Меня повысили в понедельник. Я сидел на планёрке, скучал, пил остывший кофе, когда Игорь Семёнович, наш коммерческий директор, сказал: «Короче, слушайте. Стас уходит. Руководителем группы продаж назначаем Андрея». Я чуть не поперхнулся. Коллеги повернули головы, кто-то хлопнул, кто-то улыбнулся. Я растерялся, но кивнул.
До этого я был рядовым менеджером. Крутился, вкалывал, перевыполнял планы. Но главное — я был своим. Мы с Мишкой, Серегой и Ленкой держались вместе. Нас называли «банда». Мы вместе ночевали в офисе перед сдачей отчётов, пили пиво по пятницам, прикрывали друг друга перед начальством. Когда у Сереги заболела мать, я отвёз его продуктами. Когда Ленка разводилась, мы пили до утра и утешали. Дружба была настоящей. Я в этом не сомневался.
А тут – повышение.
Вечером после назначения мы пошли в бар. Как обычно, заказали пиво, рёбрышки. Серега поднял бокал: «За командира!» Ленка усмехнулась: «Теперь ты наша мамочка». Мишка хлопнул меня по плечу: «Главное, не зазнавайся». Я расслабился. Думал, ничего не изменится.
Первая неделя пролетела незаметно. Я привыкал к новым обязанностям — планы, отчёты, собрания с начальством. С ребятами виделся на обедах, шутили как обычно. Ленка спросила: «Ну как тебе начальничья жизнь?» Я ответил: «Геморрой». Она засмеялась.
На второй неделе я заметил странность. В общем чате, где мы раньше травили анекдоты, стало тихо. Я написал мем, ответила только Ленка смайликом. Мишка и Серега молчали. Я решил, что у них аврал, не придал значения.
Потом перестали звать на пятничные посиделки. Я сам позвонил Мишке: «Чё, в этот раз где тусуемся?» Он замямлил: «Да мы не планировали, все устали». Я сказал: «Ну лады». Но на следующий день увидел в инстаграмме фото: они сидят в пиццерии, та же компания, только без меня. Сердце кольнуло, но я списал на случайность.
На работе начались проблемы. Я попросил Мишку подготовить отчёт по клиентам к трём часам. Он приносит к пяти. Я говорю: «Мих, сроки жёсткие». Он огрызается: «У меня много работы, ты же знаешь». Я не стал спорить. Серега получил задание созвониться с важным клиентом, подтвердить встречу. Через два дня выясняется, что он не звонил. Клиент ушёл к конкурентам. «Серега, что случилось?», — спрашиваю. «Замотался, забыл», — он даже не извинился. Ленка стала игнорировать срочные просьбы — отписывается через час-два. А раньше она отвечала сразу.
Я решил поговорить по душам. Зашёл к Мишке, сел рядом.
— Мих, ты обиделся что ли?
— Нет, — буркнул, не глядя.
— Тогда чего происходит? Отчёты срываешь, на встречи не ходишь.
— У меня нормально всё. Ты стал требовательнее. Я не железный.
— Я требовательнее? Я попросил принести отчёт к трём, ты принёс к пяти. Это же не железность, а нарушение сроков.
— Ты начальник — тебе и карты в руки.
Он встал и ушёл. Я остался сидеть, перебирая бумажки.
Вечером Ленка написала в мессенджере: «Можем встретиться завтра в кафе, я одна». Я удивился, но согласился. В кафе она раскраснелась, выпила сок, потом сказала:
— Андрей, ты можешь уволить меня?
— Что? Зачем?
— Потому что я не могу работать с тобой. Ты стал другим.
— Я тот же. Просто новые обязанности.
— Ты разговариваешь командным тоном. Ты ставишь задачи, как робот. Раньше бы сказал: «Лен, выручи», а теперь: «Лена, выполните к пятнице».
— Это рабочие формулировки. Никто не отменял субординацию.
— Субординация убила нашу дружбу.
Она заплакала. Я растерялся. Мы просидели полчаса, я держал её за руку, не знал, что сказать. Она вытерла слёзы, сказала: «Извини, я погорячилась», ушла.
Серега — отдельная песня. Он пришёл ко мне в кабинет без стука (новые правила я так и не ввёл, стучать не требовал), бросил на стол заявление.
— Ты увольняешься? — спросил я.
— Нет. Это заявление на повышение зарплаты. Или ты подписываешь, или я ухожу.
— Серег, у нас в штатном расписании нет такой суммы.
— Значит, найди.
— Ты шантажируешь меня?
— Я требую справедливости. Ты стал начальником за наш счёт. Мы тащили проекты, пока ты рос. А теперь отдай долг.
Я отложил заявление. Попросил подумать до завтра. Серега вышел, хлопнув дверью.
Ночью я сидел на кухне, пил чай, смотрел в стенку. Жена спросила: «Что с тобой?» Я рассказал. Она ответила: «А ты ожидал, что они будут пылинки сдувать? Ты занял их место. Конечно, они злы». — «Но я же не отнимал. Меня назначили». — «Для них это одно и то же».
Утром я пришёл в офис раньше всех. Написал приказ о новом регламенте: сроки сдачи отчётов — жёсткие, ответственность за срыв встреч — депремирование. Не для того чтобы наказать, а чтобы дисциплинировать. Вывесил на доску объявлений.
Мишка прочитал, покачал головой. Ленка покраснела. Серега громко сказал при всех: «Ну, начались порядки».
Я подошёл к нему.
— Серега, если хочешь уйти — уходи. Я заявление подпишу без проблем. Но работать в стол я не дам.
— Ты всех нас уволишь?
— Никого я не уволю. Но саботаж прекратится.
Он замолчал.
Через два дня пришёл с повинной. В дверях мялся, потом зашёл.
— Прости, командир. Я эгоист.
— Рассказывай.
— Мне обидно, что ты наверху. Я хотел эту должность. Я старше тебя, опытнее. Но ты больше вкалывал. Справедливо. Я не уйду. Буду работать. Только без обид.
— Без обид.
Мы пожали руки. Не как друзья, скорее как коллеги.
Ленка через неделю сама предложила помощь. Мишка перестал опаздывать. Но в столовую они ходили без меня. В курилке, когда я подходил, замолкали. Я перестал с ними навязываться.
Однажды на корпоративе я подсел к Ленке. Она выпившая была, весёлая.
— Лен, ты прости, если я был мудаком.
— Ты не мудак. Просто теперь ты начальник. А начальники — это другая порода.
— А можно быть начальником и другом?
— Нет, — она покачала головой. — Друг скажет «пошли отсюда, всё равно не доделаем». А начальник заставит доделать. Ты не можешь быть и тем, и другим.
Я вздохнул, выпил сок.
Через полгода Мишка уволился — нашёл место с лучшей зарплатой. На прощание пожал мне руку и сказал: «Ты нормальный начальник. Только не теряй человеческое лицо». Я кивнул.
Серега остался, работает замом. Ленка тоже работает, стала лучшим менеджером по продажам.
Я почти не общаюсь с ними вне работы. Иногда лайк в соцсетях, редкий звонок.
Дружба ушла. Не осталось ничего, кроме доверия и уважения на дистанции.
Жена говорит: «Ты знал, на что шёл». Я говорю: «Не знал. Думал, всё будет как раньше, плюс деньги».
Она целует меня и идёт на кухню.
Я сижу в гостиной, вспоминаю наши пьяные вечера, дурацкие шутки — и тошно.
Такова цена. Дорого, но ничего не поделаешь.
Иногда думаю: может, надо было отказаться от повышения? Но кто знает, сложилось бы иначе? Или те же друзья сами бы съели меня за слабость?
Вопрос без ответа. Как и все вопросы о дружбе и карьере.
Главное, что я не предал их. И они меня не предали — просто отпустили.
Я их понимаю. И себе не вру.