Некое французское сопротивление, называемое литерой «R», борется за экологическую безопасность и всё больше теряет в своих рядах последователей. Никто не знает, куда те подевались, а правительство молчит, или, по мнению оставшихся в строю, умалчивает. Так, одна из активисток, Джулия Бомбарт (растрёпанная внешне и потрёпанная изнутри Адель Экзаркопулос), случайно убивает спецназовца и тут же получает по заслугам. Она очнётся на прекрасном южном берегу моря у фантастически-красивого особняка. Только выхода отсюда не может найти ни она, ни все её коллеги по движению за экологические права. Они потихоньку начинают разгадывать истинное место их пребывания, параллельно с этим сходить с ума и подозревать всех вокруг. Только случайная гостья вдруг вселяет надежду в Джулию, главное, чтобы у обеих достало терпения и способности жертвовать личной свободой ради всеобщей правды.
Спорное выражение, приписываемое Оскару Уайльду, в его бытность заключения под стражу, о предоставлении ему всех морально-нравственных страданий, лишь бы избавили от физических, пусть несколько иронично, но имеет существенное влияние гедонистического образа жизни. Психологические травмы – они ведь тоже сильно отражаются на нас, буквально истощают наш организм. На этот счёт можно долго дискутировать, что же мучительнее, моральные лишения, или физические. В данном случае публике предлагают порассуждать над проблемой справедливости, человечности и законности психологического воздействия на индивида структурами, контролируемыми правительством и, соответственно, государством. Каково это, лежать на койке прикованным, находясь в виртуальном пространстве и подвергаться пыткам интеллектуального свойства? Понимать, что ты заточён в собственном воображении и ничего не можешь с этим поделать? Получается достаточно прозаичное кино с отсутствием какого-либо новаторства в отражении недалёкого будущего и лишённое лихой динамики развития сюжета. Тем не менее, сам вопрос, остро и бескомпромиссно поднимаемый здесь, он животрепещущ от той тени, что отбрасывает на нас будущее. И если у зрителя хватит терпения, как хватило его героиням произведения, то мы хоть чуть, да вознаградимся за него в самом финале, правда, и он здесь оформлен на редкого любителя артистки Экзаркопулос.
Кино развивается очень неспешно. Это понятно, персонажи находятся в полусомнамбулистичном состоянии. Они не в осязаемом мире чувств и прикосновений, которые влекут за собой вполне естественные последствия. Тем не менее, выглядит такой тягучий повествовательный способ рассказывания предельно скучно. К тому же авторы сконцентрировались на всех моральных истязаниях, и впечатлениях от них, героев. Когда ты мучаешься в непонятной и неопознанной для себя среде, и одновременно с этим на тебя производят давление всяческими психологическими средствами. И в такой скромной камерной атмосфере солнечного штиля можно было бы насладиться и увлечься диалогами, точными фразами, пусть не в полной мере раскрывающими замысел создателей. Однако и здесь всё банально, и артистам приходится что-то выдумывать, мимикрировать и размахивать попусту руками. И вот уже картина более-менее ясна, нам понятны мотивы, и ждать твиста не приходится. И он не случается, а происходит та самая концовка, которую смог предсказать даже самый невнимательный герой. Правда, справедливости ради, моралите фильма сформулировано достаточно ясно, только на фоне относительно недавно раскрытой информации о пытках в секретных тюрьмах США вся лента смотрится очень и очень наивно.
Ловушка 2039 из тех фантастических работ, что не про взрывы и специальные эффекты, а о подключении зрительского внимания, его фантазии, к повествовательному процессу, не обременённому какими-либо графическими экзерсисами. Здесь совершенно очевидно, о чём задумывали и в результате высказались авторы. Но возникают сомнения в форме, верно-ли они её определили и настолько-ли нудно желали преподнести нам материал. Мы в который раз убеждаемся, что французский кинопром если и берётся снимать фантастический псевдоэкшен, то это практически всегда выходит безынтересно. И данная картина является тем правилом, которое отодвигает редкие исключения на задворки нашей памяти. И если нам когда-нибудь покажется, что наш родитель забыл о нас, оставил и не вспомнит, то надо только исчезнуть из поля его зрения, и тогда проявится истинное его отношение к нам.