— Деньги упали.
Дарья сидела на краю неразобранной кровати и смотрела в экран смартфона. Уведомление от банка светилось зелёным, и сумма с шестью нулями казалась какой-то ненастоящей.
Антон, стоявший перед зеркалом шкафа-купе, перестал завязывать галстук. Он повернулся к жене.
— Риелтор отзвонилась?
— Ага, — Даша мотнула головой.
Она потерла лицо ладонями, отгоняя остатки сна.
— Олеся пишет, что сделка в Росреестре прошла. Покупатель ключи забрал. Всё, дача больше не наша.
Антон подошел ближе, закинул пиджак на плечо и внимательно посмотрел на жену. В его взгляде не было радости от внезапно свалившегося богатства. Только настороженность.
— Даш. Прячь деньги. Прямо сейчас переводи на накопительный, или куда ты там хотела. Задаток за аренду кидай.
— Думаешь, начнется? — она нервно перехватила телефон.
— Я не думаю, я знаю, — Антон криво усмехнулся.
— Твоя мать эту сделку пасла лучше любого риелтора. Уверен, она Олесе названивала каждый день. Как только Лидия Петровна поймет, что деньги у тебя на руках, она тут же нарисуется. И песню заведет старую.
Даша поднялась с кровати. Собрала русые волосы на затылке, зацепила их пластиковым крабиком.
— Не отдаст она эти деньги Вике, — твёрдо произнесла Даша.
— Я бабушку три года тянула. Это моё наследство. Законное. Я полгода ждала у нотариуса, чтобы всё по чести было.
— Я-то знаю, — Антон обнял её за плечи.
— Главное, чтобы ты не дрогнула, когда мама начнет давить на жалость. Всё, я побежал на работу. Держи оборону.
Хлопнула входная дверь. Даша осталась в квартире одна. Она прошла на кухню, налила себе воды. Сердце почему-то стучало быстрее обычного.
Действительно, бабушка Шура, мамина мать, болела долго и тяжело. Инсульты шли один за другим. Когда зашла речь о сиделке, младшая сестра Вика сразу заявила, что у нее декрет, дети просят кушать, и денег нет.
Врачи, памперсы для взрослых, дорогие лекарства для поддержания сосудов, массажисты — всё это легко легло на плечи Даши и Антона. Вика за три года появилась у бабушки ровно дважды. И оба раза — чтобы попросить денег на закрытие очередного странного микрозайма Коли.
Бабушка всё видела. И завещание написала чётко, без долей и вариантов: участок с добротным кирпичным домом отходит старшей внучке. Лидия Петровна тогда долго плакала, причитала, что мать её обделила, но оспорить нотариальный документ не смогла.
Даша достала из шкафчика стопку распечатанных листов. Договор аренды. Помещение под вторую пекарню было найдено, оставалось только перевести задаток за первый и последний месяц. Оборудование из Китая тоже ждало оплаты.
В прихожей резко тренькнул звонок.
Даша посмотрела на часы. Десять утра. Антон как в воду глядел.
Она открыла дверь. На пороге стояла Лидия Петровна. Мать даже не удосужилась позвонить заранее. На ней был светлый плащ, на сгибе локтя висела лаковая сумочка.
— Привет, деточка, — Лидия Петровна шагнула в квартиру, хозяйским жестом отодвигая Дашу в сторону.
— Мам? Ты чего так рано?
— А что, родная мать уже к дочери зайти не может? — Лидия Петровна скинула туфли, даже не взглянув на ложку для обуви. — По-родственному заскочила. Проезжала мимо.
Даша закрыла замок.
— Чайник ставь, — скомандовала мать, проходя прямо на кухню.
Она окинула взглядом обеденный стол. Заметила бумаги. Отодвинула договор аренды на самый край столешницы и с размаху плюхнула сверху свою сумку.
Даша зашла следом. Молча убрала сумку на соседний стул, собрала листы в ровную стопку и спрятала в прозрачный файлик.
— Я слушаю, мам. Чай пить не будем, мне через час уезжать.
Лидия Петровна недовольно скривилась, но быстро взяла себя в руки. Она уселась на стул, разгладила несуществующие складки на коленях.
— Звонила я Олесе нашей. Риелтору.
— Я так и поняла.
— Говорит, сделка закрыта. Деньги тебе поступили.
— Поступили.
— Вот и отлично, — Лидия Петровна заметно оживилась, даже плечи расправила. Глаза её блеснули. — Значит, переводи Вике. Прямо сейчас и переводи, пока не потратила на свои эти... булки.
Даша оперлась поясницей о кухонный гарнитур и скрестила руки на груди.
— Не поняла. С какой стати я должна что-то переводить Вике?
— А с такой! — голос матери сразу набрал громкость, заполнив собой всё пространство кухни.
— Ты и так хорошо живешь! У тебя свой бизнес, пекарня эта твоя работает. Квартиру сами с Антоном выплатили, молодцы. Выкрутились. А Вика с двумя детками в съёмной однушке ютится!
— Это её выбор, мам.
— Какой выбор?! — всплеснула руками Лидия Петровна. — Коля её под сокращение попал! Перебивается случайными заработками, таксует ночами. Мальчишкам расти надо, им пространство нужно! Им ипотеку брать надо, а первоначального взноса нет!
Мать подалась вперед, впиваясь взглядом в лицо старшей дочери.
— Ты же сестра, Даша. Должна понимать. Половину от дачи ты обязана ей отдать. А лучше всё отдай. Тебе вон на печки твои и так хватает, Антон зарабатывает прилично.
Даша усмехнулась. Эта железная логика всегда работала в их семье только в одну сторону. Вика — маленькая, слабая, ей нужно помогать. Даша — сильная, справится сама.
— Мам, давайте начистоту.
Даша подошла к столу и села напротив матери.
— Бабушка оставила дачу мне. Не нам пополам, а мне. Знаешь почему? Потому что я её тянула. Три года.
— Ты опять за старое? — мать раздраженно отмахнулась.
— Да, за старое! Когда зашла речь об уходе, вы с Викой сразу сослались на пустые карточки. Я бабушку переворачивала, чтобы пролежней не было, пока Вика со своим Колей на море в кредит летала.
— У неё декрет был тяжелый! Ей отдых требовался! — тут же вспылила мать, краснея лицом.
— А ты богатая, вот и платила. Тебе это раз плюнуть было.
— Мне это было не раз плюнуть. Мы с Антоном два отпуска пропустили.
— Не считай чужие деньги! — отрезала Лидия Петровна. — Родная кровь всё-таки. Половину дачи Вика по совести заслужила. Дети в тесноте живут, Вика плачет каждый день!
Даша похлопала ладонью по файлику с документами.
— Мои деньги уже пристроены. Я арендую новое помещение в центре. Расширяюсь. Оборудование из Китая заказано, оплата сегодня до обеда. Никаких денег для Вики нет и не будет.
Лидия Петровна побагровела. Лак на её сумочке зловеще блеснул от света из окна.
— Ты удумала родную сестру на улице оставить ради своих печек? Дарина, побойся бога!
— Вика не на улице. Они снимают нормальную квартиру.
— Коля ночами не спит, думает, как семью прокормить! — не унималась мать, повышая голос до крика.
— Парень старается! Просто не везёт ему в этой стране. Работы нормальной нет, начальники все звери, увольняют ни за что!
— Не везёт?
Даша не выдержала. Она долго хранила этот секрет. Антон просил не лезть в чужую семью, да и саму Дашу воротило от сплетен. Но момент настал. Дальше терпеть эту святую ложь было невозможно.
— Мам, он не под сокращение попал.
— Что ты несешь?
— Его уволили полгода назад за систематические опоздания. Бывший начальник Коли — Антонов хороший знакомый, он всё и рассказал.
— Врет твой Антон! Завидует просто!
— А знаете, куда делись те триста тысяч, которые вы им на машину откладывали? Вы же им свои накопления отдали. Где машина?
Лидия Петровна осеклась. Гнев на её лице сменился растерянностью. Она моргнула несколько раз.
— Куда? На жизнь ушли, наверное. Дети же болели... Вика говорила, анализы платные сдавали.
— На спортивные ставки.
Даша произнесла это ровно, чеканя каждое слово.
— Антон случайно встретил его месяц назад. Коля тогда сам разрыдался, признался про долги и просил денег, чтобы отыграться. Я Антону строго запретила давать.
На кухне стало очень тихо. Было слышно, как за окном проехала поливальная машина.
Лидия Петровна часто задышала, переваривая информацию. Её глаза забегали по столу, по чашкам, по файлику с договором. Но признавать неправоту любимой младшей дочери и её мужа в планы не входило. Это рушило всю картину мира, где Вика — жертва злых обстоятельств, а Даша — жадная богачка, которой просто повезло в жизни.
— Врёшь, — наконец выдавила мать ледяным тоном.
Она вскинула подбородок.
— Наговариваешь на парня, чтобы деньги зажилить. Какая же ты ушлая, Дашка. Вся в отца своего. Лишь бы под себя грести. Никакой совести.
— Моя совесть чиста, — Даша спокойно поднялась со стула.
— Я свой долг перед бабушкой выполнила от и до. Ни копейки чужой не взяла, только то, что мне отписали по закону. Перед вами у меня долгов нет. Свои деньги в эту чёрную дыру я спускать не буду.
— Значит так.
Лидия Петровна рывком поднялась. Схватила свою лаковую сумочку, закинула её на плечо. Губы её сжались в тонкую линию.
— Если ты Вике деньги до вечера не переведешь, можешь забыть, что у тебя есть мать! И сестра! Мы для тебя умерли! Запомни это!
Она стояла и ждала. Ждала, что старшая дочь, как в детстве, испугается бойкота. Бросится извиняться, начнёт уговаривать, предложит хотя бы часть суммы. Даша всегда была миротворцем в семье. Всегда сглаживала углы.
Но Даша просто посмотрела ей в глаза.
— Замок иногда заедает. Потяни ручку на себя, когда будешь закрывать.
Лидия Петровна вытаращила глаза. Рот её приоткрылся, но слова так и не нашлись. Она резко развернулась и тяжело пошла по прихожей. Входная дверь хлопнула так, что с вешалки слетела куртка Антона.
Даша подошла, подняла куртку, повесила на место. Потом вернулась на кухню. Взяла телефон, открыла банковское приложение и двумя переводами отправила задаток за аренду и оплату за оборудование.
Спустя полгода новая просторная пекарня открылась в проходном месте возле станции метро. Посетителей было много, запах свежей выпечки тянул людей с улицы, пришлось срочно нанимать вторую смену продавцов. Бизнес пошёл в гору.
Мать сдержала своё слово и не звонила. Вика тоже исчезла с радаров, демонстративно заблокировав сестру во всех мессенджерах.
Даша узнавала новости только от дальних родственников. Говорили, что Вика всё-таки взяла какие-то микрокредиты на свое имя, чтобы расплатиться с долгами мужа. Коля так никуда и не устроился, продолжая искать себя на диване. А Лидия Петровна устроилась мыть полы в поликлинике по вечерам, чтобы помогать «бедным деткам» покупать продукты.
Даша слушала эти рассказы без эмоций. Жила себе и горя не знала. Договариваться с чужой жадностью и спонсировать чужую лень она больше не собиралась.
