Я не сразу соображаю, что происходит. То ли от переживаний, то ли от неожиданности просто безвольно подчиняюсь его порыву и хлопаю глазами, ошарашенно глядя в прикрытые глаза Григория.
А он тем временем настойчивее вжимается в мои губы. Мне становится трудно дышать. И не только от того, что мой рот как будто больше не принадлежит мне.
Внутри меня словно вспыхивает пожар, сжигающий кислород и заставляющий меня дышать часто и рвано.
Губы Григория кажутся такими горячими, что оставляют ожог на моих губах. Жёсткие и нежные одновременно, они обдают меня вкусом, который раньше мне не доводилось ощущать на себе. Это обжигающая смесь кофе, терпкого парфюма, того самого, которым пропитан салон машины Григория, и чего-то ещё… но чего? Странный вкус, заставляющий сжиматься внутри и ощущать миллионы мурашек по телу.
Это вкус мужчины. Да, именно мужчины. Властный, хищный и нетерпящий возражений.
Этот поцелуй не имеет ничего общего с той привычной, выверенной нежностью, которую я годами получала от Лёши. И нет, это не жест утешения или поддержки. Это настоящий захват.
Я чувствую это. И от этого страшно. Потому что… потому что я чувствую, что с каждой следующей секундой, с каждым следующим вдохом мне всё сложнее и сложнее контролировать себя. Я боюсь поддаться этому искушению. Но и вырваться из этого поцелуя не могу. Или не хочу?...
И Григорий тоже чувствует это моё состояние. Конечно, чувствует.
Кладёт руку мне на затылок и, пока я ощущаю, как по позвоночнику пробегает электрический разряд, покалывая нервные окончания и заставляя меня выгнуться, он толкает язык в мой рот. И я от неожиданности приоткрываю рот и ещё интенсивнее ощущаю его вкус. Он теперь во мне.
Его язык, такой же настойчивый как и губы, властно исследует мой рот. Словно пробует меня.
Стася! Опомнись! Что ты делаешь!
Слабые попытки разума спасти меня и вырвать из этого сладкого плена.
И, когда Григорий чуть ослабляет напор, чтобы переместиться, я вырываюсь из поцелуя и шепчу севшим голосом:
— Я…
Но даже слово произнести не успеваю, как меня ловко подхватывают и я оказываюсь на Григории. Теперь он сидит, прислонившись спиной к стене. А я сижу на нём. Его губы снова находят мои и я опять тону в этом дурманящем поцелуе.
Да что происходит?!
Я напрягаю мышцы, почувствовав глубокую, почти болезненную сладость внизу живота. Каждая клеточка моего тела вибрирует, как натянутая струна. Кровь по венам несётся с бешеной скоростью, а сердце колотится так, как будто я только что пробежала марафон.
Ничего не понимаю.
Почему я не испытывала ничего подобного с Лёшей? Даже когда была безумно влюблена в него?
Да, мне были приятны его поцелуи и ласки, но, Боже! Сейчас же это что-то другое! Я вся как натянутая струна!
Веки сами собой тяжелеют.
Это ужасно, но я… я не хочу, чтобы он останавливался. Во мне словно пробуждается что-то новое. Прямо здесь, на холодном полу в коридоре, я, наверное, впервые за долгое время чувствую себя не декорацией, не удобной женой, а женщиной.
Остро ощущаю, как горячая ладонь Григория ныряет под мой пиджак и прижимается к спине, заставляя меня выгнуться и грудью коснуться его груди. И тут же ощущаю удар его сердца. Или это моё?
Я уже не различаю.
Но в тот момент, когда его уверенные пальцы нагло тянут блузку на мне вверх, тишину коридора разрезает резкий и неожиданный звонок телефона.
Григорий замирает, не разжимая объятий. Отпускает мои губы и тяжело дышит.
Звонок настойчиво повторяется.
Роман "Не отпущу". Лана Пиратова