Как сейчас помню приехал я в Екатеринбург из Челябинска, весь такой нарядный, в синем костюме с иголочки

Как сейчас помню приехал я в Екатеринбург из Челябинска, весь такой нарядный, в синем костюме с иголочки.

Прям как с витрины.

Пьер Карден, между прочим.

Нас так одевали когда я работал на парламенте.

Туфли тоже синие чтоб всё было в тон, чтобы заметили.

Я тогда свято верил, что стиль это половина победы.

А город встретил меня жёстко. Екатеринбург.

Тогда он казался мне смесью заводского гудка и арт-подвалов, где вечерами тусовались музыканты, хипстеры, кулинары и философы.

Там все ходили в старых куртках, в одежде цвета асфальта, и вечно с чуть прищуренным взглядом мол, «ты кто такой вообще?»

И вот я весь из себя

«диско-самурай»,

плечи квадратом, прическа навощенная, походка уверенная, как будто только что сошёл со сцены в клипе Tesla boy.

Мне дико хотелось показать этим «провинциалам», как живут настоящие профи.

Типа, вот он я из ресторанного Челябинска, где всё по чесноку. Сейчас научу вас готовить и жить.

Когда я впервые зашёл на кухню, там как раз рубили мясо.

Не «резали», не «подготавливали», а именно руби́ли в мясорубном смысле.

Куски говядины летали, как в замедленной съёмке, а ножи были такие тяжёлые, что ими можно было вскрывать сейфы.

Все рабочие поверхности были завалены мясом, и над этим хаосом парили концентрированные лица. Атмосфера как в бойцовском клубе.

Всё гремело, шипело, текло и кипело.

Мужики там были серьёзные.

Без понтов.

Эти ребята не просто «работали» они делали еду, с уважением, злостью и точностью хирургов.

Управляющий ходил мимо них на цыпочках.

Как мимо клетки с тиграми: вроде спокойно, но шаг в сторону и откусят тебе голову.

А я-глупый и наглый новичок не понимал, что оказался в настоящем легионе кухни.

Где ты-просто очередной, пока не докажешь обратное.

Меня тогда поставили к парню по имени Толя, он жарил мясо. Здоровенный, лысый, молчаливый.

Камень.

Человеческий обсидиан.

Высотой под два метра, и взгляд такой, будто он умеет разрубать котлеты силой мысли.

И что я сделал? Конечно же, начал трещать.

Болтать про то, как мы в «Джексонсе» (так назывался один скромный ресторанчик у нас) всех удивляли.

Мол, какие мы там крутые.

Как я один закрыл двадцать заказов за вечер.

Как у нас в Челябинске рестораны работают «по-взрослому».

Как будто я тут самый опытный и бывалый.

Они слушали.

Но не потому что было интересно. А потому что ждали, когда я наконец заткнусь.

Я этого не видел. Я продолжал-о Москве, которую никогда не видел, о кухонной жизни, которую знал только с одной стороны.

А вокруг уже начиналась настоящая бо́йня: точили ножи, выставляли полотенца, проверяли заготовки, гремели кастрюли, кипятили воду.

Это был не просто рабочий процесс-это была подготовка к штурму, к «адской пятнице» ресторанной жизни.

Они собирались брать этот ресторан и брали его каждый вечер.Как пираты.

А я, слепой идиот, продолжал нести хуйню.

Теперь я понимаю.

Эти люди знали, что такое кухня, что такое темп, жара, и настоящая командная работа.

Они не говорили-они двигались, как части одного большого организма.

Танец в аду, но выверенный, без хаоса.

И ты либо становился частью этого, либо вылетал, как пробка.

Тогда я впервые осознал, насколько я не готов.

И насколько мне повезло быть среди таких людей, пусть даже и в роли глупого новичка.

Воспоминания 2010 года, ваш хуев писатель Жека