Татьяна Брухунова, как известно, к театру относится не как к случайному вечернему развлечению, а почти как к священному ритуалу. И все в тот вечер, казалось, складывалось идеально: хорошие билеты, четвертый ряд, самый центр — тот самый случай, когда ничто не должно мешать встрече с прекрасным.
Но у театра, как выяснилось, были свои планы на этот вечер. Рядом с супругой Евгения Петросяна оказалась молодая зрительница, которая весь первый акт настойчиво осваивала чужое пространство и буквально заваливалась на подлокотник Брухуновой.
Татьяна, надо отдать ей должное, не устроила сцену посреди спектакля. Она дождалась антракта и только тогда решила вежливо объяснить соседке базовую, казалось бы, вещь: у каждого зрителя есть свой подлокотник, и это не предмет философского спора, а элементарный театральный этикет.
И вот тут вечер окончательно превратился в комедию абсурда. Вместо смущения или хотя бы дежурного «извините» Брухунова получила в ответ почти экзистенциальный вызов: а кто, собственно, вообще решил, что этот подлокотник чей-то конкретный? По ее словам, собеседница всерьез дала понять, что, возможно, оба подлокотника принадлежат ей просто потому, что она здесь сидит.
Судя по реакции Татьяны, больше всего ее поразила даже не наглость, а искреннее непонимание самых простых правил поведения в общественном месте. В этой истории особенно прекрасно то, что спор разгорелся не из-за бриллиантов, наследства или хотя бы ложи в Большом, а из-за подлокотника — предмета, который в культурном мире, оказывается, тоже требует внутреннего стержня.
Впрочем, для Брухуновой это, похоже, уже не единичный случай столкновения с публикой, которая живет по принципу «вижу зал — веду себя как хочу». Ранее она рассказывала и о другом театральном эпизоде: один из зрителей так стремительно вскочил со своего места, что перед ее лицом возникла весьма прозаичная часть его тела, а на замечание он ответил грубо и без намека на смущение.
Так что нынешняя стычка в партере — это уже не просто бытовая зарисовка, а почти светская хроника о том, как тяжело сегодня отстоять право на элементарную вежливость. И, пожалуй, главный парадокс этой истории в том, что Брухунова пришла в театр за искусством, а получила живую постановку о кризисе манер — причем в формате полного погружения.