— Ты должна понять одну простую вещь: это всего лишь инстинкты, Неля. Чистая физиология, ничего личного. Я мужчина, так устроена природа.
Муж сидел напротив нее за обеденным столом.
— Инстинкты? — протянула Неля. — То есть шестнадцать лет твоих отношений с этой женщиной — это просто затянувшийся инстинкт?
Леня, нашему старшему сыну девятнадцать. Ты хочешь сказать, что почти всю его жизнь ты жил с кем-то еще?
— Я не говорю, что это правильно, — он сложил руки на груди. — Я говорю, что это не имеет отношения к моим чувствам к тебе.
Ты — моя жена, мать моих детей. Мы вместе двадцать лет. Разве это не показатель?
— Показатель чего? Твоего умения виртуозно лгать? Ты понимаешь, что мне сейчас рассказали?
У тебя там ребенок. Мальчику год и два месяца. Ты осознаешь, что это значит?
— Да, ребенок есть, — Леня кивнул. — Я его признал, я буду помогать. Но я не собираюсь к ней уходить.
Там нет ничего серьезного, Нель. Обычная ин три..жка, которая затянулась. Ну, так получилось.
Она знала, на что шла. Она знала, что у меня есть ты, есть другие женщины.
— Другие? То есть их было много?
— Какая теперь разница? — Леня вздохнул. — Если ты хочешь честности, я могу рассказать о каждой.
О той блондинке из юридического отдела, о подруге твоей сестры…
Если тебе от этого станет легче, я выложу все подробности.
Но зачем? Это ж грязно, Нель. Я не хочу тащить ее в наш дом, хотя ты сама сейчас меня заставляешь.
— Ты уже притащил ее сюда, — прошептала она. — Она спала в моей пост..ели… Пока я была в роддоме с младшим, она была здесь?
— Пару раз, — неохотно признал он. — Но я же говорю: для меня это пустяк. Я люблю тебя. Я хочу сохранить нашу семью.
У нас трое детей, Неля. Ты подумала о них? Пятилетнему Мише как ты объяснишь, что папа больше не живет с нами? А старшим?
Ты хочешь разрушить все из-за моей минутной — ну, хорошо, многолетней — слабости?
— Слабости… — Неля закрыла глаза, и перед ней поплыли круги. — Мне сорок один год.
Мы планировали отметить двадцатилетие свадьбы через месяц. Я тебе верила… А ты столько лет мне врал!
— Неля, послушай меня внимательно, — муж подался вперед. — Мы можем все исправить. Давай дадим себе время. Полгода.
Просто попробуем прожить эти полгода, восстановить доверие. Я прекращу все контакты с ней. Вообще все, кроме обязательных выплат на ребенка.
— Ты прекратишь отношения с женщиной, которая была в твоей жизни шестнадцать лет? — Неля горько усмехнулась. — Ты веришь в это сам?
Она ведь все знала. Знала про меня, знала про других твоих... И она все равно была с тобой. Она «любит» тебя, как она говорит.
— Мало ли что она говорит, — Леня раздраженно отмахнулся. — Она просто хотела закрепиться, родила, думала, я уйду к ней.
Но я здесь. С тобой. Это ли не доказательство того, что ты для меня важнее всех?
— Я не могу, Леня, — Неля поднялась со стула, пошатываясь. — Мне кажется, меня разрезали на мелкие куски.
Как я должна ложиться с тобой в одну пост..ель, зная, что ты только что обнимал другую?
— Время лечит, — уверенно произнес он. — Через месяц ты успокоишься. Через три — начнешь забывать детали.
Через полгода мы будем вспоминать это как страшный сон, который сделал наш брак только крепче.
***
Прошло четыре месяца с того страшного разговора. Неля просыпалась по ночам от собственного крика, ей снились лица женщин, которых она никогда не видела, но чье присутствие в своей жизни ощущала почти физически.
— Мам, ты опять не ешь? — девятнадцатилетний сын зашел в кухню и с тревогой посмотрел на ее нетронутую тарелку.
— Нет аппетита, сынок. Не переживай, — Неля попыталась улыбнуться.
— Мы же все видим, — тихо сказал он, садясь рядом. — И я, и Катя. Мы понимаем, что происходит что-то ужасное.
Отец ходит как ни в чем не бывало, а ты таешь на глазах. Может, хватит это терпеть?
— У нас семья, — Неля отвела взгляд. — Вашему младшему брату нужен отец.
— Ему нужна здоровая мать, — отрезал сын. — Я не маленький, я все понимаю. Если он предал тебя столько раз, он не изменится.
— Он обещал, — прошептала Неля скорее самой себе, чем сыну.
На кухню зашел глава семейства.
— О, все в сборе! — бодро воскликнул он. — Неля, я заказал столик в том итальянском ресторане на субботу. Помнишь, ты хотела сходить?
— Я ничего не хочу, Леня, — ответила она, не оборачиваясь.
— Ну опять ты за свое! — он недовольно поморщился, проходя на кухню. — Четыре месяца прошло. Я выполняю все твои условия.
Я дома вовремя, телефон не прячу, с той не общаюсь. Что еще тебе нужно?
— Мне нужно, чтобы эта боль утихла, — Неля наконец посмотрела на него. — Но она не утихает. Становится только хуже.
Каждый раз, когда ты подходишь ко мне, я представляю ее. И ту, другую. И третью. Леня, ты рассказал мне подробности о каждой. Зачем? Чтобы я мучилась еще сильнее?
— Я хотел быть честным до конца! — он всплеснул руками. — Разве не об этом мечтают женщины? О полной прозрачности? Я вывернул перед тобой душу, а ты используешь это как оружие против меня.
— Ты вывернул не душу, а грязь, — тихо сказала Неля. — Ты сказал, что у тебя это «просто так», «ничего серьезного». Но это «ничего серьезного» разрушило двадцать лет моей веры.
Ты понимаешь, что я все эти годы отдавала тебе всю себя? Я жила твоими интересами, твоими проблемами. Я была уверена, что у нас идеальный брак.
— Он и был идеальным, пока ты не узнала правду, — парировал Леня. — Значит, дело не в моих поступках, а в твоем восприятии.
Я ведь не стал хуже как отец или как муж в бытовом плане. Я обеспечиваю семью, я содержу дом. Что изменилось в реальности?
— Изменилась я, — Неля подошла к окну. — Я больше не та женщина, которая любила тебя без памяти.
Я смотрю в зеркало и вижу там незнакомку. Мне сорок один год, а я чувствую себя на восемьдесят.
— Это депрессия, — авторитетно заявил муж. — Тебе нужно развеяться. Поехали в отпуск? Только вдвоем. Детей оставим на бабушку.
— Чтобы ты там тоже нашел «инстинктивную разрядку»? — она обернулась, и в ее глазах впервые за долгое время блеснула искра гнева. — Леня, ты даже не раскаиваешься.
Ты просто ждешь, когда я «переболею», чтобы продолжать жить как раньше.
— А как я должен раскаиваться? — он начинал терять терпение. — Ползать на коленях?
Я признал ошибки, я предложил план спасения семьи. Я отказался от общения с той женщиной, хотя у нас общий ребенок.
Я приношу жертву ради нас. А ты только ноешь и попрекаешь меня прошлым.
— Жертву? — Неля невольно рассмеялась. — Ты называешь жертвой то, что ты перестал изменять?
Это норма, Леня! Это база, на которой строится брак. А для тебя это подвиг.
— Знаешь, — он подошел вплотную. — Другие женщины были бы счастливы, что муж выбрал их.
Та, другая, до сих пор пишет мне, умоляет о встрече, говорит, что любит любого, даже такого «предателя», как ты меня называешь. Она готова принимать меня любым.
— Так иди к ней! — крикнула Неля. — Почему ты еще здесь?
— Потому что я обещал детям! — он тоже перешел на крик. — И потому что я ценю наш комфорт.
Мы столько лет строили этот быт. Ты хочешь все пустить под откос из-за своего эго.изма?
— Мой эго.изм? — Неля задохнулась от возмущения. — Леня, я четыре месяца не живу, я существую. У меня нет сил даже на то, чтобы просто улыбнуться Мише. А ты говоришь об эгоизме?
— Именно. Ты думаешь только о своих чувствах. А о чувствах детей? О моей репутации? О том, как мы будем делить имущество? Это же катастрофа.
Давай просто закроем эту тему раз и навсегда. Прошло четыре месяца, осталось еще два до нашего «срока». Если через два месяца ты не сможешь меня простить, тогда и будем решать.
***
Через неделю ей позвонила она — та самая женщина, которая была в тени шестнадцать лет.
— Неля, нам нужно поговорить, — голос в трубке был спокойным и даже каким-то сочувствующим.
— О чем мне с вами говорить? — Неля хотела сбросить вызов, но любопытство, смешанное с мазохизмом, пересилило.
— Леня у вас сейчас? — спросила женщина.
— На работе.
— Нет, он не на работе. Он у меня. Приехал посмотреть на сына. Вы ведь запретили ему общаться со мной, но разве можно запретить отцу видеть ребенка?
Неля почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Он сказал, что прекратил все контакты.
— Он врет вам, Неля. Как врал мне все эти шестнадцать лет. Он говорит мне те же слова, что и вам.
Что «там ничего серьезного», что он «жертвует собой ради детей», но на самом деле он просто не может выбрать. Он тр...ус.
Он боится потерять ваш статус идеальной семьи, но и от меня уйти не может.
— Зачем вы мне это говорите? — прошептала Неля. — Вы же «любите» его.
— Люблю. Но я устала быть второй. И я вижу, как он уничтожает вас.
Знаете, он ведь и сейчас рассказывает мне подробности вашей личной жизни, чтобы я не ревновала. Говорит, что между вами все кончено.
Неля выронила телефон.
***
Вечером, когда Леня вернулся домой, он застал Нелю в гостиной. Она сидела в кресле, а перед ней стоял раскрытый чемодан.
— Что это значит? — он замер на пороге. — Опять истерика?
— Нет, Лень, — она подняла на него глаза. — Она звонила мне сегодня.
Леня на мгновение изменился в лице, но быстро взял себя в руки.
— Ты же знаешь, она сумасшедшая. Она хочет нас рассорить. Ты ей поверила?
— Я поверила своим глазам, Леня. Ты сказал, что ты на совещании, а сам был у нее.
Не отрицай, я проверила геолокацию твоего автомобиля через приложение. Я была слишком наивной все эти двадцать лет, но четыре месяца а..да меня кое-чему научили.
— Я просто заезжал к сыну! — воскликнул он. — Ты сама поставила меня в такие условия, что мне приходится врать. Ты запретила мне видеть ребенка!
— Я не запрещала тебе видеть ребенка, Леня. Я просила тебя прекратить отношения с этой женщиной.
Тебе нравится иметь «тыл» здесь и «разрядку» там. Тебе наплевать на мою боль. Тебе наплевать на ее чувства. Тебе наплевать даже на детей, потому что ты используешь их как щит.
— Неля, одумайся! — он сделал шаг к ней. — Полгода еще не прошли! Мы договаривались!
— Договор аннулирован, — она встала. — Я не буду ждать еще два месяца, чтобы окончательно сойти с ума. Я ухожу. Дети останутся здесь, с отцом.
— Куда ты пойдешь? — он усмехнулся. — Тебе сорок один год, у тебя нет карьеры, ты всю жизнь занималась домом. Ты пропадешь без меня через месяц. Приползешь обратно, но я могу и не принять.
— И не надо!
Дети тогда ушли вместе с ней.
***
Некоторое время пятилетний Миша жил на два дома. Старшие дети с отцом не общались.
Леня в итоге сошелся с той самой женщиной, но их совместная жизнь долго не продлилась.
Неля больше не вышла замуж, хотя за ней пытались ухаживать.
Ее судьба сложилась удачно: она открыла собственную школу развития для детей и нашла утешение в творчестве.