Чистилище номер триста двенадцать
Очередь в районной поликлинике – это не просто скопление людей. Это живой, дышащий организм, спаянный общей болью, талонами Госуслуг и ненавистью к системе. Место, где время теряет свой физический смысл и превращается в вязкий, липкий кисель.
Я сидела на шатком дерматиновом стуле у кабинета 312 уже сорок минут. Мой талон гордо гласил «11:15». Часы на стене, заляпанные чем-то подозрительно желтым, показывали половину первого. Жарко. Пахнет хлоркой, застарелым потом и легкой безнадежностью.
Слева от меня мерно сопел дедушка в вязаной жилетке. Его очередь была на 11:30. Справа нервно дергала ногой девица с зелеными волосами, прижимавшая к груди пухлую медицинскую карту. Мы не знали имен друг друга. Но мы были братьями по оружию. Элитный отряд ожидающих приема терапевта. Мы уже выстроили внутреннюю иерархию, вычислили тех, кто «повторно», тех, кто «за результатами анализов», и тех, кто нагло пытался проскользнуть под прикрытием «я тут стоял, просто в туалет отходил». Последних мы жестко, но справедливо отправляли в конец этой пищевой цепи.
Дверь кабинета изредка приоткрывалась, выпуская очередного счастливчика. В этот момент вся очередь дружно вытягивала шеи, как сурикаты в саванне. Кто следующий? По времени или живая очередь? Вопросы, от которых зависели наши судьбы на ближайшие полчаса.
Тишину, прерываемую лишь кашлем и скрипом бахил, разорвал резкий звук. Цокот каблуков. Звонкий, уверенный, наглый. Так не ходят люди, у которых что-то болит. Так ходят люди, которые пришли забирать свое.
Я лениво приоткрыла правый глаз. По коридору плыла она.
Феномен.
Дама неопределенного возраста, где-то между агрессивными сорока и отчаянными пятьюдесятью. На ней было надето нечто леопардовое, обильно сдобренное золотой фурнитурой. На плече болталась сумка размером с небольшую собачью будку, а на лице читалась такая глухая печать превосходства, что мне захотелось немедленно встать и отдать честь.
Она не смотрела на нас. Мы для нее были просто биомассой, досадным препятствием на пути к великой цели. Леопардовая дива сбавила шаг ровно за метр до заветной двери триста двенадцатого.
Мой внутренний радар, натренированный годами поездок в метро в час пик и родительскими собраниями, тревожно запищал. Я поправила сумку на коленях. Дедушка в жилетке перестал сопеть. Зеленовласая девица замерла. Сурикаты почуяли опасность.
Леопардовая дива бросила брезгливый взгляд на нашу уютную компанию и, даже не подумав спросить сакраментальное «Кто последний?», протянула наманикюренную руку к дверной ручке.
Ядерный удар в виде фразы-триггера последовал незамедлительно.
Явление леопардовой дивы народу
– Мне только спросить, – бросила она в пространство, не оборачиваясь.
Фраза прозвучала как выстрел.
Великая, бессмертная классика. Четыре слова, которые разрушали империи, рвали родственные связи и доводили до инфаркта самых стойких пенсионеров. «Мне только спросить». Удивительно, как эта короткая конструкция вмещает в себя столько наглости, обесценивания чужого времени и абсолютной уверенности в собственной безнаказанности.
Мой мозг мгновенно перешел в режим боевой готовности.
Интересно, что именно она собирается спросить? В чем смысл жизни? Есть ли жизнь на Марсе? Или, может быть, рецепт идеальных сырников у терапевта Петровой? Опыт подсказывал, что за «только спросить» обычно кроется полноценный прием на сорок минут с раздеванием, измерением давления, жалобами на соседку и требованием выписать бесплатные лекарства от всех болезней сразу.
Очередь оцепенела. Дедушка тихо охнул. Зеленовласая девица открыла рот, но не издала ни звука. Бабушка в дальнем углу угрожающе застучала клюкой по линолеуму, но в бой вступать явно побаивалась. Леопард все-таки. Хищник.
Дверная ручка под натиском маникюра уже начала предательски опускаться вниз.
Еще секунда – и она проникнет в святая святых. Внесет хаос в наш идеально выстроенный график ожидания. Растопчет наши права на получение медицинских услуг по талону.
Ну уж нет. Я не для того отпрашивалась с работы, ругалась с начальником и ехала сюда по пробкам, чтобы какая-то пятнистая женщина с сумкой-будкой украла мои законные пятнадцать минут приема.
Я медленно поднялась со своего скрипучего трона. Спина прямая, лицо выражает абсолютное, железобетонное дружелюбие. Никакой агрессии. Только безмерная вежливость и желание помочь ближнему.
– Простите, – мой голос прозвучал удивительно звонко в душной тишине коридора. – Вы, наверное, не заметили. Тут очередь.
Леопардовая рука замерла на ручке. Дама медленно повернула голову. Ее взгляд сканировал меня с ног до головы, оценивая стоимость обуви, отсутствие брендов на сумке и общий уровень моей социальной значимости. Видимо, результаты сканирования ее не впечатлили.
– Девушка, – процедила она сквозь зубы с интонацией, которой обычно разговаривают с не очень сообразительными насекомыми. – Вы глухая? Я же по-русски сказала. Мне. Только. Спросить.
Она выделила каждое слово, видимо, надеясь, что до моего скудного умишка дойдет величие ее миссии.
– О, я прекрасно слышу, – я радостно улыбнулась, делая шаг вперед и сокращая дистанцию. – И мы все тут сгораем от нетерпения узнать, что же именно. Спрашивайте!
Дива моргнула. Сценарий дал сбой.
– Что? – непонимающе выдавила она.
– Спрашивайте, говорю. У нас тут собрался отличный консилиум. Мужчина вот, – я широким жестом указала на сопящего дедушку, – явно разбирается в кардиологии. Девушка, – кивок в сторону зеленых волос, – наверняка спец по витаминам. Я вообще могу загуглить любой симптом быстрее, чем загрузится медицинская база. Зачем вам тревожить врача? Валяйте, задавайте ваш вопрос прямо здесь. Мы ответим.
По коридору прокатился тихий смешок. Очередь начала оттаивать.
Искусство саркастичного согласия
Лицо дамы начало приобретать оттенок спелого баклажана. Золотая фурнитура на ее леопардовом кардигане возмущенно звякнула. Она явно не привыкла, чтобы с ней разговаривали в таком тоне. И ещё кто? Какая-то тетка в джинсах из масс-маркета.
– Ты что, самая умная тут? – перешла на «ты» мадам, окончательно сбросив маску светской львицы. – Я к врачу иду! У меня вопрос личного характера! Врачебная тайна!
– Врачебная тайна? Потрясающе. Это мы уважаем, – я продолжала излучать токсичное радушие, делая еще один шаг и теперь находясь почти вплотную к двери. – Но видите ли, какая незадача. У нас тут у всех врачебные тайны. Вот у Ивана Сергеевича, – я наугад назвала дедушку, и тот активно закивал, признавая новое имя, – тайна на 11:30. У Марины, – девица с картой тоже включилась в игру, гордо выпятив грудь, – секретнейшая тайна на 11:45. А моя личная, строго конфиденциальная тайна должна была раскрыться врачу еще сорок минут назад.
– Мне плевать на ваше время! – взвизгнула дама. – Мне нужно просто заглянуть, взять бумажку и выйти! Одна минута!
О, классика жанра. «Одна минута», «взять бумажку», «мне только печать поставить». Как же, плавали, знаем. Эта минута всегда растягивается в черную дыру, поглощающую время всех остальных.
– Замечательно, – я всплеснула руками, демонстрируя полный восторг. – Одна минута – это вообще ни о чем. Вы совершенно правы. Знаете, что мы сделаем? Мы засечем.
Я картинно подняла левое запястье, отодвинула рукав свитера и уставилась на свои смарт-часы.
–После того, как пациент выйдет, вы заходите.
Мы засекаем ровно шестьдесят секунд. Если на шестьдесят первой секунде вы не появляетесь в коридоре с вашей бумажкой, мы всем коридором начинаем петь песню «Врагу не сдается наш гордый Варяг» и выламываем дверь. Договорились?
Очередь откровенно веселилась. Дедушка, забыв про радикулит, хихикал в ладошку. Бабушка с клюкой одобрительно гудела. Дама оказалась в логическом капкане. Отказаться от условия – это признать, что минутным делом тут и не пахнет. Согласиться – рискнуть позором.
– Да пошла ты, хамка, – прошипела она, решив выбрать тактику грубого тарана.
Она дернула ручку двери. Но дверь была заперта изнутри. Видимо, врач, устав от бесконечного потока страждущих, решила забаррикадироваться.
– Закрыто, – констатировала я очевидный факт. – Какая жалость. Придется вам постоять с нами. Хотите, я уступлю вам свой стул? Он немного скрипит, но зато отлично формирует осанку.
– Я буду жаловаться! Заведующей! Главному врачу! В Минздрав! – мадам перешла на ультразвук. Ее сумка агрессивно раскачивалась, угрожая снести меня с ног. – Вы тут сидите, бездельники, а у людей дела! У меня бизнес стоит!
Я мысленно аплодировала. Бизнес стоит, а она в районной поликлинике в очереди бьется. Видимо, бизнес по продаже леопардовых лосин переживает не лучшие времена.
– Ох, бизнес стоит? Это трагедия, – сочувственно протянула я. – Мы-то тут все тунеядцы. Я вот, скажем, ради этого приема специально уволилась. Иван Сергеевич вообще бомжует, зашел погреться. Как мы посмели задерживать такого важного налогоплательщика.
– Ты… ты… – она задыхалась от возмущения, не находя подходящих оскорблений в своем богатом, но очень специфическом лексиконе.
И тут в замке щелкнул ключ.
Глухая оборона у врат
Дверь начала медленно открываться. Из кабинета, тяжело вздыхая, вышел мужчина с перебинтованной рукой.
Леопардовая дива, мгновенно забыв о нашей перепалке, рванула в образовавшуюся щель с грацией бульдозера.
Но я была быстрее.
В детстве я занималась баскетболом. Недолго, всего пару лет, но навык ставить блок-шот въелся на уровне мышечной памяти. С решительным движением я отступила в сторону, колени чуть согнулись, и мое тело стало непреодолимой преградой на пути к выходу. Плечо нашло опору в косяке, а левая рука, словно страж, легла на дверную ручку изнутри.
Поза была расслабленной, но сдвинуть меня с места без применения тяжелой строительной техники было бы проблематично.
Дама на полном ходу влетела в мою спину. Точнее, в мой рюкзак.
– Эй! Совсем ополоумела?! – заорала она, пытаясь отпихнуть меня сумкой. – А ну пусти!
В дверях показалась удивленная медсестра в съехавшем набок чепчике.
– Следующий по времени! – крикнула она в коридор. – На 11:15 есть?
– Есть! – бодро отозвалась я, не меняя позы и не пуская леопарда внутрь. – Это я. Добрый день. Но тут вот женщина очень рвется. Говорит, бизнес стоит.
– Женщина, вы по записи? – устало спросила медсестра, глядя на мою агрессивную соседку.
– Мне только спросить! У меня вопрос на одну минуту! – дама попыталась просунуть голову у меня под мышкой, но я вовремя опустила локоть.
– У нас прием по талонам, – монотонно, как робот, продекламировала медсестра. Эту фразу она за сегодня произносила раз двести. – Если вам спросить, ждите, пока пройдет тот, кто по времени. Или идите в регистратуру.
– Я не буду ждать! Я имею право! Я буду звонить в Департамент здравоохранения! – дива перешла на визг. Слюна летела во все стороны. – Эта сумасшедшая меня не пускает! Она меня ударила!
Я удивленно вскинула брови.
– Ударила? – я повернулась к очереди. – Товарищи, вы свидетели. Я стою совершенно неподвижно. Как памятник здравому смыслу.
– Стоит она! Уйди с дороги, корова! – дама попыталась оттолкнуть меня двумя руками.
Вот тут она совершила фатальную ошибку. Одно дело – скандалить в очереди. Другое дело – переходить на личности в присутствии благодарной публики, которая уже выбрала своего героя.
Мой взгляд, медленно перемещаясь, остановился на ней. Улыбка испарилась, а глаза приобрели хищную остроту. Внутри меня не бушевала злость, лишь ледяная, просчитанная решимость и азарт зверя, который наконец-то увидел, как его жертва сама себя загнала в угол.
– Вообщем так, – я понизила голос до угрожающего шепота, но так, чтобы слышала вся очередь. – Покажите ваш талон.
– Что? – она опешила от резкой смены моего тона.
– Талон. Покажите. Бумажный или электронный. На экране телефона. Прямо сейчас. Вдруг вы временем ошиблись, мы же все переживаем. Вдруг у вас на двенадцать тридцать, а мы тут вас задерживаем?
– Нет у меня талона! Я же сказала, мне только спросить! – снова завелась она.
– Нет талона – нет приема, – отрезала я, копируя интонацию таможенника. – Вы нарушаете регламент. Вы создаете конфликтную ситуацию. Вы оскорбляете пациентов. И сейчас я, как добропорядочный гражданин, вызову охрану.
– Охрану? Да ты кто такая вообще?!
– Я? – я сделала паузу, наслаждаясь моментом. – Я та самая женщина на 11:15, чье время вы сейчас тратите.
Триумф талонной системы
На шум из кабинета выглянула сама врач – суровая женщина в очках с толстой оправой, похожая на завуча, которая сейчас будет отчитывать хулиганов.
– Что здесь происходит? Вы почему в дверях стоите? – строго спросила она.
– Марина Викторовна, – жалобно пискнула медсестра. – Тут пациентка без талона рвется, скандалит.
Врач сдвинула очки на нос и посмотрела на леопардовую даму поверх оправы. Взгляд был такой тяжелый, что золото на кардигане потускнело.
– Женщина. Вы по записи?
– Мне только спросить! Я к вам по поводу анализов мужа! Сидоров! Я вчера звонила! – затараторила дама, пытаясь включить режим «я же договаривалась».
– Сидоров? – врач нахмурилась. – Анализы Сидорова я отдала ему лично в руки сегодня утром. И все ему объяснила. А вам я по телефону сказала записаться на плановый прием, если остались вопросы.
Тишина в коридоре стала звенящей.
Акела промахнулся. Бизнесвумен с горящими сроками оказалась банальной женой, которая решила, что правила для нее не писаны.
– Да вы… да как вы смеете! – ее лицо пошло красными пятнами. Аргументы закончились, осталась только истерика. – Я на вас жалобу напишу! На всех! И на эту, – она ткнула в меня дрожащим пальцем с идеальным френчем. – Хамка неотесанная!
Она резко развернулась, едва не заехав своей необъятной сумкой дедушке по лицу, и, громко топая каблуками, понеслась по коридору прочь.
– И вам всего прекрасного! – радостно крикнула я ей вслед. – Берегите нервы! И бизнес!
Очередь выдохнула. Дедушка в жилетке поднял вверх большой палец. Зеленовласая девица тихо похлопала в ладоши. Бабушка с клюкой перекрестилась.
Мы победили. Здравый смысл и талонная система одержали верх над наглостью и леопардовым принтом.
Врач покачала головой, поправила очки и посмотрела на меня.
– Ну, заходите, защитница. Что у вас? На 11:15, говорите?
Я отлепилась от косяка, поправила лямку рюкзака и победно улыбнулась.
– Да, я на 11:15. Но знаете, доктор… – я выдержала театральную паузу, переступая порог кабинета. – Мне, вообще-то, только спросить.
Дверь закрылась, отрезая меня от внешнего мира. Очередь за дверью одобрительно загудела, готовясь к новому долгому ожиданию. А я, мысленно потирая руки, достала свою толстую медицинскую карту. Спрашивать я собиралась долго. И очень, очень обстоятельно. Раз уж отвоевала свое право, надо использовать его на все сто процентов.
А леопардовая дама, скорее всего, сейчас терроризировала регистратуру. Но это была уже совсем другая история. Систему не сломать. Особенно, если на страже стоят обычные уставшие женщины в джинсах, которым больше нечего терять, кроме своей очереди на 11:15.
Случалось ли с Вами подобное? Пропускаете ли вы таких хитрых пациентов?
Подписывайтесь на канал и поддержите меня, пожалуйста, лайком .
Буду всем очень рада! Всем спасибо!
Абзац жизни рекомендует: