— Я в бесплатные домработницы не нанималась, вещи в машинку сам закинешь.
— Ир, а где моя синяя рубашка?
Денис топтался в дверях кухни. На нем были вытянутые на коленях спортивные штаны, которые он не снимал, кажется, с самого переезда. На лице тридцатипятилетнего мужчины застыло выражение искренней детской обиды.
— В корзине для белья.
Ирина даже не обернулась. Она методично намазывала масло на хлеб, собирая себе бутерброд на работу.
— В смысле в корзине?
Возмущение в голосе деверя нарастало.
— Мне на собеседование через полтора часа выходить!
— Вот в этой самой рубашке?
Она смерила Дениса взглядом поверх чашки с кофе.
— Отличный выбор. Только она пятнами от кетчупа пошла еще в среду, когда ты сосиски ел у телевизора.
Денис растерянно почесал затылок.
— Ну так ты же вчера стирку запускала. Я слышал, машинка гудела вечером.
— Запускала.
— А мою почему не закинула?
— Я в бесплатные домработницы не нанималась.
Ирина отпила кофе.
— У машинки кнопки простые. Сам разберешься. Куда сыпать порошок — нарисовано.
— Да я не умею! Я режим перепутаю и испорчу!
— Значит, пойдешь на собеседование в грязном. Или в футболке. Хотя там, кажется, должность регионального менеджера? В футболке самое то.
В кухню тяжелым шагом зашел Алексей. Муж на ходу застегивал ремень на джинсах и сонно щурился от яркого утреннего света.
— Что за шум, а драки нет?
Он бодро потянулся к чайнику.
— Твоя жена мне рубашку не постирала!
Денис тут же ткнул в Ирину пальцем, как школьник, жалующийся завучу.
— Я на встречу опоздаю из-за нее! А мне работу искать надо!
Алексей нахмурился. Он тяжело опустился на табурет и посмотрел на жену.
— Ир, ну ты чего начинаешь с утра пораньше? Пацану на работу устраиваться, а ты принципы показываешь.
— Пацану тридцать пять годиков, Лёша.
Ирина отложила нож.
— И ручки у него не отвалятся открыть люк и насыпать порцию порошка.
— Тебе сложно было одну вещь докинуть? Машинка же всё равно крутила!
Муж явно не хотел портить себе настроение перед сменой, но братская солидарность брала верх.
— Сложно. Очень сложно.
Она поднялась, взяла свою чашку и поставила ее в раковину.
Денис появился в ее наследной двушке три недели назад. С одной дорожной сумкой и невероятно грустными глазами. Его выставила за дверь жена после очередного скандала из-за денег и его нежелания работать. Алексей тогда клятвенно заверял, что брат перекантуется максимум неделю. Ровно до тех пор, пока найдет съемный угол и придет в себя. Квартира была Ирины, досталась от бабушки, поэтому муж просил разрешения с особым заискиванием. Она согласилась.
Неделя плавно перетекла во вторую. Затем началась третья.
Денис оккупировал диван в гостиной. Спал он до обеда, а по ночам резался в приставку, громко комментируя происходящее в наушниках. Работу он искал весьма своеобразно. Листал ленту в телефоне, лежа пузом кверху, и браковал все вакансии подряд. То зарплата смешная, то ехать на другой конец города с пересадками, то начальник по голосу не понравился.
Первые дни Ирина из жалости готовила на троих. Она стирала его вещи вместе с их общими и молча собирала пустые кружки по всей квартире. А потом поняла, что уютный статус-кво всех устраивает. Всех, кроме нее.
— Ладно, Деня, перетопчешься.
Алексей похлопал брата по плечу.
— Надень мою серую. Иди погладь только, она в шкафу висит.
— Я не умею утюгом!
Денис снова заныл.
— Я сожгу вещь. Ириш, ну пожалуйста, пройдись утюжком! Десять минут делов!
— Не-а.
Ирина покачала головой.
— Я на смену выхожу. Опаздываю.
Она вышла в прихожую. Алексей пошел следом. Он прикрыл дверь на кухню, чтобы брат не слышал разговор.
— Ты чего завелась на ровном месте?
Муж говорил вполголоса, но с нажимом.
— У человека кризис. Семья рушится. У него стресс!
— Его жена выгнала, Лёша. Потому что он год сидел на ее шее.
Ирина достала из шкафа плащ.
— И теперь этот кризис плавно переехал на мою шею. И в мою квартиру. Мы договаривались на неделю. Прошло почти три.
— И что мне, родного брата на улицу выставить?
Алексей упёр руки в бока.
— Нет. Выставлять не надо. Но обслуживать взрослого здорового мужика я отказываюсь.
Она застегнула пуговицы.
— Я после смены в аптеке батрачить у плиты на две семьи не нанималась. И прачкой тоже не подписывалась. У меня ноги к вечеру гудят так, что стоять больно.
— Я зарабатываю! Я в дом деньги приношу!
— Отлично. Вот с твоей зарплаты и нанимай брату клининг. Или сам шурши по хозяйству.
Днем Ирина заскочила домой на обеденный перерыв — благо аптека находилась в соседнем квартале.
В прихожей валялись кроссовки Дениса, об которые она едва не споткнулась. Из гостиной доносились звуки стрельбы и забористый мат. Собеседование, судя по всему, либо не состоялось, либо закончилось досрочно.
Она заглянула в комнату. Денис сидел перед телевизором с джойстиком в руках.
— О, Ириш! Привет!
Деверь поставил игру на паузу.
— Слушай, а у нас покушать что-нибудь есть? А то я в холодильник сунулся, там только банка горошка.
— Я продукты еще не покупала. Вечером зайду в магазин.
Ирина прошла на кухню налить воды.
— Слушай, раз такое дело...
Денис поплелся за ней.
— Займи тысячу, а? До зарплаты.
— До чьей зарплаты?
Ирина ехидно поинтересовалась, глядя на него в упор.
— Ну, до моей будущей. Или Лёха с аванса отдаст. Мне сигареты купить надо, ну и так, по мелочи... Лёша обещал подкинуть, но он карточку дома забыл.
— У меня нет наличных.
Она отрезала это ледяным тоном.
— Да можно на карту перевести! Номер привязан.
— Лишних денег нет, Денис. Всё строго под расчет.
Она поставила стакан в раковину.
— Ищи работу. Хоть курьером, хоть грузчиком. Сразу появятся и на сигареты, и на мелочи.
Денис набычился. Лицо его недовольно вытянулось.
— Ну и ладно. Тоже мне, проблема. У друзей перехвачу.
Вечером того же дня обстановка в квартире накалилась еще сильнее.
Ирина вернулась уставшая. В раковине громоздилась гора грязной посуды, оставленная братом мужа после перекуса пельменями.
Она молча сдвинула чужие тарелки в сторону. Достала из холодильника размороженный фарш и принялась лепить котлеты. Слепила ровно четыре штуки. Две пожарила Алексею, одну себе, а четвертую убрала в пластиковый контейнер на завтрашний обед.
Когда братья втянулись на кухню на запах жареного мяса, стол был накрыт строго на двоих.
— О, котлетки! Шик!
Денис потер руки и потянулся к шкафчику за тарелкой.
— А то я с этого собеседования приехал, потом с ребятами пересекся, голодный как волк.
— Твоя еда в кастрюле.
Ирина кивнула в сторону плиты.
Денис бодро подошел к плите и поднял крышку. Там сиротливо плавали остатки вчерашних пустых макарон.
— А мясо?
Он обиженно протянул гласные.
— Мясо я покупала из расчета на нашу семью. На двоих.
Алексей с грохотом отодвинул табурет и сел.
— Ир, что за цирк ты опять устроила?
В голосе мужа прорезалась злость.
— Ты из-за куска фарша удавишься?
— Фарш стоит немало, Лёша. И сыр стоит денег.
Ирина села напротив.
— И колбаса, которую твой брат за два дня умял в одно лицо, тоже не с неба падает.
— Он моя родня! Я должен ему помогать в трудную минуту!
— Помогай. Кто тебе мешает?
Она достала из кармана длинный чек из супермаркета и положила перед мужем.
— Мы за этот месяц потратили на продукты на треть больше обычного. Плюс вода, плюс свет. Денис сидит дома круглосуточно. Так что свою зарплату я отложила на наш общий кредит за машину, а ты спонсируй кризис брата из своего кошелька.
Денис громко вздохнул. Всем своим видом он показывал, как глубоко уязвлен женской меркантильностью.
— Лёх, да забей. Я макароны поем. Ничего страшного.
Брат скорчил страдальческую мину.
— Не надо из-за меня ругаться с женой. Я же понимаю, я тут лишний. Я никто в этом доме.
— Ешь мои котлеты.
Алексей демонстративно пододвинул свою тарелку брату.
— Я не голодный.
— Приятного аппетита.
Ирина сухо обронила эту фразу, поднялась из-за стола и вышла с кухни.
Ночью она долго не могла уснуть. За стеной привычно бормотал телевизор. Денис смотрел какой-то сериал, изредка похрустывая чипсами, которые Алексей купил ему вечером. Муж спал рядом, отвернувшись к стенке.
Ирине не было жалко котлет. Ее бесило другое. Лёша хотел быть хорошим братом, но почему-то исключительно за ее счет. Это она должна была стирать, она должна была готовить, она должна была убирать за Денисом крошки и мыть унитаз. А муж просто благородно разрешил брату пожить в чужой квартире. Чужими руками делать добро всегда легко и приятно.
Утром скандал вспыхнул с новой силой.
Ирина сушила волосы в ванной перед зеркалом, когда в дверь настойчиво постучали.
— Ир!
Голос Алексея не предвещал ничего хорошего.
— Выйди на минуту. Быстро.
Она выключила фен и открыла дверь. Муж стоял возле роутера. Денис топтался рядом и растерянно тыкал пальцем в экран смартфона.
— Что с интернетом?
Алексей смотрел на жену исподлобья.
— Работает.
Ирина пожала плечами.
— У Денчика не подключается. Пишет, пароль не подходит. Вчера всё нормально было.
— Все верно. Я пароль сменила полчаса назад.
Денис даже рот приоткрыл от возмущения. Слова у него не нашлись.
— Ир, ты чего творишь?
Алексей сделал шаг к жене.
— Тебе жалко вай-фая? Он же безлимитный! Ты за гигабайты трясешься?
— Безлимитный.
Она спокойно выдержала гневный взгляд мужа.
— Только договор оформлен на меня. И плачу за него я. Со своей личной зарплатной карты. Каждый месяц десятого числа.
— И что из этого?
— А то, что Денис ночами в онлайн-игры режется и сериалы смотрит. А потом днем спит до двух часов. Ему работу искать некогда, график сбит.
Ирина перевела взгляд на деверя.
— Я решила помочь человеку с мотивацией. Чтобы ничего от поиска вакансий не отвлекало. Нет интернета — нет игрушек.
— Верни пароль.
Муж процедил слова через зубы.
— Нет.
— Ир, ты перегибаешь! Это уже не смешно! Это мелочно!
— А я не смеюсь. Я вообще не вижу тут ничего забавного.
Она шагнула ближе к мужу.
— Я живу в своей собственной квартире. Я прихожу сюда отдыхать после тяжелых смен. Вместо этого я спотыкаюсь о чужие кроссовки в коридоре. Я собираю чужие кружки. Я нюхаю перегар по утрам, потому что кто-то вчера заливал стресс алкоголем. И вдобавок слушаю, какая я плохая хозяйка.
Алексей молчал. Крыть было откровенно нечем.
— Хочешь быть спасителем? Будь им на здоровье.
Ирина ткнула мужа пальцем в грудь.
— Только за свой счет и своими руками. Стирай ему рубашки. Готовь ему первое, второе и компот. Раздавай ему свой мобильный интернет с телефона. Выделяй деньги на сигареты. А я пас. Моя благотворительность закончилась сегодня утром.
— Да пошли вы!
Денис вдруг взвился. Лицо его перекосилось от злости.
— Из-за тарелки супа удавятся! Тоже мне, семья называется! Я к вам со всей душой, думал, поддержите, а вы копейки считаете!
Он развернулся и ушел в гостиную, громко топая пятками по ламинату.
— Довольна?
Алексей ядовито посмотрел на жену.
— Вполне.
Ирина поправила воротник блузки.
— Завтрак на плите. Там ровно одна порция. Твоя. Как делить будете — сами решайте.
Прошло пять дней.
Денис не съехал. Но атмосфера в квартире разительно изменилась.
В среду вечером Ирина вернулась домой позже обычного. На работе был учет, ноги гудели так, что хотелось просто упасть. Она открыла дверь своим ключом и принюхалась. В прихожей пахло жареным луком и чем-то неуловимо подгоревшим.
Она стянула плащ и заглянула на кухню.
Картина стоила того, чтобы ее сфотографировать. Алексей стоял у плиты. Поверх рабочей рубашки на нем был накинут цветастый кухонный фартук. Муж ожесточенно мешал что-то на сковороде лопаткой, отворачиваясь от брызгающего масла. Денис сидел за столом и чистил картошку, периодически сдувая челку с глаз. На столе уже лежала горка неровно обрезанных, угловатых клубней.
— О, жена пришла.
Алексей буркнул это себе под нос, даже не повернув головы.
— Ужинать будете?
Денис осторожно поинтересовался, не поднимая глаз от картошки.
— Буду.
Ирина прислонилась к дверному косяку и сложила руки на груди.
— А что в меню сегодня?
— Жареная картошка с сосисками.
Муж тяжко выдохнул.
— Этот деятель половину спалил. Пришлось заново чистить.
Он кивнул на брата. Денис виновато вжал голову в плечи.
— Бывает.
Она философски кивнула.
— Опыт дело наживное. А стиралка почему крутится? Кто разрешил?
— Да Деня свои футболки закинул.
Алексей сдал брата с потрохами.
— Чуть порошком всю ванную не засыпал, мимо лотка промахнулся. Я ему показывал, куда сыпать и какую кнопку нажимать.
— Я не специально! Там мерный стаканчик дурацкий!
Деверь тут же начал оправдываться.
Ирина отвернулась, чтобы скрыть улыбку.
Никакого чудесного преображения не случилось. Денис по-прежнему был ленивым и любил халяву, а работу искал через пень-колоду. Алексей по-прежнему считал, что родной крови надо помогать в трудную минуту.
Просто теперь эта помощь требовала от мужа личных усилий. Нельзя было быть добреньким меценатом за чужой счет. А чистить картошку после рабочего дня, оттирать плиту и объяснять тридцатипятилетнему брату устройство стиральной машины оказалось совсем не так весело, как рассуждать о высоком братском долге.
— Сосиски — это красота.
Она похвалила мужчин и направилась в ванную мыть руки.
— Только вы посуду за собой сами помойте, ладно? Я сегодня пас. У меня выходной от кухни.
В ответ с кухни донесся лишь тяжелый синхронный вздох двух взрослых мужчин.
