В Италии давно нет игроков, которые определяют исход лучших матчей в Европе. Например, таких, как Букайо Сака, который на днях своим голом решил судьбу ответного полуфинала Лиги чемпионов между «Арсеналом» и «Атлетико Мадрид».
И здесь важен не только уровень, но и тип игрока. Современный европейский футбол все чаще выдвигает на первый план взрывных, скоростных и технически сильных фланговых футболистов, выросших в более разнообразной демографической и культурной среде.
У Нони Мадуэке и Букайо Сака нигерийские корни, у Маркуса Рэшфорда — карибские. Ламин Ямаль имеет африканские корни, хотя родился в Испании. Нико Уильямс — сын эмигрантов из Ганы, и именно они — два главных фланговых игрока нынешней «Фурии Рохи».
Так было не всегда. Оглянемся примерно на десять лет назад. Мы помним Испанию, доминировавшую в мире, но у той сборной не было таких фланговых игроков — тех, кто сегодня определяет европейский футбол: Нико Уильямса, Ламина Ямаля, Усмана Дембеле, Майкла Олисе, Луиса Диаса.
Причина в том, что исторические связи Испании — в том числе культурные, миграционные и демографические — были иными, чем у Франции. Но в определенный момент благодаря испанской политике и бюрократической системе стало возможно интегрировать в национальную команду таких игроков, как Ямаль и Нико Уильямс.
У Франции есть Усман Дембеле, Майкл Олисе, Килиан Мбаппе, Рандаль Коло Муани, Юго Экитике, Магнес Аклиуш и Дезире Дуэ — все это футболисты высочайшего уровня, все французы, все обладают именно тем сочетанием скорости, взрывной динамики и игры один в один, которое сегодня определяет элитный футбол, и почти у всех — африканские либо южноамериканские корни.
Вспомним и Германию. Серж Гнабри и Лерой Сане, на протяжении многих лет определявшие игру Германии на флангах, тоже имеют африканские корни.
Итак, у этих стран есть тесная связь с Африкой, в том числе исторически обусловленная колониализмом и империализмом. В результате там сформировалась более широкая палитра физических и игровых профилей по сравнению с теми, что преобладали в Италии.
Разумеется, речь не идет о том, что уровень игрока определяется происхождением или этнической принадлежностью. Футбол остается многофакторным видом спорта, где решающую роль играют также среда, подготовка, мотивация, культура дворового футбола и качество академий.
Однако если посмотреть на современную историю итальянского футбола, игроков такого типа там почти не найти. Исключением за последнее десятилетие можно назвать разве что Федерико Кьезу.
Чаще всего великими итальянскими футболистами были либо защитники, либо, если говорить об игроках атаки, прежде всего феноменальные «десятки» — футболисты с невероятным чувством мяча.
Через постоянную работу, через развитие той самой креативности, которая всегда была частью итальянцев не только в футболе, но, если сделать экскурс в разные эпохи, и в искусстве, и в культуре Италии, в этой стране сформировалась совершенно особая традиция.
В Италии достаточно красоты, креативности, вдохновения, видения, воображения — в архитектуре и не только. И это в каком-то смысле отражает итальянский стиль.
Этот стиль связан скорее с красотой, творчеством, эстетикой. Но у современного сверхинтенсивного футбола другие требования. И в последние годы Италия все реже создает игроков с выдающейся стартовой скоростью, взрывной динамикой и способностью постоянно выигрывать эпизоды один в один.
Однако связывать это исключительно с генетикой было бы чрезмерным упрощением. В Италии уже были люди, которые пытались с помощью псевдонаучных теорий доказать, что местные игроки по своей природе склонны играть исключительно в оборонительный футбол, построенный на контратаках.
Самым известным проводником таких идей был легендарный журналист Джанни Брера — тот самый, который накануне финала Кубка чемпионов 1989 года между «Стяуа» и «Миланом» советовал Арриго Сакки отсиживаться в обороне и ловить соперника на контратаках. Напомню: в составе «россонери» тогда были Гуллит, Ван Бастен и Донадони.
К тому же в Италии были великие игроки под номером 7 — правые ала, такие как Джиджи Мерони, Клаудио Сала, Франко Каузио, Бруно Конти, Роберто Донадони, — лишь некоторые из тех, кого можно вспомнить сходу. Это были футболисты, которые в то время входили в пятерку лучших в мире на своих позициях. Бруно Конти образца чемпионата мира 1982 года сегодня стоил бы столько же, сколько Олисе.
Не исключено, что в наши дни сильное влияние на отсутствие таких игроков — условных новых Донадони или Конти — оказывает недооценка фактора «свободы самовыражения», к которой стремится каждый ребенок, когда мяч оказывался у него в ногах. Раньше в Италии в детском футболе никто не хотел расставаться с мячом. Сегодня, если ты не «отпустишь» его после первого касания, тренер детской команды разозлится.
При этом многие ведущие футбольные нации сейчас фактически отказываются от собственных традиций. Джуд Беллингем — не типичный английский футболист в том смысле, в каком типичными можно назвать, например, Гарри Магуайра или Люка Шоу. Очевидно воздействие более разнообразной демографической среды. И в современном футболе это становится одним из важных факторов для игры на высоких скоростях и при высокой интенсивности. А если таких игроков еще и правильно обучают в академиях, они достигают и высочайшего технического уровня.
Прослеживается влияние глобализации и миграции, которые расширяют кадровый и стилистический диапазон национальных сборных. Однако было бы неверно сводить успех в современном футболе исключительно к факторам происхождения — огромную роль играют и методы подготовки игроков.
У Италии в целом нет столь сильных связей с Африкой — по историческим причинам, связанным с империализмом, войнами и колониальным прошлым. Речь идет о факторах, которые сами по себе, разумеется, нельзя назвать ни приятными, ни позитивными — ни тогда, ни сегодня. Но парадоксальным образом они дали определенный эффект, в том числе и в футболе.
Но есть еще и бюрократический вопрос.
Матео Ретеги родился и вырос в Аргентине, не говорил по-итальянски — все помнят, как он даже не знал слов национального гимна, когда уже надел лазурную футболку, но смог очень быстро получить паспорт благодаря прадеду с Сицилии.
А вот Онест Аханор — футболист 2008 года рождения, один из лучших игроков своего поколения, — родился в Аверсе, городке в Кампании, прекрасно говорит по-итальянски, в том числе владеет местным диалектом. Он итальянец на сто процентов, но при этом вынужден бороться с бюрократией, чтобы получить возможность надеть футболку сборной страны, в которой родился.
У Онеста Аханора нигерийские корни. Нигерия активно пытается убедить его выбрать именно ее сборную, и Италия рискует потерять игрока, который в долгосрочной перспективе может стать настоящей жемчужиной кальчо. А ведь Онест Аханор вырос внутри итальянской среды и футбольной системы.
И это касается не только его. Сегодня многие игроки категорий от U-15 до U-18 тоже рискуют в итоге не получить возможности играть за Италию именно из-за бюрократических проблем.
Приведу еще один футбольный пример — уже применительно к Испании, Франции и Англии.
В Испании, например, бразильский или вообще южноамериканский футболист — возьмем для примера Винисиуса Жуниора — приезжает в испанский клуб в 18 лет и уже через два года может получить испанский паспорт. И это дает двойной эффект для футбола.
Во-первых, клубы освобождают место для легионеров вне Европейского союза и могут продолжать активно забирать таланты из Южной Америки — таких как Эндрик или Франко Мастантуоно.
И, что важно, после получения гражданства такие игроки потенциально могут быть вызваны и в сборную Испании, если, конечно, они еще не заиграны за свои национальные команды.
Во Франции ситуация иная. Там уже давно интегрировали второе и третье поколения мигрантов, сделав их французами в полном смысле слова. Поэтому многие футболисты имеют двойное гражданство и затем выбирают, за какую сборную играть — африканскую или французскую.
Франция — особый случай с исторической точки зрения. Империализм и колониализм сыграли огромную роль: Сенегал, Мали, Алжир — огромное количество африканских стран в прошлом находились под французским влиянием. И сегодня это напрямую отражается на французском футболе.
С Англией ситуация особенно интересная. Эта страна, делающая огромную ставку на собственные академии, использует правило, по которому любой футболист, проведший три года в английском клубе до достижения 21 года, считается «воспитанником клуба» вне зависимости от паспорта.
Это затем значительно упрощает и вопрос гражданства. В Италии же все наоборот: как мы уже видели, зачастую проще натурализовать игрока вроде Матео Ретеги, чем решить вопрос для футболистов наподобие Аханора или Марио Балотелли — людей, которые выросли и всю жизнь прожили в Италии.
Иногда у тебя все же появляется Федерико Кьеза — футболист, который по своим физическим и структурным качествам ближе к элитным европейским игрокам. На Евро-2021 Кьеза временами был практически неудержим: он соответствовал высочайшему физическому уровню, а в определенной степени — и техническому.
Но даже итальянские «десятки» — в том числе в победной сборной 2021 года — оставались именно «десятками». «Скуадра Адзурра» выиграла чемпионат Европы, доминируя и показывая позиционный футбол, но Доменико Берарди — это все равно смещенная к флангу «десятка», Лоренцо Инсинье — тоже смещенная к флангу «десятка».
Если уйти еще дальше назад, к лучшим итальянским футболистам прошлого — Джанфранко Дзоле, Алессандро Дель Пьеро, Франческо Тотти, — да, некоторые из них занимали фланги, но формировались и развивались прежде всего в центральных зонах поля.
Может ли Италия создавать великий фланговых игроков? Конечно. Можно уделять гораздо больше внимания именно развитию качеств, похожих на те, что есть у современных элитных крайних форвардов.
Я не говорю о том, что можно «сконструировать» нового Усмана Дембеле исключительно тренировками. На элитном уровне всегда сочетаются врожденные качества, среда развития и индивидуальный талант.
Но создать футболиста, который будет чуть ближе по характеристикам к Хвиче Кварацхелии, который в этом году вполне может получить «Золотой мяч», — это уже реально. Над этим можно работать, прежде всего технически.
Эта тема, безусловно, заслуживает гораздо более глубокого анализа: как именно это делать, зачем это делать и сколько времени потребуется, чтобы увидеть плоды такой работы.
При этом любые разговоры о генетике в футболе требуют осторожности: речь может идти лишь о вероятностных тенденциях на уровне больших групп, а не о жестких различиях между народами или «предопределенности» индивидуального таланта.
Нельзя игнорировать и экономический аспект. За последние два десятилетия Серия А во многом уступила АПЛ и частично Ла Лиге — по инвестициям в инфраструктуру, качеству академий, уровню конкуренции и скорости самой игровой среды. Это тоже влияет на то, каких футболистов способна воспитывать итальянская система — и каких она сегодня, наоборот, почти не создает.
В итоге проблема сводится к сочетанию факторов: исторической традиции, демографии, правил получения гражданства, экономики чемпионата и самой футбольной культуры. Италия по-прежнему умеет создавать умных, технически тонких и тактически образованных игроков. Но современный европейский футбол все чаще требует другого профиля — скорости, взрыва, постоянной игры «один в один». И именно таких футболистов итальянская система сегодня производит слишком редко.
Подписчикам премиум-канала «Моя Италия» уже доступны более 100 текстов о кальчо — от тактических разборов до исторических лонгридов.
Последние материалы на премиум-канале:
Большая инвентаризация «Ювентуса»: лишние, нужные и незаменимые
На все воля Рокки. Будет ли в Италии второй Кальчополи?
Прощание с иллюзиями. Что даст итальянскому футболу президент Джованни Малаго
Присоединяйся к премиум-клубу любителей итальянского футбола!
🇮🇹 Открытые каналы — Telegram и Дзен
🔒 Подписаться на Премиум на Дзене
🔒 Подписаться на Премиум в Telegram