминиевые. Это были спицы из темного, почти черного дерева с вплетенными в них тончайшими серебряными нитями, образующими руны. Концы были острыми, как иглы.
— Осиновые спицы с серебряной инкрустацией, — пояснил Константин. — Единственное оружие, которое может ранить и вампира, и охотника. Я создал их специально для Вас. Если кто-то нападет, Вы сможете защищаться. Они усилят Вашу магию.
Элис взяла спицы. Они были теплыми на ощупь, словно живыми. По ним пробегали золотые искры — точно такие же, как в рубиновой пряже миссис Хаттон.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Я постараюсь не подвести.
— Я знаю. — Константин на мгновение задержал ее руку в своей. Его пальцы, как всегда, были прохладными, но прикосновение было нежным. — И еще одно. Если все пойдет плохо, если Вас схватят... у Вас есть шарф отражения. Он защитит Вас один раз. Используйте этот миг, чтобы бежать. Не пытайтесь геройствовать. Просто бегите.
— А миссис Хаттон?
— Миссис Хаттон прожила шестьсот лет. Она поймет.
Элис кивнула, хотя внутри у нее все протестовало против мысли о том, чтобы бросить старушку. Она спрятала спицы во внутренний карман плаща, накинула шарф отражения и поправила зеленый шарф Константина, который снова взяла — на этот раз с его разрешения.
— Мы готовы, — объявил Фред, надевая поверх доспеха широкий плащ с капюшоном, скрывающий лицо. — Выходим через черный ход, через десять минут будем на месте.
Путь до склада в районе Кингс-Кросс занял меньше времени, чем ожидала Элис. Фред вел ее какими-то только ему известными переулками, избегая людных улиц. Дневной свет, даже сквозь плотные тучи, причинял ему боль — она видела, как он морщится и трет глаза под капюшоном, как его кожа слегка дымится на открытых участках, — но он шел, не жалуясь.
— Почему Вы это делаете? — спросила Элис, когда они остановились перед старым кирпичным зданием, на котором еще виднелась выцветшая вывеска «Склад текстиля Блэквуд и сыновья». — Почему вообще согласились стать частью этого плана? Вы же могли остаться в убежище.
Фред помолчал, глядя на облупившийся фасад. Его лицо, обычно добродушное, сейчас было жестким и сосредоточенным.
— Миссис Хаттон спасла меня, когда я только обратился, — сказал он наконец. — Я был кузнецом. Меня укусил вампир в трактирной драке. Я не понимал, что со мной происходит, думал, сойду с ума. Она нашла меня, научила вязать. Сказала: «Если твои руки привыкли держать молот, они справятся и со спицами». Она дала мне цель, когда я думал, что моя жизнь кончена. Я обязан ей всем.
Элис кивнула. Теперь она понимала.
— Идем, — сказал Фред. — Держись позади меня. И слушай свой дар.
Они вошли через облупленную дверь, которая оказалась незапертой. Внутри пахло пылью, плесенью и все тем же металлическим запахом старой крови, который Элис уже научилась распознавать. Помещение склада было огромным, заставленным деревянными ящиками и рулонами ткани. Под потолком горели тусклые лампы, едва разгоняя мрак.
— Здесь никого, — прошептала Элис.
— Здесь есть кто-то, — возразил Фред, принюхиваясь. — Я чувствую их. Несколько охотников на верхнем ярусе. И еще... что-то странное. Магический фон. Очень сильный.
Элис закрыла глаза и попыталась сделать то, чему ее учил Константин, — отпустить мысли и слушать чувства. Сначала ничего не было. Потом где-то в глубине сознания, как далекое эхо, прозвучал слабый, надломленный голос:
«Дорогуша... если ты меня слышишь... не заходи... это ловушка...»
— Она здесь! — выдохнула Элис, распахивая глаза. — Где-то внизу. В подвале.
— Тогда идем вниз, — Фред уверенно двинулся вперед, но Элис остановила его.
— Подождите. Она сказала, что это ловушка.
Фред замер. В тот же миг свет в складе погас, и сверху посыпались серебряные сети — тонкие, как паутина, но с острыми, режущими краями. Фред взревел, выставляя вперед массивные руки, и сеть порвалась, столкнувшись с его вязаным доспехом.
— Элис, вниз! — крикнул он. — Я их задержу!
С верхнего яруса спрыгнули трое в черных одеждах. Лица их были скрыты масками. В руках они держали странное оружие — серебряные спицы длиной с мечи, по которым стекал голубоватый магический огонь.
Элис бросилась к лестнице, ведущей в подвал, но путь ей преградил четвертый охотник. Его маска была снята, и она узнала это лицо — молодой мужчина с серыми, как осеннее небо, глазами и шрамом через всю щеку.
— А я тебя ждал, — сказал он, растягивая губы в улыбке. — Мадам Зои передает привет. И просила забрать у тебя нить.
Он выхватил серебряный кинжал и двинулся на Элис.
Она отступила, нащупывая в кармане осиновые спицы. Сердце колотилось где-то в висках. В голове билась мысль: «Я не боец, я вязальщица, я просто вязальщица!» — но руки уже действовали сами.
Она выхватила спицы и, не думая, сделала то единственное, что умела, — полоснула ими по воздуху, рисуя защитный знак, который показывал ей Константин.
Спицы вспыхнули золотым. Охотник отшатнулся, закрывая лицо. Элис воспользовалась моментом и рванула к лестнице. Сзади раздавались звуки боя — рев Фреда, звон металла, чьи-то крики, — но она не оборачивалась.
Подвал был низким, темным и сырым. В углу, прикованная цепями к стене, сидела миссис Хаттон. Ее белоснежные кудри были спутаны и перепачканы кровью, платье изорвано, на руках — следы ожогов. Но когда она подняла голову и увидела Элис, в ее глазах вспыхнула жизнь.
— Дорогуша... — прохрипела она. — Ты все-таки пришла...
— Я не могла не прийти, — Элис опустилась перед ней на колени и принялась расшатывать цепи. Замка не было — только стальные скобы, вбитые в камень. — Как их снять?
— Они зачарованы, — миссис Хаттон закашлялась. — Серебро, кровь, темная магия. Их не сломать простой силой. Но у тебя есть спицы. Осиновые спицы, да? Дай их мне.
Элис протянула ей спицы. Миссис Хаттон сжала их израненными руками и начала вязать — прямо в воздухе, без пряжи. Петли засияли золотым, складываясь в сложный узор. С каждым движением спицы цепи начинали дрожать, покрываться трещинами, рассыпаться.
— Всегда говорила, — задыхаясь, прошептала она, — что вязание может все. Даже сломать проклятие.
Цепи рухнули на пол, рассыпавшись прахом. Элис подхватила старушку под руки и помогла ей подняться.
— Нам нужно уходить. Скорее.
Наверху все еще шел бой. Когда они выбрались из подвала, Элис увидела, что Фред стоит в центре зала, окруженный телами четырех охотников. Его доспех был разодран в клочья, из глубокой раны на плече текла темная, почти черная кровь, но он был жив.
— Я же говорил, — выдохнул он, улыбаясь, — что доспех выдержит.
Тот охотник со шрамом, что преграждал Элис путь, лежал у стены, оглушенный, но живой. Элис на мгновение задержалась, глядя на него. В нем что-то было — что-то, чего она не могла понять. Не просто злоба. Что-то глубже. Боль. Потеря.
Но разбираться было некогда.
Они выбрались из склада через запасной выход, как раз когда с улицы послышался вой сирен — полиция, вызванная кем-то из соседей. Фред, превозмогая боль, закутался в плащ и повел их обратно — в убежище, в подвал, домой.
Вечером того же дня миссис Хаттон сидела в своем любимом кресле, закутанная в теплый плед, и пила горячий чай с кровью. Бальтазар лежал у ее ног и время от времени лизал ей руку, словно проверяя, что хозяйка на месте. Раненую лапу ему перевязали, и он уже почти не хромал.
— Ты спасла меня, — сказала миссис Хаттон, глядя на Элис поверх чашки. — Ты, смертная женщина, которая месяц назад даже не верила в вампиров. Знаешь, что это значит?
— Что я сумасшедшая? — предположила Элис.
— Нет, — старушка улыбнулась. — Это значит, что пророчество начинает сбываться.
— Какое еще пророчество?
Но миссис Хаттон только покачала головой и сделала глоток чая.
— Всему свое время, дорогуша. Всему свое время.
Элис посмотрела на Константина, который стоял у камина. Он встретил ее взгляд и едва заметно кивнул — без слов, но она поняла. Они победили. Пока что. Но война только начиналась.
А где-то в Ковент-Гардене мадам Зои перебирала свои серебряные иглы и ждала.
Продолжение следует...