Оставшиеся до пятницы дни тянулись, как старая жвачка, прилипшая к подошве. Элис пыталась убедить себя, что все это — глупость, плод ее разыгравшегося воображения, или, что хуже, изощренная уловка маньяка, выбравшего самую нелепую в истории криминалистики легенду для заманивания жертвы. «Вампирский вязальный клуб». Кто на это купится?
Но она купилась.
Элис ловила себя на том, что бессознательно проверяет старый шарф с исправленной петлей. Золотистое свечение, которое она видела через лупу, исчезло к утру вторника. Или ей просто показалось? Она перерыла весь интернет в поисках «Константина», «вампиров-вязальщиков» или хоть какого-то упоминания клуба. Ничего. Тишина. Только архивная статья десятилетней давности о странном пожаре в подвале книжного магазина на Чаринг-Кросс — но и она ничем не помогла.
В четверг вечером Элис сделала то, чего никогда раньше не делала: она закрыла магазин пораньше, зажгла все свои ароматические свечи с лавандой и села разбирать пряжу. Это была особая пряжа — меринос с шелком, цвета грозового неба, которую она берегла для особого случая. Случай, кажется, настал. Если она и собиралась спуститься в логово предполагаемых вампиров, то должна была иметь хоть какое-то занятие для рук. И спицы. Металлические, с острыми кончиками, номер четыре.
В пятницу ровно в восемь вечера она стояла перед зеркалом в своей крошечной квартирке над магазином. Джинсы, мягкий свитер, волосы собраны в небрежный пучок. Выглядит нормально. Спокойно. Азатот сидел на кровати и смотрел на нее с тем особым презрением, которое коты приберегают для людей, творящих очевидные глупости.
— Я знаю, — вздохнула Элис. — Но если я не пойду, я никогда себе не прощу.
Кот медленно моргнул, что на кошачьем языке означало: «Ты безнадежна».
Вход в подвал находился за магазином, в узком переулке, который она обычно использовала только для выноса мусора. Элис сто раз проходила мимо этой обитой железом двери, считая ее запасным выходом из соседнего кафе, давно закрывшегося. Сегодня она заметила деталь, которую раньше игнорировала: крошечный символ, выцарапанный на ржавой ручке. Петля Мебиуса, стилизованная под вязальный узел.
Дверь была приоткрыта. Из щели тянуло холодом, но не тем сырым холодом подвалов, а стерильным, как из дорогого холодильника. И звук. Оттуда доносились голоса.
Элис глубоко вздохнула, прижимая к груди сумку с пряжей, и толкнула дверь. Лестница вниз была крутой, освещенной тусклыми лампочками, свисавшими на перекрученных проводах. Ступени были каменными, стертыми тысячами шагов. Чем ниже она спускалась, тем сильнее менялся воздух: он наполнялся запахом старого воска, сухих трав и чего-то металлического, что ее нос (нос медсестры, хоть и бывшей) безошибочно опознал как кровь. Очень старую, но кровь.
У подножия лестницы стоял мужчина. Элис чуть не вскрикнула.
— Пароль, — пророкотал он, скрещивая руки на необъятной груди.
Это был громила — настоящий, из готического романа. Ростом под два метра, с бритой головой и густой черной бородой, заплетенной в косички, в которые были вплетены цветные нити мулине. Он был одет в черную футболку с надписью «Вязание — это металл», что настолько не вязалось с его грозным видом, что Элис на мгновение забыла все слова.
— Я... Элис, — выдавила она, пытаясь вспомнить, что говорил Константин. — Пряжа Ее Величества?
Громила расплылся в широчайшей улыбке, обнажив клыки. Самые настоящие, острые, чуть более длинные, чем должны быть у нормального человека. Элис почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Новичок! — прогремел он с искренней радостью. — Константин сказал, ты придешь. Я Фред. Заходи, не бойся, у нас сегодня вечер пледа. Очень расслабляет.
Фред посторонился, и Элис вошла в главное помещение подвала.
Она ожидала увидеть склеп. Холодные камни, гробы, паутину. Вместо этого она оказалась в самой уютной гостиной, какую только можно себе представить. Пол был устлан персидскими коврами, на стенах висели гобелены, изображающие лунный свет и лесные чащи. Вдоль стен тянулись стеллажи, но вместо книг там лежали мотки пряжи — тысячи оттенков, от нежнейшего лавандового до глубокого, почти черного бордо. В углу уютно потрескивал электрический камин (живой огонь в подвале был бы слишком опасен для книг и пряжи).
И повсюду сидели они. Вампиры.
Их было около десяти. Они расположились в глубоких креслах и на диванах, обитых бархатом, кто-то держал крючок, кто-то спицы, а одна элегантная дама с серебряными волосами, уложенными в высокую прическу викторианской эпохи, работала на маленьком настольном ткацком станке, и челнок в ее руках порхал с невероятной скоростью.
— Мисс Торн, — голос Константина раздался откуда-то слева.
Он сидел в кресле с высокой спинкой, похожей на миниатюрный трон. Сегодня он был без пальто и перчаток, в простом черном свитере с высоким горлом и твидовых брюках. На коленях у него лежало начатое кружево — настолько тонкое, что оно казалось сотканным из лунного света. Паутинка. В его руках спицы двигались с гипнотической плавностью.
— Вы пришли, — Константин отложил работу и поднялся, грациозно, как хищник. — Я рад. Честно говоря, я не был уверен до конца.
— Я тоже не была уверена, — призналась Элис, нервно оглядываясь. Все взгляды были устремлены на нее. Кто-то смотрел с дружелюбным любопытством, кто-то с холодным равнодушием, а молодой мужчина с ежиком светлых волос и колючим взглядом серых глаз, сидевший в углу, — с откровенной враждебностью. Он единственный держал в руках не вязание, а книгу, но судя по тому, как он вертел ее в пальцах, он не читал.
— Позвольте представить вас, — Константин жестом обвел комнату. — Перед Вами «Вампирский вязальный клуб». Мы существуем с 1847 года. Здесь собираются те из нас, кто ищет утешения не в охоте, а в созидании. Мы плетем не только нити, но и чары — защиты, памяти, исцеления. И, признаться, мы ищем свежую кровь. В переносном смысле.
— В прямом тоже, — хихикнула миниатюрная рыжеволосая девушка, которая выглядела лет на семнадцать, но, судя по старомодному платью, родилась явно в середине двадцатого века. — У нас закончилась О-положительная. Фред, ты опять забыл заказать доставку из банка крови?
— Тишина, Вивьен, — мягко одернул ее Константин, но без строгости. — Не пугай гостью раньше времени.
Элис стояла, прижимая сумку к груди, как спасательный круг. Банк крови. Доставка. Все это говорилось буднично, словно речь шла о заказе пиццы. Ее мозг отказывался обрабатывать информацию.
— Я не понимаю, — проговорила она, и голос ее прозвучал глухо. — Я обычный человек. Почему я? Почему вы показали мне все это?
Константин подошел ближе. От него пахло сандалом и той же самой «пыльной» нотой, что и в прошлый раз. Он остановился на расстоянии вытянутой руки, уважая ее личное пространство.
— Потому что Вы не обычный человек, Элис, — сказал он очень тихо, так, что слышала только она. — Ваше вязание обладает вибрацией. Оно живое. Большинство смертных просто механически перебирают спицами. Вы же плетете эмоции. Вы — природная ведьма, только не знаете об этом. И Вы нужны клубу.
— Или клуб нужен ей, — раздался резкий голос из угла. Светловолосый мужчина отложил книгу и поднялся. — Константин, ты опять коллекционируешь потерянных щенков. Мы все знаем, чем это кончается.
— Чарльз, — в голосе Константина зазвенела сталь, — мы это обсуждали.
— Мы обсуждали, но к согласию не пришли, — Чарльз приблизился, и Элис заметила, что и у него есть клыки, более заметные, чем у остальных, словно он их специально заострял. От него веяло холодной агрессией. — Ты приводишь смертную в наш круг. Смертную, которая ничего не знает о Законах Ночи. Если Совет узнает...
— Совет не узнает, если кто-то не донесет, — перебила его сереброволосая дама, не отрываясь от ткацкого станка. — Чарльз, мальчик мой, успокой свои нервы. Возьми крючок, свяжи что-нибудь. Тебе пойдет на пользу.
Чарльз скрипнул зубами, но, встретившись взглядом с дамой, явно передумал спорить. Он отступил, бросив на Элис уничтожающий взгляд.
— Один ее неверный шаг, — процедил он, — и она станет проблемой, которую решать буду я.
Он вернулся в свой угол, и Элис поняла, что задерживала дыхание. Константин тихо вздохнул.
— Прошу прощения за Чарльза. Он присоединился к нам только в конце Первой мировой. Ему еще предстоит изжить некоторые... солдатские привычки. Присаживайтесь, Элис. Вот сюда, рядом с миссис Хаттон. Она обожает новичков.
Миссис Хаттон оказалась крошечной старушкой с копной белоснежных кудряшек и круглыми очками в золотой оправе. Она вязала что-то невероятных размеров, и Элис с удивлением поняла, что это свитер для немецкого дога, который мирно посапывал у ее ног.
— Присаживайся, дорогуша, — проворковала она, похлопав ладонью по соседнему пуфику. На ее пальцах сверкали кольца с темными камнями. — Константин правду говорит? Ты умеешь вязать чувства?
— Я не знаю, о чем Вы, — честно призналась Элис, усаживаясь.
— Ничего, скоро поймешь, — миссис Хаттон протянула ей клубок — странный, тяжелее обычного, и нить имела глубокий, насыщенный рубиновый оттенок. — Вот. Попробуй что-нибудь простое. Шарфик там... или бабушкин квадрат. Просто держи в руках. И думай о чем-то хорошем.
Элис взяла клубок, и по ее пальцам пробежало легкое покалывание. Нить была теплой и, кажется, слегка пульсировала.
И вдруг она все поняла. Поняла, почему Константин искал именно ее. В этом клубе никто не хотел ее напугать или убить (ладно, возможно, Чарльз хотел, но он был в меньшинстве). Им просто было одиноко. Древние, бессмертные существа, уставшие от вечности, нашли способ сохранить рассудок — вязание, магия, создание красоты. И им нужен был кто-то, кто понимает это без слов. Кто чувствует ритм.
Элис сглотнула комок в горле и взяла спицы.
— Хорошо, — сказала она, обращаясь ко всем сразу. — Покажите, как вязать эти ваши чары. Я попробую.
Константин, который вернулся на свое место и снова взял кружево, посмотрел на нее поверх спиц. В его янтарных глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.
— Всему свое время, мисс Торн. Для начала мы научим Вас поднимать спущенные петли. В прямом и в переносном смысле.
Где-то вдалеке часы на башне пробили полночь. Снаружи шумел дождь. И Элис Торн, хозяйка книжного магазина и бывшая медсестра, связала свою первую осознанную петлю в компании вампиров.
Петля затянулась туго. Очень туго. И выпутываться, кажется, никто из них не собирался.
Продолжение следует...