Почти в то же самое время, но только на другом конце огромного города происходили несколько иные события. Начать здесь следует небольшим отступлением, позволяющим выяснить, как сложилась жизнь у других, не менее важных, персонажей той редкой истории. Укоров Константин Николаевич, после того как сыграл немаловажную роль в судьбе участкового, и сам недолго оставался у дел: он оказался замешанным в одной преступной афере, связанной с хищением и отмыванием государственных денег. Доказать ему, к неудаче следственных органов, так ничего и не получилось, но самому ему пришлось по-быстрому увольняться, дабы не стать заложником более щекотливого положения. Имея на тайных офшорах накопленные финансы, выраженные в довольно крупном эквиваленте, у бывшего полковника хватило наглости затребовать ещё и деньги, причитавшиеся на приобретение благоустроенного жилья; общей суммой они равнялись четырём миллионам рублей. Нажитых средств с избытком хватило на покупку шикарного двухэтажного дома, расположенного в элитном районе Рос-Дилера; именно туда, имея определённую предрасположенность к зависимой игромании, и направился отставной военный, бывший служащий московского военного штаба.
- Лиданька, - сказал он возлюбленной женщине, склоняя к переселению в центр игорного бизнеса, - сейчас это самый элитный город, и туда едут только богатые люди. Поверь, даже у Президента там имеется дачная вилла, где он проводит каждые выходные, а заодно и свободные дни. Мы, обещаю, купим себе хорошенький особняк – где-нибудь рядом? – и будем соседями с Главой государства.
Весомое заверение, а главное, заманчивая перспектива «поселиться среди знатных людей Великой страны» (а соответственно, считаться им равной), сделали обманное дело, и Аронова, ни сколечко не колеблясь, то́тчас же согласилась. Впоследствии легковерная женщина, конечно же, поняла, что совершила самую непростительную ошибку; но случилось её прозрение только тогда, когда проявилось пристрастие гражданского мужа (не сильно он спешил брать её замуж, памятуя о неких нечестных проделках) к различным азартным играм; на них он потихоньку оставлял всё нажитое в недалёком прошлом нечестное состояние (как пришло, точно так же и уходило!). Их общие капиталы, на какие Лидия рассчитывала обеспечить себе безбедную жизнь, безжалостно таяли, и вставал серьёзный вопрос, что скоро им нечем станет платить по счетам, необходимым для мало-мальски нормальной жизни. Касаясь новоиспеченного супруга-избранника, он пристращался всё более к выпивке, терял человеческий облик, значительно похудел, противно осунулся, оброс неровной щетиной, гадко обрюзг – короче, не выглядел уж тем солидным мужчиной, что ловко попался в коварные сети красивой авантюристки, злобной, бесстыдной, любившей (за чужой счёт!) красиво пожить.
Именно на почве незапланированных растрат всё последнее время у них происходили нешуточные конфликты, возникавшие всякий раз, когда Укоров собирался идти на очередное ночное азартное игрище. Если лицом он и превратился в отвратного, начинавшего опускаться, бомжа, то одежду пока ещё имел дорогую и элегантную. Сохраняя представительный вид и имея наличные деньги, бывший штабной офицер без лишних вопросов принимался в любых казино, в многочисленном количестве имевшихся в городе. Вот и сейчас, глава порочной семьи, так и не ставшей прочной, нарядился в лоснившийся блеском серый костюм; его только-только доставили из местной химчистки. Сегодня он намеревался идти играть в долг, задавшись пагубной целью: в качестве залога поставить на кон их комфортабельный особняк. Последнюю машину он проиграл накануне.
- Ты никуда не пойдёшь! - изображая уверенную, а где-то даже настойчивую позицию, преградила Аронова предательский путь; она упёрла руки в боки и встала в «предуличном» коридоре, оказавшись напротив входной двери и закрывая собою выход. - Хватит уже, наверное! Ты и так-то, пьянь подзаборная, проиграл всё, что возможно и что невозможно. В долги нас хочешь втянуть?! Знала бы я, что так в конце концов обернётся – ни за что бы с тобой не связалась! Какая же полная дура тогда я была, когда бросала настоящего мужика, пусть и бесперспективного, но всюду в себе уверенного. Теперь вот гублю себя рядом с грязной помойной «тряпкой», жалким отребьем…
Она ещё много чего хотела сказать, изливая душу в потоке пылкого красноречия. Всё последнее время, наблюдая, как стремительно рушится, к чему она раньше стремилась, вероломная женщина едва ли не каждый вечер плакала, сожалея о сделанной ею фатальной ошибке. Рот ей заткнул гневный окрик изрядно набравшегося избранника:
- Брысь с дороги, мерзкая шлюха! Меньше будешь поганым хвостом крутить… я уже зна-а-ю, что ты давно подыскиваешь мне какую-нибудь замену. Вот только второго такого, как я, тебе найти навряд ли удастся. Почему? Ты давно уже «отработанный материал», а я последний, кто из – нормальных! – людей на тебя бы позарился.
Он неприветливо захихикал надсадным смешком. Его же милая жёнушка вдруг начала задыхаться от гнева; она то покрывалась пунцовой краской, то следом бледнела, потому как никак не могла переваривать выданные ей обидные оскорбления. Не в силах справиться с необузданными эмоциями, Лидия попыталась излить их в виде жёсткой пощёчины; однако рука её была остановлена вторым человеком, хотя и пьяным, но не до конца потерявшим зрительную ориентацию. Несмотря на непотребное состояние, стойкий пропойца всё же сумел перехватить предназначавшуюся ему хлёсткую оплеуху.
- Ты что это, тварь поганая, меня ударить, что ли, хотела? Да ты понимаешь, с кем посмела связаться? Я же тебя раздавлю словно сопливую гниду!
Для пущей убедительности полупьяный поклонник сопроводил произнесённые угрозы причинением чувствительной боли: схватил роскошные волосы, нагнул книзу всё ещё бесподобную голову, а следом жёстко бросил слабую женщину на гладкий, до блеска отполированный, пол. Внезапно на Укорова нахлынули настолько неприятные ощущения, что он (сам не ведая почему?) поставил себя на место обманутого Павла Аронова да и представил, что именно его предала, а затем обобрала и аморальная, и падшая женщина. От чудовищной, гадкой, подлой несправедливости Константин Николаевич опьянел значительно больше; мозг его, затуманенный, сковало невыразимой жестокостью; он потерял над собою всякий контроль и, охваченный неописуемой яростью, принялся нещадно избивать несказанно любимую пассию. Продолжая удерживать шикарные локоны, перемещал извивавшееся туловище по ровной поверхности, заодно наносил многочисленные удары – пинал ногами, обутыми в прочные, пока ещё дорогие, ботинки. Бил отчаянно, не разбирая куда попало.
- Убью, поганую «суку»! - сопровождал он беспощадное избиение громкими криками. - Вероломная мерзавка, ты мне всю жизнь испортила! Именно ты, тварь болотная – до бесконечности жадная! – вынудила меня пойти на грязное дело, связанное с хищением государственных денежек. И конкретно из-за тебя, паскудная дрянь, я лишился высокопоставленной должности да тёплого местечка в штабе Центрального военного округа!
Единственное, что Лидия сумела сделать в той непростой ситуации (естественно, не имея достаточной возможности сопротивляться более физически развитому мужчине), – верещать как будто бы резанная; она пыталась хоть кото-то призвать в тяжёлую минуту на помощь. Не теряя попусту времени, Укоров точно и не собирался прекращать безумное буйство; напротив, объятый безудержной яростью, он наносил удары твёрдой поверхностью жёстких туфлей – бил и по гладкой коже лица, и по уже немного обрюзгшему стану. Он моментально превращал некогда страстно любимую женщину в одно сплошное синюшное чудище.
- Помогите! Спасите! - голосила терзаемая мученица что было мочи, всё больше становясь похожей на уродливого, спустившегося с небес гуманоида; постепенно она покрывалась синяками и ссадинами, а также обливалась собственной кровью, обильно вытекавшей из повреждённого носа, расквашенных слизистых поверхностей губ, лопнувших гематом (она спускалась по изуродованным щекам и смачивала и пол, и одежду).
Достигнув пятнадцатилетнего возраста и начиная понемногу соображать, Алёша, так же как и распутная мама, почти сразу же пожалел, что выбрал более перспективное общество военного отчима; он давно уже старался вечерами не находиться дома, когда дядя Костя сначала как следует напивался, а опьянев, начинал качать диктаторские права. Постепенно состоявшийся пьяница набирался всё больше и больше, а достигнув привычного состояния, отправлялся в игорные заведения; в них он на первых порах просадил все наличные и электронные сбережения, а впоследствии пустился продавать накупленное имущество, приобретённое в период воинской службы. Охваченный непонятным предчувствием, в тот день подросток почувствовал небольшое недомогание и посчитал возможным, что может остаться дома; единственное, он предпочёл запереться внутри личной комнаты, где, одев наушники, принялся слушать громкую музыку, чтобы не слышать каждодневного скандального буйства, постоянно теперь происходившего между родимой матерью и ненавистным сожителем. Когда снизу (комната мальчика, как и остальных домочадцев, располагалась на втором этаже) послышались подозрительные шумы, непривычные, похожие на удары, резонансной волной шедшие сначала по полу, а потом передававшиеся на стены, Аронов-младший снял с одного уха наушник и стал внимательно вслушиваться. Вдруг ему почудилось, что снизу доносятся мамины призывы о помощи… Чтобы убедиться в тревожном сигнале, показавшемся крайне значимым, он весь обратился в слух. Теперь отчётливо слышалось, что самая родная женщина в мире попала в безысходную ситуацию и молит о милосердной пощаде; походило, что обезумевший избранник в полной мере потерял над собой контроль и нещадно её избивал.
Как и все молодые люди, юный подросток имел горячий характер и не научился ещё вначале думать, а следом что-либо действенное предпринимать. Он стремглав устремился вниз, чтобы хоть как-то отвлечь семейного дебошира, а заодно и посодействовать неразумной, жизненно непутёвой, родительнице. Когда он сбежал по межэтажной лестнице, начинавшейся тут же, прямо при входе, но только в конце коридора, то оказался в самой гуще жестоких событий. Лида к кульминационному моменту пришла в неузнаваемое состояние и сделалась, от жутких кровоподтёков и беспрестанно струившейся крови, воистину страшной. На долгие раздумья времени не было – шуровать нужно было решительно. Уверившись в скоротечной мысли, требовавшей вмешаться, отважный мальчик помчался на кухню. Вход в неё располагался в середине длинного коридора, соединявшего огромную залу и все подсобные помещения, какие существовали на стороне, противоположной лестничному проёму, следовавшему на верхние помещения.
Лёгкая тень, промелькнувшая с левого боку, не осталась незамеченной жестоким терзателем; тот сразу же понял, что (именно!) она означает. «А-а, «ублюдочный выродок», да ты решил вмешаться и помочь развратной, напрочь падшей, мамаше, - сообразил обезумевший пьяница, сумевший распознать появившуюся из неоткуда иную опасность, - ничего… пусть подленькая мерзавка пока подождёт – никуда не денется! – я же займусь её и непослушным, и никудышным сынком. Знали бы вы, - сделал он обращение в общем, - до какой степени они мне все опротивели?» Только подумав, домашний тиран бросил истекавшую кровью измученную родительницу и метнулся вслед за спешившим ей в помощь бесстрашным защитником. Тот аккурат забежал на кухню и теперь выбирал, чем бы таким воспользоваться о что бы применить в качестве губительного орудия, способного вырубить физически сильного неприятеля. Помещение было большим, периметром доходившим до двадцати пяти метров в квадрате; посередине находился объёмный стол, предназначенный для каждодневной готовки; сверху располагался специальный держатель, включавший в себя разнообразные ножи, тяжёлые сковородки и другие, вспомогательные в поварском ремесле, предметы; по бокам расставлялись различные шкафчики, между которыми монтировались ещё и посудная мойка, и газовая плита.
Алёша как раз раздумывал, чем же будет лучше воспользоваться, когда в кухонных помещениях появился очумевший приёмный родитель; он желал довести проявившего ребёнка до состояния идентичного, к какому чуть раньше привёл его порочную мамочку. Как бы не желалось пустить мерзкому типу побольше поганой кровцы, хваткий подросток всё же сообразил, что если возьмёт сейчас какой-нибудь нож, то непременно никчёмного человека убьёт. Впоследствии непродуманный, полноценно неосторожный, поступок будет грозить ему огромными неприятностями, а могут ведь даже и посадить… Повертев пару секунд широкий тесак, применяемый при рубке крупных костных образований, отбросил его в сторонку и схватил тяжёлую чугунную сковородку. Сделав широкий замах, бойкий парень кинулся на гнусного отчима. Тот не стоял в тупом бездействии и сумел приблизиться на близкое расстояние, равное полутора метрам. Дальше последовал хлёсткий удар, направленный закругленной частью в голову пьяного выродка; тот практически не соображал, что перед ним находится несовершеннолетний ребёнок, и собирал наподдать ему не меньше чем матери. У бывалых людей, пусть и с пьяной координацией, но получивших профессиональную выучку к ведению рукопашного боя, в моменты опасности приобретённые навыки значительно обостряются; то есть они остаются способными оказывать яростное противодействие и мастерски проводят эффектные приёмы, наработанные долгими, усердными тренировками. Точно так же поступил и отставной полковник Укоров, оказавшийся в славном прошлом морским пехотинцем: он легко перехватил сокрушительный взмах, предназначавшийся ошалелой головушке, и ответным тычком кулака поразил настырного пасынка прямо в нос. Характерный хруст обозначил хрящевой перелом, что подтверждалось обильным выделением слёз и заструившейся кровью. Хвать! Подраставший мальчик оказался не настолько неготовым переносить болевое, отчасти шоковое, влияние – он смог увидеть и среагировать на следующую мотивацию, пинком направленную в упругий живот. Увернувшись, отскочил на полметра в сторону, а следом неподражаемым прыжком вернулся обратно, чтобы повиснуть на шее у расшалившегося обидчика. Он цепко обхватил её не окрепшими, но жилистыми руками. Для пущей верности попытался вонзить острые зубки в заросшую щетиной шершавую щёку. Но и Укоров не был неподготовленным к предпринятому манёвру полным профаном: он успел просунуть правую руку, в связи с чем передние резцы вонзились в кожу более грубую, менее болезненную. Но и «ошибочного укуса» оказалось достаточно, чтобы вызвать с лужённой глотки звериный крик, наполненный крайне непривлекательным ощущением. Приёмный родитель предпринял немыслимую попытку сбросить «маленького змеёныша». Тот вцепился так прочно, что неудачное движение, произведённое моральным уродом, привело к отделению кожно-мышечной ткани, оторвавшейся от тыльной части ладони. Образовавшееся отверстие мгновенно наполнилось обильно выделявшейся кровью.
В ожесточенной схватке, произошедшей с жестоким мучителем, худощавый подросток словно бы обезумел: он прочно вцепился руками в заднюю часть пиджака, одетого на озверевшего отчима, и, не давая скинуть, готовился снова попробовать молодые острые зубки и вцепиться в любую часть ненавистного тела, давно уже немытого, неприятно вонючего. Делать ему ничего не пришлось. Сумев более-менее прийти в себя, избитая мать выхватила из специального колчана, висевшего тут же, при входе с улицы, тонкую, но прочную клюшку, и, вооружённая, вбежала на кухню. Она подоспела как раз вовремя и завершила поистине сумасшедшую схватку: чёткий, внушительный удар, содержавший в себе всю ту огромную ненависть, на какую оказалась способна слабая женщина, измученная как морально, так и физически, попал в заднюю часть головы, куда обычно воздействуют опытные спецназовцы, желающие погрузить в глубокое забытьё, беспросветное, долгое. Исход поединка случился решённым, и стукнутый мужчина, вмиг потерявший сознание, прямо так, всем лицом вниз, плюхнулся на пол. Смелый подросток, утирая багряную влагу, липкие сопли и слёзы обиды, оставаясь в запале, остервенело пнул ногой бездвижного человека, ставшего окончательно ненавистным; он направил нехилый пендаль по мерзкой физиономии и поступил так даже несмотря на то, что тот был полностью не опасен, не представлял реальной угрозы, просто разгорячённому парню непременно потребовалось выразить неуправляемые эмоции.
- Хватит, сынок! - окликнула его Лидия, когда он собрался и дальше продолжить избивать безвольного человека. - Он своё получил, а нам необходимо подумать, как поступить в дальнейшем; да и вообще… как стоит жить. Здесь нам, уж точно, оставаться нет никакого резона, да и опасно к тому же. Нам надо прикинуть, где перекантоваться первое время, и возвращаться обратно в Москву… Хотя о чём это я?! Нас и там совершенно никто не ждёт: мужнину квартиру, поддавшись на уговоры сладко певшего ирода, обещавшего золотые горы, манны небесные и кисельные берега, я, дурочка доверчивая, взяла продала; а больше у меня ничего и нет – всё в жизни я, наивная, «просра́ла». Только вот этот дом пока и остался, - говорившая женщина печально вздохнула и, готовая расплакаться, горестно всхлипнула: - Да и он сейчас представляет большую опасность. При том образе жизни, что ведёт сейчас наш «дорогой благодетель», скоро и вовсе пойдёт с молотка и будет выставлен на торги.
- И зачем ты только кинула папу? - с невероятной злостью (то ли выражая отношение к непростительному поступку матери, то ли всё ещё находясь под воздействием едва-едва завершённой схватки?) промолвил рано повзрослевший ребёнок; его зрачки мгновенно наполнились ярко-красным оттенком (предпоследнее слово он приравнивал к понятию «развела»). - Жили бы сейчас, как раньше, все вместе и ни в чём не нуждались. С этим же, - он кивнул в сторону распластавшегося на кафельном покрытии противного человека, - я чего-нибудь непременно придумаю, а пока давай-ка грязного борова свяжем да куда-нибудь спрячем. Пусть он немного проспится, придёт в себя, потом всё равно ничего не вспомнит.
- Да, пожалуй, ты прав, - согласилась избитая женщина со взрослыми доводами, поступившими от жёсткого сына (сама она ещё в себя не пришла, не обрела необходимого душевного равновесия, а находилась под властью сиюминутных эмоций). - Тем более что податься нам в Рос-Дилере некуда: близкими либо знакомыми мы так и не обзавелись, а деньгами на отель мы давно не располагаем – скоро по счетам платить будет нечем.
Без слов понимая, что следует делать, мать вместе с ребенком, столь рано познавшим бессмысленную жестокость, быстренько спеленали разбушевавшегося хозяина, являвшегося гражданским мужем и ненавистным отчимом. Применяя обыкновенный «скотч», они предусмотрительно скрутили и руки и ноги, а следом, как и договорились, спустили бессознательное, давно негрузное тело, в подвальные помещения. Попасть в подземную часть шикарной постройки можно по продолжению лестницы, шедшей на второй этаж, в спальные помещения. Как и во всех однотипных домах, там располагались мастерская комната, кладовая каморка, сборище всякого хлама, и газовая котельная. Оказавшись внизу (в целях собственной безопасности, чтобы полностью ограничить движения и исключить повторное нападение), Укорова дополнительно перемотали липкой лентой и вокруг всего остального тела; получилось некое подобие кокона, какой обычно используют гусеницы для превращения в бабочек. Предпринятые меры содержали и некую завуалированную иронию, словно два страждущих домочадца намеревались переделать опускавшегося всё ниже гнилого пропойцу (да чего уж там говорить?), почти настоящего бомжа, в знатного красивого принца.
