Швеция, XVIII век
Размеры
Общая длина: 1205 мм.
Длина клинка: 1017 мм.
Ширина клинка у пяты: 35 мм.
Швеция второй половины XVIII века представляла собой государство, отчаянно ищущее свою утраченную идентичность. После десятилетий политической турбулентности, вошедших в историю под ироничным названием «Эпоха свобод» (когда парламентские фракции с упоением рвали страну на части), на сцену вышел король Густав III. В 1772 году этот молодой, амбициозный и весьма прагматичный монарх совершил бескровный государственный переворот, элегантно вернув себе абсолютную власть. Крови не пролилось, что, безусловно, огорчило палачей, но весьма обрадовало казначейство. Цель Густава была предельно ясна: вернуть Швеции статус великой европейской державы. А чтобы соседи (особенно суровая Российская империя) восприняли эти амбиции всерьез, армии требовалась коренная модернизация.
Кавалерия традиционно считалась элитой шведских вооруженных сил, однако к 1770-м годам её арсенал, состоявший из устаревших шпаг моделей 1759 и 1770 годов, вызывал у противника скорее снисходительную улыбку, чем священный трепет. Шведскому всаднику был необходим новый, весомый аргумент для дискуссий на поле боя. Этим аргументом стал m/1773 –палаш солдатский кавалерийский образца 1773 года.
Давайте препарируем этот кусок организованной смерти. Палаш образца 1773 года – это тяжелое длинноклинковое оружие, созданное без малейшего намека на гуманизм. Его общая длина составляла монументальные 1205 миллиметров, из которых на сам клинок приходилось около 1017 миллиметров. Ширина клинка у пяты достигала 35 миллиметров. В отличие от изящного оружия прошлых эпох, клинок m/1773 был прямым, двулезвийным и имел ромбическое сечение абсолютно без долов. Отсутствие дол – это не лень кузнеца, это осознанный выбор: сплошной ромб высокоуглеродистой стали обеспечивал феноменальную жесткость. Это оружие не должно было гнуться; оно должно было проламывать плотные суконные мундиры и кожаную амуницию, не ломаясь при столкновении с костями или мушкетами противника. Боевой конец клинка часто оформлялся в виде «языка карпа» или имел так называемую «пандурскую» штыковую заточку, что превращало палаш в идеальный инструмент для проникающего укола.
Металлургия этого монстра заслуживает отдельных оваций. Шведские арсеналы, такие как старейшая мануфактура Вира Брук (Wira Bruk), веками ковали смерть, но к концу века фокус сместился в индустриальную Эскильстуну. Именно там трудился выдающийся мастер Кристоффер Зеттерберг, который, как настоящий промышленный шпион своего времени, отправился в немецкие Золинген и Ремшайд изучать передовые технологии послойной термообработки. Благодаря этим знаниям твердость шведских клинков достигала 45–54 HRC. При толщине у гарды в 5,5 мм клинок плавно сужался до 3 мм у острия, что смещало центр тяжести к руке и позволяло хоть как-то управлять этим стальным ломом в динамике конной рубки.
Эфес палаша – настоящий шедевр прагматичной паранойи. Защита кисти была возведена в абсолют: массивная корзинчатая латунная гарда полностью укрывала руку всадника. Основная защитная дужка расширялась, плавно перетекая в симметричную двухлепестковую чашку. С внешней (лицевой) стороны от нее отходили еще две дужки, формируя сплошной щиток, а с внутренней стороны кисть прикрывала дополнительная одиночная дужка. Такая архитектура не только спасала пальцы от отрубания, но и не давала вражескому клинку соскользнуть при парировании.
Рука кавалериста оставалась целой, даже если остальной организм получал несовместимые с жизнью повреждения. Интересно, что эти гарды отливали не суровые кузнецы, а утонченные мастера-медники, такие как Хёрлин из Лунда. Сама рукоять имела веретенообразную форму, вытачивалась из дерева, обтягивалась кожей и по спиралевидным желобкам плотно обматывалась витой латунной проволокой — чтобы оружие не выскользнуло из руки, обильно покрытой потом или кровью. Венчало конструкцию тяжелое латунное навершие с пуговкой.
Кому же доверяли этот килограммовый аргумент? Оружие распределялось строго среди элиты тяжелой кавалерии: Королевский Лейб-регимент на лошадях в Стокгольме, Северный Сконский и Эстгётский кавалерийские полки. В общей сложности вооружалось около 2000 человек.
Чтобы по-настоящему понять это оружие, нужно погрузиться в быт тех людей, которые его носили. Жизнь шведского кавалериста того времени была далека от романтики. Солдаты существовали в суровых условиях, где холод и пронизывающий ветер были обычным делом. Их повседневная или рабочая униформа (släpmundering) шилась из грубого серого или белого домотканого сукна. Защищаясь от морозов, кавалеристы носили длинные шерстяные чулки, которые в обязательном порядке заправлялись в тяжелые черные сапоги-ботфорты (клинговые сапоги) из толстой вощеной кожи с жесткими голенищами и стальными шпорами. На руках – перчатки с крагами, где ладонная часть делалась из мягкой козьей или оленьей кожи, а сами краги – из жесткой лосиной шкуры. Портупеи для ношения палаша также выкраивались из толстой желтой замши (лосиной кожи).
Мундиры шились из плотного синего сукна с желтыми подкладками и обшлагами. В 1779 году Густав III ввел новую национальную форму: куртки стали короче, появились цветные реверсы, а на головах кавалеристов красовались круглые черные фетровые шляпы с загнутыми полями и желтыми плюмажами. В казармах и на привалах пахло конским потом, мокрой шерстью, дегтем и смазкой для оружия. Лошади были крупные, под стать своим всадникам и их тяжелому вооружению. Ножны палаша, чтобы лезвие не ржавело от влажности и не тупилось, делались стальными, но внутри обязательно прокладывались тонкими деревянными (сосновыми) планками. Создание такого деревянного вкладыша требовало ювелирной точности.
Тактика применения палаша m/1773 полностью исключала индивидуальные рыцарские дуэли. Шведская тяжелая кавалерия атаковала плотным строем, буквально «колено к колену». Представьте себе дрожащую землю, когда сотни огромных лошадей переходят в галоп. Всадники выхватывали свои длинные палаши, направляя острие на противника. За счет колоссальной массы и длины клинка шведский кавалерист мог пронзить вражеского пехотинца еще до того, как тот успевал дотянуться до него своим штыком. Это был таранный удар невероятной разрушительной силы.
Но у этого великолепного оружия есть своя темная, почти детективная загадка, которая до сих пор заставляет коллекционеров чесать в затылках. На многих сохранившихся до наших дней экземплярах государственное клеймо Швеции — «Три короны» (Tre Kronor), гордо выбитое на латунной чашке гарды, намеренно, грубо и методично сошлифовано. Вандализм? Революционные настроения? Вовсе нет. Причина кроется в высшей степени саркастичной геополитике и армейской бюрократии.
К началу XIX века военная мода резко изменилась. Тяжелые конные атаки стали уступать место маневренной войне легкой кавалерии – гусарам и уланам. Длинный прямой палаш вдруг стал казаться неуклюжим анахронизмом на фоне изогнутых сабель. Шведское командование пыталось адаптировать палаши, безжалостно укорачивая их (так появились гибридные «обрезки» m/1773-1806), но в итоге около 1806 года модель окончательно сняли с вооружения регулярных войск. И тут возникает вопрос: куда девать горы превосходной стали? Рачительные шведы решили пустить излишки на экспорт. И кому же продали это оружие? Российской империи! Той самой державе, для эффективного уничтожения солдат которой Густав III изначально и заказывал эти палаши. Однако продавать казенное имущество с символикой шведского короля иностранной державе было дипломатическим моветоном. Поэтому перед отправкой клинков интенданты приказали уничтожить священные «Три короны». Сотни часов работы напильниками и абразивами — и оружие лишалось своей национальной идентичности, превращаясь просто в качественный, безымянный смертоносный инструмент. Сегодня наличие нетронутых корон на гарде взвинчивает аукционную стоимость такого палаша в разы.
Палаш образца 1773 года прослужил в регулярных частях Швеции всего около четверти века. Это была прекрасная, хотя и ужасающая лебединая песня шведской тяжелой кавалерии. Инструмент эпохи, когда исход битвы решался не скорострельностью артиллерии, а тем, чья сталь жестче и чей строй плотнее. Сегодня эти клинки спят в витринах Армейского музея в Стокгольме, являясь молчаливыми свидетелями времени, когда Швеция в последний раз пыталась диктовать свою волю Европе ударом прямого, бездольного, неотвратимого клинка.
Фото (без подписи) с любезного разрешения сайта zemlyanka-v.ru
**Спасибо, что дочитали до конца – значит, у вас есть то редкое качество, благодаря которому история оживает: интерес к теням прошлого.
И вот пара ССЫЛОК (внизу) на статьи, которые могут вас заинтересовать**