В холодные, суровые коридоры советской власти врывается… Клеопатра! Не какая-нибудь там рядовая гражданка, а цельная экс-царица Египта. И вот сия экзотическая птица, вся такая в золотых браслетах (наверное, спертых из запасников Эрмитажа, но кто сейчас будет проверять?), заходит прямиком в кабинет Лаврентия Павловича Берии.
Берия, как обычно, сидел за своим массивным дубовым столом, погруженный в горы бумаг, которые, казалось, никогда не закончатся. Он поднял глаза, и взгляд его, привыкший к арестантам и доносчикам, теперь скользнул по силуэту, облаченному совсем не в советский ватник.
«Гражданочка, а Вы с какой целью пожаловали? – заинтересованно спросил Лаврентий Павлович, подозрительно прищурившись. – Документы где?»
Клеопатра, расправив плечи (куда делась ее фирменная походка, достойная богини, никто не знал), четко сделала шаг вперед. В воздухе повис аромат экзотических специй и, кажется, немного уда.
«Здравствуйте, Лаврентий Павлович! – голос ее, словно шелест шелка, ласкал слух. – Я о Вас наслышана. Говорят, Вы дам всесторонне цените. Вот решила стать Вашей личной секретаршей, чтобы и работу облегчить, и… Вам, скажем так, досуг обеспечить.»
Берия не шелохнулся. Он видел всякое: и шпионов, и диверсантов, и даже самозванцев, претендующих на хлебные места. Но чтобы вот так, внаглую…
«Гражданочка, – он постучал пальцами по столу, – представьтесь уж. Кто Вы такая, откуда, какой партии?»
Клеопатра элегантно прикусила губу, что, несомненно, было отработано веками придворных интриг.
«Клеопатра. Экс-царица… – она сделала паузу, ожидая, что его величество Берия будет впечатлен. – Египта.»
Лаврентий Павлович моргнул. Его брови, казалось, достигли линии роста волос.
«Египта, значит… – протянул он. – А отца Вашего, случаем, не Птолемеем звали? Из рода тех, ну… от которых пирамиды строить начали?»
«Верно! – Клеопатра расцвела. – Птолемеева Клеопатра Птолемеевна. Но Вы, можете звать меня просто Клепа. Мне кажется, у нас с Вами, Лаврентий Павлович, найдутся общие темы для разговоров!»
«Клеопатра Птолемеевна, – Берия откинулся на спинку кресла, – прекратите делать такие… заинтересованные глаза. И, ради бога, перестаньте теребить свои… прелести. Вы на собеседование пришли или на эстраду?»
«Я – секретарша! – решительно заявила Клеопатра. – Но, если нужно, могу и станцевать. И на флейте сыграть. Гай Юлий Цезарь бы подтвердил, да и Марк Антоний, что я шикарно играю на флейте… Эх, были же времена!»
Берия покачал головой. «Про флейту я слышал, – прорычал он. – Но секретарше требуется не это. Компьютер, например, Вы освоили? Английский знаете?»
«Компьютер? – Клеопатра скривилась, как от кислого лимона. – А он зачем? Английский… нет. Зато я свободно говорю на египетском, сирийском, парфянском, троглодитском, арабском, эфиопском… И, скажу Вам по секрету, языком любви я владею в совершенстве. Ну и организацией досуга тоже занималася приходилось.»
«Клеопатра Птолемеевна, – Берия прикрыл глаза. – Я же просил, серьезнее. Прекратите облизывать губы. Где Вы образование получали?»
«У лучших умов Ойкумены! – Клеопатра засияла. – В Александрийской библиотеке! Сотни свитков, Лаврентий Павлович! Дипломатия, алхимия, философия, зоология, медицина… Могу даже яд приготовить, Вам или кому-то другому, по Вашему выбору. Очень быстро!»
Берия снова поднял веки. В его глазах мелькнул интерес, смешанный со скепсисом. «Ядовитых предложений нам и без Вас хватает, – буркнул он. – Но… амбиций у Вас, скажу я Вам, хоть отбавляй. А с людьми работать умеете?»
«Да я же царицей была! – воскликнула Клеопатра, гордо выпятив грудь. – Так что с людьми я умела работать, только не с Вашими, а с моими, которые меня слушались, а не то, что…»
«Цари у нас, гражданочка, – Берия перебил ее, – не котируются. И опыт правления – так себе рекомендация. Хотелось бы кого-то более профессионального. Но, думаю, Вы справитесь. Приходите завтра, к восьми. И, ради всего святого, Клеопатра Птолемеевна, найдите себе более приличное одеяние. То, в чем Вы пришли… оно, как бы это сказать… не совсем соответствует деловому стилю.»
Клеопатра недоуменно склонила голову. «Но… Никита Сергеевич сказал, что именно в таком наряде Вы меня точно возьмете!»
«Кукурузный початок ему в… – прошипел Берия, схватившись за голову. – Ладно, Клеопатра Птолемеевна. Жду. Желательно, одетой.»
Так, с легкой руки (или, скорее, языка) товарища Хрущева, в недрах советской системы появилась самая необычная и, безусловно, самая экзотическая секретарша в истории.
Неделя пролетела незаметно, окутанная флером тайн и интриг, ароматом крепкого кофе. Клеопатра Птолемеевна, некогда правительница Египта, а теперь – скромная (ну, почти) секретарша в ведомстве Лаврентия Павловича Берии, зашла к своему шефу.
Он же, как истинный ценитель драматических моментов, вызвал ее в самый разгар вечера, когда тени удлинялись, а атмосфера накалялась от предвкушения… нет, не чего-то романтичного, а вполне себе служебного разбора полетов.
– Заходите, Клеопатра Птолемеевна, – голос Берии, обычно рокочущий, сегодня прозвучал почти по-домашнему, но с нотками стального оттенка, словно он полировал его вместе со своим знаменитым пенсне. Он отложил очередную стопку бумаг, которые, судя по всему, были не менее интригующими, чем древнеегипетские папирусы.
Клеопатра, как всегда, вошла с грацией пантеры, придавленной, правда, весом современных офисных юбок. На ее лице расцвела улыбка, способная растопить даже ледники обеих полюсов, а голос прозвучал так, словно каждая нота была тщательно подобрана из самой сладкой симфонии.
– Лаврентий Павлович, дорогой, – проворковала она, – неужто вы решили, что пора нам работать в более тесном, так сказать, формате? Я всегда готова к углубленному сотрудничеству, особенно по столь… стратегическим вопросам. Так что, начнем с игры на флейте или сразу на стол прилечь?
Берия, привычный к подобным маневрам, лишь поправил пенсне, которое, казалось, стало продолжением его носа.
– Клеопатра Птолемеевна, – начал он, и в его голосе появилась та самая строгость, которая заставляла дрожать самых стойких, – давайте оставим намеки для менее… государственных кабинетов. Я вызвал вас, чтобы обсудить ваше поведение.
Клеопатра, театрально разведя руками, изобразила крайнее возмущение.
– Лаврентий Павлович! Клянусь носом Сфинкса, я стараюсь изо всех сил! Компьютер я освоила – пальцы мои, привыкшие к скипетрам и царским указом, теперь лихо отплясывают по клавиатуре, словно на празднике жизни! Кофеварку приручила. Кофе варю даже без помощи рабынь. С посетителями я вежлива – я же помню, как встречать посольства! А ваши поручения… ну, я стараюсь, чтобы они выполнялись так же быстро, как горит сухой папирус.
– Компьютер, – Берия позволил себе легкую, почти незаметную улыбку, – вы, Клеопатра Птолемеевна, освоили. Да еще как! Только вот беда – большую часть рабочего времени вы проводите, осваивая не таблицы и отчеты, а… сайты знакомств. А уж те фото и видео, что вы рассылаете, – это отдельная песнь, достойная пера горациевских поэтов, но никак не сотрудницы особо важного ведомства! Вы же в государственном учреждении, а не на Ниле, где можно позволить себе… некоторую вольность.
Клеопатра, в свою очередь, разыграла спектакль кокетливой наивности.
– Лаврентий Павлович! Откуда вам известно? – она сделала вид, что ее застигли врасплох, и потупила взгляд, словно сама не знала, откуда растут ноги у ее виртуальных подвигов.
– Я знаю всё, Клеопатра Птолемеевна, – хитро сверкнул глазами Берия, протирая салфеткой пенсне, словно оно было отпечатком какого-то древнего греха. – Ну, ладно, бог с ними, с сайтами. Но вот что меня действительно обескуражило: зачем вы завели канал в «Дзене» под названием «Международная политика: от Цезаря до наших дней»? Неужто вы решили, что в ваши царские обязанности входит анализ актуальных внешнеполитических угроз, которые, смею заметить, даже нашим лучшим аналитикам не всегда ясны?
– Лаврентий Павлович, – возмутилась Клеопатра, вновь обретая царственное достоинство, – я – бывшая царица! У меня богатый опыт управления, я знаю, как управлять массами, как вести переговоры с врагами и как вдохновлять своих подданных. Я просто адаптирую свои знания к современным реалиям.
– Адаптируете, говорите? – Берия взял в руки какой-то документ, словно держа в руках обвинительное заключение. – Позвольте зачитать лишь небольшой отрывок вашего «перлов»: «Все беды от иудеев! Дайте мне красную кнопку, и я в два счета поставлю всех на колени и рак..., хм! А в качестве гарантии серьезности намерений – ядрен батоном по Тель-Авиву! Если не поймут – Йеллоустоун будет следующим. А для поддержания порядка внутри страны – всех казнокрадов, взяточников и прочих мракобесов на урановые рудники в ГУЛАГ. И, конечно же, товарища Берию бы назначила бы своим замом!»
Он опустил документ, задумчиво поглаживая подбородок.
– Лестно, конечно, что у вас столь патриотичная гражданская позиция, Клеопатра Птолемеевна. И правильно, что вы поддерживаете идею укрепления обороноспособности страны. Но, согласитесь, методы несколько… радикальны. Не те времена, чтобы угрожать ядерн батоном и отправлять на урановые рудники, даже если это злостные казнокрады. Может, вам стоило создать канал по истории, или моде, или даже по секретам красоты древних египтянок? Делились бы стародавней мудростью, а не стратегиями мирового господства.
– О, Лаврентий Павлович, – Клеопатра вновь расцвела улыбкой, – если бы я начала писать о реальной истории… вы бы видели, как современные историки слетят с катушек! Представьте: «Секреты Гая Юлия Цезаря, или почему он так любил одну египетскую царицу», или «Марк Антоний: реальная причина разрыва отношений с Октавией». Мои мемуары, написанные от первого лица, поставили бы жирный крест на репутации всех этих «экспертов»!
Берия вздохнул, и в этом вздохе была вся тяжесть тысячелетий, которые, как оказалось, не смогли изменить истинную натуру Клеопатры.
– Ох, Клеопатра Птолемеевна… – протянул он, – чувствую, что вас не переделать. И, пожалуй, это к лучшему. Вам – свобода, мне – седые волосы… И отнюдь не на голове. Но, прошу вас, хотя бы… убавьте обороты. Прекратите угрожать глобальными карами в открытом доступе. До свидания.
– До завтра, дорогой мой Лаврентий Павлович! – с лукавой улыбкой произнесла Клеопатра, и, выпархивая из кабинета, словно царская птица.
