В феврале этого года моя жизнь сделала крутой поворот: я пришла работать в школу и взяла на себя ответственность за группу продлённого дня. В моей группе — 47 ребят. Цифра сама по себе внушительная, а если учесть, что среди детей есть и обычные школьники, и ребята с ОВЗ, и дети с особенностями, близкими к аутизму, — задача становится по‑настоящему сложной.
Первый месяц был испытанием на прочность. Признаюсь честно: порой я приходила домой и не могла сдержать слёз — эмоции переполняли, и я рыдала прямо возле входной двери. Дети не всегда слушались и словно не слышали моих слов. Шум, суета, необходимость одновременно следить за всеми, находить подход к каждому — всё это давалось невероятно тяжело.
Я старалась работать строго в рамках ФГОС и утверждённых планов. Каждый день — это череда задач: организовать досуг, помочь с домашними заданиями, создать атмосферу, в которой каждый ребёнок будет чувствовать себя комфортно и безопасно. Но реальность порой расходилась с планами: дети шумели, дрались, хулиганили, иногда обманывали.
Бывают дни, когда ситуация кажется совсем безвыходной. Кто‑то из ребят может послать меня прямым текстом, кто‑то демонстративно отказывается идти на контакт, отворачивается, игнорирует просьбы, нарочито нарушает правила. В такие моменты особенно остро чувствуешь свою беспомощность — и невольно задаёшься вопросом: а стоит ли вообще тратить силы? Может, я просто наивна, раз продолжаю верить, что смогу что‑то изменить?
Администрация школы реагировала сдержанно. На мои переживания отвечали фразой: «Мы вас услышали». Когда речь заходила о том, что 47 детей под присмотром одного педагога — это огромная нагрузка, мне лишь замечали: «Они же шумят — вот и работайте с этим».
Сейчас уже май. Сегодня мне сказали, что нужно написать докладные на двоих ребят из группы. Технически это несложно: составить текст, расписать ситуации, оформить документ — я справлюсь с этим за пару минут. Но я не могу этого сделать. И дело не в отсутствии оснований — поводы есть. Дело в том, что за эти месяцы я по‑настоящему прикипела к своим ребятам.
Да, они могут быть шумными, порой непослушными, иногда ведут себя вызывающе. Но за этими проявлениями я вижу детей, которым нужны внимание, понимание и поддержка. Они учатся взаимодействовать с миром, и не всегда у них получается делать это «правильно». Я вижу их успехи — пусть небольшие, но важные: кто‑то научился договариваться, кто‑то впервые поднял руку, чтобы ответить, кто‑то просто улыбнулся в ответ на доброе слово.
И пусть это звучит наивно, я всё равно верю: из них может выйти что‑то путное. Да, сейчас они могут грубить, игнорировать, провоцировать — но в каждом из них есть потенциал. Возможно, именно сейчас они проходят через этап, когда бунтарство и сопротивление — это способ заявить о себе, проверить границы, понять, кто они есть. И мне хочется быть рядом в этот момент — не для того, чтобы подавить, а чтобы помочь найти более конструктивные пути самовыражения.
Вместо того чтобы писать докладные, я хочу искать другие пути. Пути, которые помогут детям:
научиться контролировать эмоции;
выстраивать отношения со сверстниками;
понимать последствия своих поступков;
чувствовать, что их принимают такими, какие они есть — даже когда они ошибаются.
Моя задача — не просто присматривать за 47 детьми. Моя задача — помочь им расти, развиваться, находить себя. Да, это требует огромных сил, терпения и мудрости. Да, иногда я всё ещё чувствую усталость и бессилие. Но рядом со мной — 47 маленьких личностей, у каждой из которых свой характер, свои сложности и свои мечты. И я хочу быть для них не просто педагогом продлёнки, а человеком, который поможет сделать шаг вперёд.
Этот путь только начинается. Впереди ещё много трудностей, но теперь я точно знаю: я не одна.
