В подвал Элис спустилась только на следующий вечер. Она не спала всю ночь: вязала шарф отражения, петля за петлей, пока пальцы не онемели, а глаза не начали слипаться. К утру шарф был готов — длинный, серебристо-серый, переливающийся в свете настольной лампы, как замерзшая лужа под луной. Элис накинула его на плечи и сразу почувствовала, как вокруг нее сомкнулся невидимый кокон. Не тяжелый, не душный — просто спокойный, как объятие.
— Ну вот, — прошептала она, обращаясь то ли к шарфу, то ли к коту. — Теперь я официально ведьма.
Азатот фыркнул и отвернулся к стене. Его не впечатляли магические артефакты, если они не были съедобны.
В подвале сегодня было тихо. Непривычно тихо. Элис ожидала увидеть полный зал вампиров, которые обсуждают план спасения миссис Хаттон, но вместо этого застала только Константина и Вивьен. Рыжеволосая вампирша сидела в углу, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Ее спицы лежали на полу — брошенные, забытые. Константин стоял у камина, глядя на искусственное пламя, и когда он повернулся к Элис, она едва узнала его лицо. За одну ночь он постарел на сотню лет.
— Вы вернулись, — сказал он. В его голосе не было удивления — только усталость и что-то еще, похожее на облегчение. — Я боялся, что после встречи с мадам Зои Вы больше не придете.
— Откуда Вы знаете, что я с ней встречалась? — Элис нахмурилась.
— Шарф, — Константин указал на зеленое полотно, которое она все еще не сняла. — Он не только отводит глаза, но и передает мне то, что видит носитель. Это мой артефакт, я его связал. Я видел все, что произошло в лавке.
Элис почувствовала, как внутри закипает гнев. Он следил за ней. Использовал ее как шпионскую камеру, даже не предупредив. Она сорвала шарф с шеи и швырнула ему в лицо.
— Вы могли бы сказать! — ее голос зазвенел от ярости. — Могли бы предупредить, что она знает обо мне! Что она — одна из них! Я чуть не умерла от страха, пока стояла там и делала вид, что я просто покупательница!
Константин поймал шарф и прижал его к груди. Он не пытался оправдываться. Просто стоял и смотрел на нее своими янтарными глазами, в которых горело пламя электрического камина.
— Вы правы, — сказал он. — Я должен был предупредить. Но я боялся, что Вы откажетесь идти. А кроме Вас, у нас нет никого, кто мог бы войти в эту лавку днем.
— Почему? Почему именно я? — Элис почти кричала. — Почему Вы не могли послать кого-то из своих? Почему не Фреда? Почему не Чарльза?
— Потому что мадам Зои — не просто информатор охотников, — Константин помолчал, потом тяжело вздохнул. — Она их глава.
В зале повисла тишина. Даже Вивьен подняла голову и уставилась на Константина.
— Что? — выдохнула она. — Ты шутишь?
— Я никогда не шучу о таких вещах, — Константин опустился в свое кресло и жестом пригласил Элис сесть. — Пришло время рассказать правду. Всю правду. Вы заслужили это, Элис. Особенно после вчерашнего.
Элис села на краешек дивана, все еще дрожа от пережитого страха и злости. Константин откинулся на спинку кресла и заговорил — негромко, размеренно, словно рассказывая старую сказку.
— Орден Серебряной Иглы был основан в шестнадцатом веке. В Трансильвании. Тогда это была группа крестьян, вооруженных серебряными кольями и факелами. Но со временем орден изменился. Теперь это тайное общество, которое охотится на магических существ по всему миру. Его члены — не просто люди. Они — маги. Они используют артефакты, заклинания, руны. И их цель не просто уничтожить нас. Их цель — завладеть нашей магией.
— Как? — спросила Элис.
— Через пряжу, — Константин коснулся своего шрама на руке — того самого, в форме вязаного узла. — Наша магия живет в крови. Но она проявляется в нитях, которые мы вяжем. Каждый ряд, каждая петля — это частица нашей сущности. Охотники знают это. Если они захватят Великое Полотно, они получат власть над всеми нами. Над нашими судьбами, нашими жизнями, нашими смертями.
— Мадам Зои просила нить из Полотна, — вспомнила Элис. — Она сказала, что заплатит за нее жизнью миссис Хаттон.
Константин закрыл глаза. Его лицо исказилось болью.
— Миссис Хаттон жива. Пока жива. Они держат ее где-то, пытают, пытаются заставить ее добровольно отдать нить. Но она — старейшая. Ее воля сильнее, чем у любого из нас. Она будет держаться до последнего. И когда она умрет... — он замолчал.
— Что тогда? — прошептала Элис.
— Тогда на Полотне появится новая дыра. И защита клуба ослабнет. Охотники смогут войти сюда днем, пока мы спим. И уничтожить всех.
Вивьен всхлипнула. Элис почувствовала, как холодок пробежал по спине.
— Но почему мадам Зои просто не войдет сюда сейчас? — спросила она. — Почему не нападет?
— Потому что ей нужна не просто наша смерть, — Константин открыл глаза, и в них горела холодная ярость. — Ей нужен контроль. Она тешит себя мыслью, что мы будем умолять ее о пощаде. Что мы сами принесем ей Полотно в обмен на наши жизни. Она играет с нами, как кошка с мышью.
— И что мы будем делать?
— «Мы»? — Константин горько усмехнулся. — Вас, Элис, это больше не касается. Вы сделали достаточно. Вы узнали, кто наш враг. Вы связали шарф отражения. Теперь уходите. Возвращайтесь в свой магазин, живите своей жизнью. Забудьте о нас.
— Забудьте? — Элис вскочила с дивана. — После всего, что я увидела? После того, как я вплела свои воспоминания в ваше полотно? Вы действительно думаете, что я могу просто уйти?
— Это не Ваша война.
— А чья? — она шагнула к нему, сжимая кулаки. — Вы сделали ее моей, когда пригласили меня в клуб. Вы сделали ее моей, когда рассказали об охотниках. Вы сделали ее моей, когда... когда научили меня чувствовать магию. Теперь я часть этого. И Вы не можете просто выставить меня за дверь.
Константин поднялся. Он был выше Элис почти на голову, и сейчас, в полумраке подвала, он казался не человеком, а древней статуей — прекрасной и пугающей.
— Вы не понимаете, — сказал он. — Я пригласил Вас в клуб не случайно. Я следил за Вами задолго до нашей первой встречи. Я знал, что Вы эмпат. Знал, что Вы работали в хосписе. Знал, что Вы способны вплетать память в пряжу. Вы были нужны мне не как друг, не как ученица. Вы были нужны мне как оружие.
Элис отшатнулась.
— Оружие?
— Да. — Его голос стал жестким, безжалостным. — Охотники охотятся на вампиров. Но они не трогают людей. Человек, обученный нашей магии, может войти в их логово, может коснуться их артефактов, может ударить так, как мы не можем. Я планировал использовать Вас, Элис. Сделать из Вас убийцу.
В зале было так тихо, что Элис слышала биение собственного сердца. Она смотрела на Константина и не узнавала его. Или, наоборот, узнавала впервые — настоящего, без масок, без бархатных интонаций и обходительных манер.
— Но Вы не использовали, — медленно произнесла она. — Вы послали меня в лавку, но Вы не дали мне оружия. Вы дали мне шарф, который отводит глаза. Вы защищали меня, а не использовали.
Константин ничего не ответил.
— Почему? — спросила она.
— Потому что я не смог, — его голос сорвался. — Потому что в первый же вечер, когда Вы сели рядом с миссис Хаттон и начали вязать, я понял, что не смогу. Потому что Вы — не оружие. Вы — свет. И я не имею права гасить этот свет ради своей войны.
Он отвернулся, пряча лицо. Но Элис успела заметить, как по его щеке скатилась одинокая красноватая капля. Вампиры плачут кровью. Она уже знала это.
— Константин, — она подошла и положила ладонь на его плечо. Он вздрогнул, но не отошел. — Я не свет. Я — просто женщина, которая вяжет шарфы. Но если я могу помочь, если я действительно могу что-то сделать для Вас... для миссис Хаттон... я сделаю. Не потому, что Вы меня используете. А потому, что я сама так хочу.
Он повернулся. Его глаза были влажными, красноватыми, но в них снова горел тот самый золотой огонь, который она видела раньше.
— Вы не понимаете, на что соглашаетесь.
— Так объясните.
И он объяснил. Долго, подробно, без утайки. Рассказал о том, как два века назад в Викторианском Лондоне его обратил безумный вязальщик по имени Сайлас Кроу. Рассказал, как он влюбился в смертную девушку по имени Клара, которая была эмпатом — такой же, как Элис. Рассказал, как Орден Серебряной Иглы убил Клару, чтобы добраться до него, и как он поклялся никогда больше не вовлекать людей в свою войну.
— Но Вы вовлекли меня, — сказала Элис.
— Да. И я буду жалеть об этом до конца своих дней. Но отступать поздно. Охотники знают о Вас. Мадам Зои знает. Теперь Вы в опасности, потому что я был эгоистичен и слаб.
Элис молчала, переваривая услышанное. Потом она сделала то, чего Константин явно не ожидал, — она взяла его за руку. За ту самую, со шрамом. Его кожа была холодной, но не отталкивающей.
— Вы не слабы, — сказала она. — Слабый человек не признался бы во всем этом. И я не Клара. Я не собираюсь умирать ради вас. Но я собираюсь помочь вам. Вместе.
Вивьен, которая все это время тихо сидела в углу, вдруг встала и подошла к ним. Ее лицо было заплаканным, но решительным.
— Я тоже, — сказала она. — Я не позволю им убить миссис Хаттон. Я не позволю им уничтожить клуб. Мы будем сражаться.
Константин посмотрел на них — на юную вампиршу, которая едва перешагнула столетний рубеж, и на смертную женщину, которая ещё месяц назад даже не верила в вампиров. И на его лице медленно проступило что-то похожее на надежду.
— Хорошо, — сказал он. — Тогда слушайте мой план.
И он рассказал.
План был безумным. Опасным. Почти самоубийственным. Но Элис слушала, и в груди у нее разгорался странный, давно забытый огонь — огонь азарта, уверенности, готовности идти до конца.
Она больше не была просто хозяйкой книжного магазина.
Она была нитью в Великом Полотне. И эту нить охотникам было не разорвать.
Продолжение следует...