Мини - анализ рассказа Константина Симонова: "Третий адъютант"

О комиссаре.

"Комиссар был твердо убежден, что смелых убивают реже, чем трусов. Он любил это повторять и сердился, когда с ним спорили. В дивизии его любили и боялись. У него была своя особая манера приучать людей к войне. Он узнавал человека на ходу. Если приходилось идти в атаку, он брал этого человека с собой в атаку и шел рядом с ним.

Если тот выдерживал испытание, вечером комиссар знакомился с ним еще раз.

-Как фамилия ?- вдруг спрашивал он своим отрывистым голосом.

Удивленный командир называл свою фамилию.

-А моя - Корнев. Вместе ходили, вместе на животе лежали, теперь будем знакомы.

О адъютантах.

"В первую же неделю после прибытия в дивизию у него убили двух адъюттантов.

Первый струсил и вышел из окопа, чтобы поползти назад. Его срезал пулемет.

Вечером, возвращаясь в штаб, комиссар равнодушно прошел мимо мертвого адъютанта, даже не повернув в его сторону головы.

Второй адъютант был ранен навылет в грудь во время атаки. Он лежал в отбитом окопе на спине и, широко глотая воздух, просил пить. Воды не было. Впереди за бруствером лежали трупы немцев. Около одного из них валялась фляга.

Комиссар вынул бинокль и долго смотрел, словно стараясь разглядеть, пустая она или полная.

Принеся флягу, он уже больше не подходил к адъютанту и, казалось, совсем забыл о нем, занявшись наблюдением за полем боя.

Через пять минут двое красноармейцев, пригибаясь под пулями, несли неподвижное тело адъютанта назад по кочковатому полю.

А комиссар хладнокровно смотрел, как они шли".

Бруствер - земляная насыпь на наружной стороне окопа для укрытия стрелков от неприятельского огня.

О комиссаре.

"Он считал, что человек все может. Он любил обрывать разговор на полуслове, так, чтобы человеку было понятно только главное. Побыв с человеком минуту, он старался сделать так, чтобы тому было над чем думать до следующего свидания".

О третьем адъютанте и собственно о название рассказа.

Число три сакральное.

"Третий адъютант был маленький, светловолосый и голубоглазый паренек, только что выпущенный из школы и впервые попавший на фронт".

Впечатление адъютанта от комиссара.

"И вера в этого человека, вера, возникающая на войне мгновенно и остающаяся раз и навсегда, охватила адъютанта".

Хронотоп.

"Прошел месяц"

О погоде.

"Южные дороги то подмерзли, то становились вязкими и непроходимыми".

Обстановка.

"Где - то в тылу, по слухам, готовились армии для контрнаступления, а пока поредевшая дивизия все еще вела кровавые оборонительные бои".

Когда все произошло.

"Была темная осенняя южная ночь.

Сегодня утром был тяжело ранен командир дивизии".

Комиссар о адъютанте.

"-Хороший парень, - сказал комиссар, проводив его глазами".

О неком дне.

"Утром комиссар сам выехал на полуостров. Потом он не любил вспоминать об этом дне. Ночью немцы, внезапно высадившись на полуострове, в жестком бою перебили передовую пятую роту - всю, до последнего человека.

Комиссару в течение дня пришлось делать то, что ему, комиссару дивизии, в сущности, делать совсем не полагалась. Он утром собрал всех, кто был под рукой, и трижды водил их в атаку.

Немцы были убиты или взяты в плен. Пытавшиеся добраться до своего берега вплавь потонули в ледяной зимней воде.

Отдав уже ненужную винтовку с окровавленным черным штыком, комиссар обходил полуостров. О том, что происходило здесь ночью, ему могли рассказать только мертвые. Между трупами немцев лежали убитые красноармейцы пятой роты. Он напряженно вглядывался в лица, ища своего адъютанта. Адъютант лежал навзничь, неловко подогнув под спину одну руку и вытянув другую с насмерть зажатым в ней наганом. На груди на гимнастерке запеклась кровь.

-Еще дышит, - сказал он".

Хронотоп.

"И когда через месяц на командный пункт дивизии из госпиталя пришел адъютант, побледневший и худой, но все такой же светловолосый и голубоглазый, похожий на мальчишку, комиссар ничего не спросил у него, а только молча протянул для пожатия левую, здоровую руку.

-А я ведь так тогда и не дошел до пятой роты, - сказал адъютант, - застрял на переправе, еще сто шагов оставалось, когда...".

Ему просто повезло, что он не дошел до пятой роты.

И именно третий адъютант выжил.

Цифра три сакральная.

Комиссар в конце заключил.

"-А у нас с полковником уже годы не те. Второй месяц не заживает. А у него - третий. Так и правим дивизией - двумя руками. Он правой, а я левой".