— При чем здесь квартира? — Юля осела на стул. — Это была воля дедушки. Он ее сам заработал, он хотел, чтобы у меня был свой угол.
— Мало ли что он хотел на словах. Мы с бабушкой уже все решили. Квартиру продадим. Деньги разделим между мной, моей сестрой и бабушкой.
— Мама, мне действительно плохо, — Юля плакала. — Дедушки нет, с работой из-за этой сыпи все сложно, и я чувствую себя в этом доме абсолютно лишней.
Мне кажется, мы перестали слышать друг друга. Помнишь, как мы общались, когда я жила отдельно? Почему сейчас все так?
Дарья Васильевна даже не повернула головы в сторону старшей дочери...
— Мам, я дома! — Лиля впорхнула в кухню, на ходу стягивая яркий шарф и бросая его на обеденный стол, прямо на чистые салфетки.
Дарья Васильевна мгновенно преобразилась. Она широко улыбнулась и буквально отодвинула Юлю плечом, чтобы шагнуть навстречу младшей дочери.
— Лилечка! Девочка моя пришла! Садись скорее, я твой любимый пирог разогрела. Рассказывай все скорее.
Знаешь, Лиль, я ведь всю жизнь мечтала именно о такой доченьке. О той, которая будет приходить, обнимать меня и все-все мне рассказывать. Чтобы мы были как подружки, чтобы душа в душу…
Юле стало совсем тошно.
— Мам, — тихо позвала она. — Я ведь только что тебе это и пыталась делать. Я рассказывала тебе, что у меня на душе…
Дарья Васильевна обернулась на секунду.
— Юль, не начинай. Вечно ты со своим нытьем. Видишь, ребенок из школы пришел, она устала.
Иди лучше в комнате у себя приберись, а то муж твой скоро придет, а у вас там опять пыль, наверное.
— Лиля тоже могла бы прибраться, хотя бы свои вещи в прихожей поднять, — Юля указала на брошенную сумку.
— Не трогай сестру! — отрезала мать. — Ей нужно об учебе думать, а не об уборке! Я сама за ней уберу, мне не трудно.
А ты сидишь дома целыми днями, могла бы и больше по хозяйству помогать, раз уж мы вас приютили.
Юля выскочила из комнаты. Ушла, чтобы не наговорить га..достей.
***
В спальне ее ждал муж — он только что вернулся после смены.
— Опять? — спросил он, глядя на то, как Юля судорожно ищет тюбик с мазью.
— Мама сказала, что всегда мечтала о такой дочери, как Лиля, — Юля всхлипнула, размазывая крем по воспаленной коже. — Прямо при мне. Будто меня вообще не существует. Или будто я какое-то недоразумение.
— Юль, нам нужно уезжать, — муж обнял ее за плечи. — Как только я получу расчет за этот объект и мы доделаем документы, мы снимем хоть комнату. Здесь ты себя просто уничтожишь.
— Но ведь папа… с ним все иначе, — Юля уткнулась лбом в его плечо. — Ты видел, как они с твоим папой сдружились? Они же как настоящие товарищи. Папа со мной так никогда не разговаривал, как с тобой.
— Твой отец — золотой человек, — согласился муж. — Но он не может пойти против Дарьи Васильевны.
Ты же видишь, он молчит, когда она на тебя срывается. Он боится лишнего слова сказать, чтобы не начался скан...дал на всю квартиру.
— Я так надеялась, что дедушкина квартира станет нашим спасением, — прошептала Юля. — Он всегда говорил: «Юленька, она тебе останется, ты у меня старшая, ты хозяйкой будешь».
Я так хочу забрать его фотографии, просто посидеть там в тишине. Мне кажется, там я бы выздоровела…
— Подожди, — муж нахмурился. — А что говорит твоя мама об этой квартире?
— Она уходит от разговора. Говорит, что сейчас не время, что нужно вступить в наследство, что бабушка плохо себя чувствует. Наверное, свои планы у нее на эту недвижимость…
***
На следующее утро скан..дал разгорелся с новой силой — поводом стала немытая чашка, оставленная Лилей в раковине, за которую мать снова отчитала… Юлю.
— Почему ты нападаешь на меня? — Юля не выдержала и повысила голос. — Лиля бросила эту чашку! Лиля не заправила постель! Лиля получила очередную двойку, а ты идешь и покупаешь ей новый телефон, чтобы она «не расстраивалась»!
Почему ко мне никогда не было такого отношения? В десять лет, когда я заболела, ты вместо поддержки говорила мне, что я выгляжу неопрятно!
— Как ты смеешь! — Дарья Васильевна ударила ладонью по столу. — Я всю жизнь на вас положила! Я ночей не спала!
— Ты не спала над Лилей! — крикнула Юля, и слезы брызнули из глаз. — А я в это время после падения с велика сама себе бинты меняла, чтобы простыни не пачкать, потому что ты ругалась на лишнюю стирку!
Мама, я ведь люблю тебя, я за тебя жизнь отдам, если надо будет. Почему ты меня так ненавидишь?
— Я тебя не ненавижу. Ты просто неблагодарная. Мы пустили вас в дом, кормим, поим, пока твой муж копейки приносит. А ты еще смеешь голос повышать?
— Мы платим свою часть за коммуналку и покупаем продукты! — вставила Юля.
— Этого мало! Вы живете в комфорте, который создала я. И если тебе что-то не нравится — дверь там.
Но знай: если уйдешь сейчас, никакой дедушкиной квартиры ты не увидишь.
— При чем здесь квартира? — Юля осела на стул. — Это была воля дедушки. Он ее сам заработал, он хотел, чтобы у меня был свой угол.
— Мало ли что он хотел на словах. Мы с бабушкой уже все решили. Квартиру продадим. Деньги разделим между мной, моей сестрой и бабушкой.
Тебе ничего не положено — ты замужем, вот пусть муж о тебе и заботится. А Лилечке нужно будет жилье в столице, когда она поступать поедет.
Юля опешила:
— Значит, все, что дедушка строил, во что он вкладывал душу, просто пойдет на «старт» для Лили, которая даже школу закончить нормально не может? — спросила она.
— Именно так. Лиля — тонкая натура, ей поддержка нужна. А ты… Обойдешься, в общем.
Глава семейства заглянул в комнату — видимо, хотел узнать, почему женщины шумят. Он виновато посмотрел на Юлю и отвел глаза.
— Антон, скажи ей! — прикрикнула Дарья Васильевна.
— Юленька, — тихо произнес отец. — Ну, мама в чем-то права. Лиле будет труднее в жизни. Ты у нас сильная, у тебя муж есть. А квартира… это семейное имущество.
— Папа, и ты туда же? — Юля почувствовала, как по спине пополз знакомый жар — предвестник нового приступа. — Вы же сами говорили, что все имущество разделено, что я не останусь на улице. Вы же обещали!
— Обстоятельства изменились, — отрезала мать.
— Знаете что... — Юля встала, ее всю трясло. — Я никогда не думала, что скажу это. Я вас безумно люблю, и это, наверное, мое проклятие.
Но сейчас, глядя на то, как вы методично меня уничтожаете... я не хотела бы иметь таких родителей. Лучше быть сиротой, чем чувствовать, что тебя предали самые близкие люди.
— Вон! — завизжала Дарья Васильевна. — Вон из моего дома! Собирай свои вещи и уходи со своим мужем-не у..дачником! И не смей мне больше звонить!
Юля выбежала из кухни. Она лихорадочно скидывала вещи в чемодан, когда услышала, как мать в соседней комнате набирает номер бабушки.
— Мама, ты представляешь, что эта ... устроила? — громко, чтобы Юля слышала, говорила Дарья Васильевна в трубку. — Она кричала на меня, оскорбляла последними словами!
Сказала, что мы ей по гроб жизни должны. Мужу своему пишет, что я — мон...стр. Да, я видела в телефоне!
Представляешь, какая неблагодарность? Мы ее приютили, а она... Конечно, никакой квартиры! Правильно, мама, не общайся с ней, даром она нам не сдалась!
***
Вечером, когда муж вернулся с работы, Юля уже сидела на чемоданах в прихожей. Ее лицо было почти полностью закрыто высоким воротом кофты, но красные пятна все равно проступали у самых глаз.
— Мы уходим? — спросил он, бросая взгляд на закрытую дверь кухни, откуда доносился смех Лили и ласковый голос матери.
— Прямо сейчас, — ответила Юля. — В никуда. К друзьям, в хостел, на вокзал — мне все равно. Если я останусь здесь еще на час, я просто не выдержу — я все тут разнесу!
Муж молча кивнул и подхватил чемоданы. Антон Сергеевич выскочил вслед за ними, когда лифт уже приехал.
— Юль, подожди! — он протянул ей сверток. — Вот, возьми. Здесь немного денег, я отложил со своей заначки. И... вот.
Он протянул ей старый кожаный фотоальбом.
— Это дедушкины фотографии. Я забрал их из квартиры, пока мать не видела. Она хотела их в гараж отвезти или выкинуть, сказала — хлам. Забирай.
Юля прижала альбом к груди.
— Спасибо, пап.
— Прости меня, дочка, — шепнул он, озираясь на свою дверь. — Ты же знаешь, какая она. С ней невозможно спорить…
— Можно, пап. Просто ты выбрал покой. Прощай.
***
Юля с мужем через некоторое время сняли крохотную квартирку на самой окраине города. Юля успокоилась — даже сыпь ее меньше беспокоить стала.
Месяца через три ей пришло сообщение от Лили:
«Мама просила передать, что квартиру дедушки продали. Твоя доля — ноль. И не вздумай приходить на мой день рождения, ты испортишь всем праздник своим видом».
Юля, к своему собственному удивлению, никаких эмоций от этого сообщения не испытала. Вот вообще. А вечером муж интересные новости принес:
— Твой отец звонил мне сегодня в обед, — муж вздохнул. — Говорит, в доме а..д. Лиля бросила учебу, требует машину, Дарья Васильевна плачет каждый день, а обвиняют во всем... как ты думаешь, кого?
— Меня? — Юля усмехнулась.
— Тебя. Говорят, это ты их сглазила своим уходом. Отец просил тебя позвонить маме, извиниться.
Юля хихикнула:
— Ага, сейчас. А физиономию им вареньем не намазать? Пусть живут, как хотят. Надоело мне вечно во всем быть виноватой…
Давай считать, что семьи у меня нет? С этого момента я — сирота…
***
Жизнь Юли достаточно быстро наладилась — болезнь беспокоила все меньше, с работой проблем больше не было, с мужем отношения стали еще гармоничнее.
От отца она узнавала все новости: Лиля родителям такую жизнь устроила, что они взвыли.
Бабушке вдруг понадобилась «старшенькая, моя самая любимая внученька», мать тоже изъявляла желание помириться с дочерью.
А Юля… У Юли по-прежнему никого, кроме мужа, не было.