— Мам, а ты скоро приедешь?
— Завтра, солнышко. Приедем с папой и заберём тебя.
— А можно я ещё один день у бабушки? Мы с ней пирог делали. С вишней!
— С вишней — это серьёзно. Но я соскучилась, так что завтра заберу. Без вариантов.
Соня засмеялась в трубку — звонко, как умеют только дети, которым хорошо. Лариса улыбнулась, откинулась на сиденье такси. За окном мелькали пригороды, знакомые повороты, рекламные щиты. Командировка закончилась на день раньше — новый магазин открыт, товар принят, кассы настроены, продавцы обучены. Пять дней без остановки, зато теперь целый свободный вечер.
— Ладно, бабушке привет. Целую тебя.
— И я тебя! Пока-пока!
Лариса убрала телефон и набрала мать.
— Мам, привет. Я раньше освободилась, еду домой. Соню завтра заберём, как и планировали.
— Хорошо, доча. Мы тут не скучаем, пирог печём.
— Я в курсе, мне уже доложили. Всё нормально у вас?
— Всё отлично. Ты отдохни сегодня, ты заслужила.
Поговорили ещё пару минут — про Сонин пирог, про погоду, про то, что мать записалась к зубному и всё откладывает. Обычный разговор, тёплый, ни о чём. Лариса попрощалась, убрала телефон.
Отдохнуть. Да. Именно это она и собиралась сделать.
Такси остановилось у подъезда. Лариса расплатилась, подхватила чемодан и поднялась на четвёртый этаж. Квартира встретила тишиной и лёгким запахом застоявшегося воздуха — Денис, видимо, окна не открывал. На кухне чистая раковина, пустой стол. В спальне заправленная кровать. Порядок. Даже подозрительный порядок — обычно после недели без неё на кухне скапливалась гора посуды и пустые коробки от лапши.
Она разобрала чемодан, приняла душ, переоделась в домашнее. Достала телефон, написала Насте — подруге ещё со школы, единственному человеку, которому Лариса могла сказать всё как есть:
«Вернулась раньше. Хочу устроить Денису сюрприз — вино, ужин, всё как в кино. Только без кино, потому что он уснёт на двадцатой минуте, как обычно»
Настя ответила через минуту:
«Ооо романтика! Какое вино?»
«То самое, которое мы два года назад привезли из Абрау. Берегли на повод»
«Ну наконец повод нашёлся. Давай потом расскажешь, как прошло. Если будет что рассказывать 😏»
Лариса усмехнулась, убрала телефон. Заказала ужин — ничего сложного, роллы, пара салатов, эдамаме. Достала из шкафа ту самую бутылку, поставила на стол. Два бокала. Свечи искать не стала — они с Денисом не из тех, кто зажигает свечи. Просто тёплый вечер вдвоём, пока дочка у бабушки. Когда такое было в последний раз?
Ужин привезли. Она разложила всё по тарелкам, поставила соевый соус, палочки. Вино открывать не стала — подождёт Дениса, откроют вместе.
В восьмом часу в замке повернулся ключ. Лариса улыбнулась, поправила волосы. Сидела на кухне, ждала — хотела, чтобы он зашёл и увидел накрытый стол, бокалы, её в домашнем платье. Сюрприз.
Только сюрприз получился не тот.
Из прихожей донёсся голос Дениса. И второй — женский, незнакомый, с лёгким смехом.
— ...нет, подожди, я сначала свет включу, а то тут темно, как в...
Денис шагнул в прихожую, щёлкнул выключателем — и увидел Ларису.
Его лицо сменило три выражения за секунду. Улыбка — недоумение — страх.
— Лариса?.. — он отступил на полшага, будто его толкнули. — Ты... ты что уже приехала? Как... почему так рано? Ты же завтра должна была...
— Должна была, — Лариса стояла спокойно, руки скрещены на груди. — Но закончила раньше. Сюрприз.
Она перевела взгляд на женщину за его спиной. Светлые волосы, собранные в хвост. Куртка нараспашку, под ней что-то нарядное — не рабочее. Каблуки. Духи, которые уже заполнили всю прихожую.
— А это кто?
— Это... — Денис сглотнул. — Это Вика. С работы. Мы... нам нужно было забрать документы по объекту. Сметы там, расчёты...
— Документы, — повторила Лариса. — Почти в восемь вечера. На каблуках.
Вика стояла в дверях, вцепившись в ремень сумки. Улыбка сползла с её лица, глаза метались от Дениса к Ларисе.
— Простите, я, наверное, не вовремя, — она начала пятиться. — Мы правда по работе, Денис просто забыл папку, и...
— Какую папку? — Лариса спросила это ровным, почти дружелюбным тоном.
Вика открыла рот, закрыла. Посмотрела на Дениса.
— Ладно, мне пора, — она развернулась и быстро вышла. Каблуки застучали по лестнице, дверь подъезда хлопнула внизу.
Денис стоял в прихожей, не сняв ботинки. Руки висели вдоль тела.
— Лариса, ты не так поняла. Это реально коллега. Мы заехали на пять минут...
— Документы на столе? — она кивнула в сторону кухни. — Там, кстати, ужин. Роллы, вино. Я тебя ждала.
Он посмотрел в сторону кухни. Увидел накрытый стол, два бокала, бутылку. И по его лицу Лариса поняла — он понял, что именно испортил.
— Слушай, я...
— Мой руки, садись есть, — она развернулась и пошла на кухню.
Они ужинали молча. Вино так и стояло нетронутым. Лариса ела спокойно, без аппетита, но ела — привычка не показывать слабость. Денис ковырял палочками ролл, не поднимая глаз.
— Вкусно, — сказал он наконец.
Лариса не ответила. Убрала тарелки в раковину, вытерла стол. Бутылку поставила обратно в шкаф.
Повод не состоялся.
Утром Лариса проснулась рано. Денис ещё спал, отвернувшись к стене. Она лежала минуту, смотрела в потолок, потом встала и пошла в ванную.
Умылась, потянулась за полотенцем — и взгляд зацепился за что-то яркое у стены. За стиральной машинкой, в щели между корпусом и трубой, торчала резинка для волос. Тонкая, бархатная, тёмно-бордовая.
Лариса такие не носила. Бархатная, тёмно-бордовая — не её стиль, не её цвет.
Она вытащила резинку двумя пальцами, покрутила. Новая, не пыльная. Не из тех, что валяются годами.
За спиной шаркнули тапки. Денис стоял в дверях ванной, сонный, лохматый.
— Доброе утро, — он зевнул. — Ты чего так рано?
Лариса подняла руку с резинкой.
— Это чьё?
Денис посмотрел. Моргнул.
— Понятия не имею. Может, Сонина?
— Сонина. Бархатная резинка за стиральной машинкой. Сонина.
— Ну а чья ещё? Может, мать твоя оставила, когда заходила.
— Мама заходила четыре месяца назад. И у неё короткие волосы.
— Лариса, ну хватит уже, — он поморщился. — Резинка. Серьёзно? Что тут расследовать?
Лариса молча положила резинку на полку над раковиной. Аккуратно, на видное место.
— Ладно, — сказала она. — Завтракать будешь?
Денис выдохнул, кивнул — обрадовался, что тема закрылась. Не закрылась. Просто Лариса убрала её на полку, рядом с резинкой.
Завтракали молча. Лариса пила кофе, листала рабочую почту. Денис жевал бутерброд, смотрел в телефон. Обычное утро. Почти.
После завтрака Денис уехал на работу. Лариса осталась дома — у неё выходной после командировки. Прибралась, загрузила стирку, позвонила в магазин — узнать, как там без неё. Всё штатно, девочки справлялись.
Ближе к обеду она села за ноутбук. Сегодня они едут за Соней к матери. Лариса хотела по дороге заехать в кафе — посидеть втроём, по-семейному, взять Соне тот самый шоколадный чизкейк, который она обожает. Рядом с маминым домом было одно место — небольшое, но готовили там так, что они с Денисом пару раз специально туда заезжали, а Соня потом неделю вспоминала этот чизкейк.
Открыла приложение кафе, хотела забронировать столик — и наткнулась на историю заказов.
Последний заказ — четыре дня назад. Их адрес. Морской сет «Премиум» — лосось, тунец, гребешок, икра. Два десерта: тирамису и панна-котта. Два лимонада. Два комплекта приборов.
Лариса смотрела на экран и машинально считала — профессиональная привычка, за девять лет в торговле цифры щёлкали в голове сами. Общая сумма заказа — почти семь тысяч. Семь тысяч за один ужин. А три недели назад Денис сказал, что на художественный кружок для Сони — «дорого, давай после Нового года, сейчас не до того».
Кружок стоил четыре тысячи в месяц.
Она сделала скриншот. Закрыла ноутбук. Посидела минуту, потом открыла снова, пролистала дальше. Больше ничего подозрительного — обычные заказы, пицца, бургеры. Только этот один, как пятно на белой скатерти.
Денис вернулся с работы раньше обычного — договорились же ехать за Соней. Скинул куртку, заглянул на кухню.
— Ну что, едем? Я быстро переоденусь и...
Лариса молча развернула к нему ноутбук.
— Объясни.
Денис посмотрел на экран. Лицо дёрнулось.
— Это... — он потёр шею. — А, это. Мы с Серёгой заезжали перекусить. После объекта, устали, решили нормально поесть.
— С Серёгой. Морской сет «Премиум». Два десерта — тирамису и панна-котту. Серёга у вас сладкоежка?
— Ну а что, мужик не может десерт заказать?
— Может. А два лимонада и два комплекта приборов на наш адрес — это тоже Серёга к нам домой заехал поужинать?
Денис откинулся на стуле.
— Опять ты усложняешь. Ну заказали, ну поели. Чего ты допрос устраиваешь?
— Я не допрос устраиваю. Я считаю. Это моя работа — считать. Семь тысяч за ужин с Серёгой, а на кружок дочери — дорого.
— Ну, во-первых, это разные вещи. А во-вторых, мы с Серёгой на двоих раскидали, нормально вышло.
— На двоих раскидали, — Лариса кивнула. — По три с половиной тысячи на человека. С Серёгой. Тирамису и панна-котту. А на кружок дочери — дорого, давай после Нового года. У тебя интересная арифметика, Денис.
— Знаешь что? Мне надоело оправдываться. Поел с коллегой — сразу допрос.
Он развернулся к коридору.
— Ладно, я в душ, и поедем за Соней. А ты пока успокойся.
Хлопнула дверь ванной, зашумела вода. Лариса сидела на кухне, смотрела на ноутбук. Потом взяла его телефон с кухонного стола. Пароль она знала — он у него почти везде был одинаковый. Открылся.
Открыла контакты. Чутьё подсказывало — что-то здесь не так. Пролистала на «В». Ни одной Вики. Зато был «Витя работа». С аватаркой по умолчанию, без фото.
Из ванной шумела вода. Лариса набрала «Витю».
Три гудка. Четыре.
— Алло? — женский голос, настороженный. Тот самый — с лёгким смехом из прихожей.
Лариса молча сбросила. Открыла журнал вызовов, удалила последний исходящий и только потом положила телефон обратно на стол. Точно на то место, где он лежал. Вода в ванной всё ещё шумела.
Через десять минут Денис вышел, переодетый, бодрый.
— Ну что, едем?
— Едем, — ответила Лариса. — Я за рулём.
Они вышли из подъезда молча. Лариса шла впереди, нажала брелок — машина мигнула фарами. Села за руль, поправила зеркало. Денис сел рядом, пристегнулся.
Она не торопилась заводить. Сидела, положив руки на руль, смотрела прямо перед собой. Внутри было ясно и холодно. Резинка за стиральной машинкой. Ужин на двоих с десертами. «Витя работа» с женским голосом. Пазл давно сложился — она просто не хотела смотреть на картинку. А теперь посмотрела.
Но сейчас — не время. Сейчас они едут за дочерью. Остальное потом.
Завела двигатель, выехала со двора.
Ехали молча. Денис смотрел в окно, барабанил пальцами по колену. Его телефон, как обычно, сам подключился к Bluetooth — так было всегда, стоило сесть в машину, и магнитола цепляла его автоматом.
На светофоре Денис полез в телефон. Листал что-то, тыкал по экрану. И вдруг из динамиков — женский голос:
— Денис, ты звонил? Я не поняла, что случилось. Напиши уже. Она после того вечера поверила в историю с документами или нет? Я не хочу опять так попадать.
Секунда тишины. Денис дёрнулся, ткнул в экран — голосовое оборвалось. Но поздно.
— Это... — он сглотнул. — Это не то, что ты думаешь.
Лариса помолчала. Впереди загорелся зелёный, она плавно тронулась. Руки на руле ровные, спокойные.
— Можешь не оправдываться, — сказала она твёрдо. — Я давно всё поняла. Или ты думал, я настолько тупая?
— Лариса, подожди. Дай объяснить. Я запутался, там ничего серьёзного, это просто...
— Просто что?
— Просто рабочее общение, она иногда пишет, мы...
— «Она после того вечера поверила в историю с документами», — повторила Лариса ровным голосом. — Рабочее общение.
— Ты вырываешь из контекста!
Лариса включила поворотник, съехала на обочину, остановилась. Выключила двигатель. Повернулась к нему.
— Выходи.
— Что?
— Выходи из машины. Я сама заберу дочь.
— Лариса, ты серьёзно? Посреди дороги? Давай хотя бы доедем, поговорим нормально...
— Мы девять лет нормально разговаривали. И я тебе девять лет говорила одну вещь: предательство не прощу. Ты знал. Ты выбрал. Выходи.
Денис смотрел на неё, искал что-то в её лице — трещину, сомнение, хоть что-то. Не нашёл.
— Ты потом пожалеешь, — сказал он тихо.
— Не льсти себе.
Он расстегнул ремень, открыл дверь. Вышел. Лариса тронулась, не оглядываясь. В зеркале заднего вида мелькнула его фигура на обочине — растерянная, нелепая. Потом поворот, и всё.
К маме приехала через двадцать минут. Соня выбежала навстречу, повисла на шее.
— Мамочка! А где папа?
— У него дела, солнышко. Поедем пока вдвоём.
— А чизкейк?
— В следующий раз, ладно? Обещаю.
Соня надула губы, но быстро переключилась — побежала за рюкзаком, собирать игрушки.
Татьяна Викторовна стояла в дверях кухни, вытирая руки полотенцем. Смотрела на дочь молча, внимательно.
— Что случилось?
— Всё нормально, мам.
— Лариса. Я же вижу, что ты сама не своя.
— Потом расскажу. Не сейчас. Не при Соне.
Мать помолчала, кивнула.
— Хорошо. Если что — я рядом. Ты знаешь.
Лариса обняла её. Коротко, крепко. Потом забрала дочь и поехала домой.
Вечером, когда Соня уснула, Лариса сидела на кухне и составляла список. Не на бумаге — в голове. Юрист. Заявление на развод. Квартира добрачная, не делится. Машина куплена в браке — продать и поделить, либо выкупить его долю. Алименты, порядок общения. Всё по закону, без истерик, без угроз.
В дверь позвонили через три дня. Денис. Стоял на пороге, руки в карманах.
— Можно войти? Мне вещи забрать.
— Забирай. Только быстро.
Он прошёл в комнату, начал собирать — рубашки из шкафа, зарядку, бритву из ванной. Лариса стояла в коридоре, скрестив руки. Не помогала, не мешала. Просто ждала.
Денис вышел с сумкой, но не уходил. Поставил её у двери, повернулся.
— Лариса, давай поговорим. Как взрослые люди. Девять лет вместе, дочь, всё что мы построили...
— Что мы построили, Денис? Я построила. Эту квартиру — я. До тебя. А ты за девять лет построил контакт «Витя работа» и ужин на семь тысяч, пока я была в командировке.
— Я ошибся. Один раз.
— Один раз — это когда забыл купить хлеб. А ты привёл её в мой дом. В мою квартиру, где наша дочь спит в соседней комнате.
— Соня спала у бабушки.
— И это что-то меняет, по-твоему? Дождался, пока дочь уедет, и привёл любовницу в нашу квартиру. В мою квартиру.
Он молчал.
— Квартира моя, — сказала Лариса. — Забирай свои вещи и катись к своему «Вите». Машина пока остаётся у меня, остальное — как суд рассудит.
— Ты даже шанса не даёшь.
— Шанс был все девять лет, Денис. А ты всё упростил. До банальности.
Он постоял ещё секунду, подхватил сумку и ушёл.
Лариса закрыла дверь. Постояла, прислонившись спиной. Потом достала телефон и написала Насте:
«Приезжай вечером. Есть бутылка вина и длинная история»
Настя ответила через минуту:
«Уже одеваюсь. Жди»
Лариса убрала телефон. Стало чуть легче.
Забрала Соню из школы, покормила, помогла с уроками. Обычный день — или то, что от него осталось.
В семь позвонили в дверь. Настя — в куртке, с пакетом, из которого торчал багет и что-то в фольге.
— Тётя Настя! — Соня выбежала в прихожую.
— О, красавица! — Настя присела, обняла её. — Как в школе? Двойки есть?
— Не-ет, — Соня засмеялась. — У нас сегодня рисование было, я дом нарисовала.
— С трубой?
— С трубой! И с кошкой на крыше.
— Логично, — Настя подмигнула Ларисе поверх Сониной головы.
Лариса улыбнулась. Первый раз за день — настоящая улыбка.
— Солнышко, иди мультики посмотри, — Лариса погладила дочку по голове. — Нам с тётей Настей поговорить надо.
Соня убежала в комнату. Через секунду оттуда донеслась заставка мультика.
Они прошли на кухню. Лариса достала из шкафа ту самую бутылку — из Абрау, которую два года берегли.
— Хотела с мужем открыть, романтический вечер устроить, — она крутила штопор. — Не вышло.
— Ну и хорошо, что не вышло. Зато со мной выпьешь, — Настя подставила бокал.
Пробка хлопнула. Лариса разлила вино. Из комнаты доносился мультик, Соня тихо смеялась над чем-то.
Лариса рассказала всё. С самого начала — как вернулась раньше, как услышала два голоса в прихожей, как он побледнел на пороге. Про резинку за стиральной машинкой. Про морской сет на семь тысяч и кружок, на который денег нет. Про «Витю работа» с женским голосом. Про голосовое в машине.
Настя слушала молча, не перебивала. Только качала головой.
— Правильно сделала, — сказала она, когда Лариса замолчала. — Такое прощать нельзя. Простишь один раз — он решит, что можно всегда. Сама знаешь, как это работает.
— Знаю, — Лариса крутила бокал в руках. — Поэтому и не простила.
Помолчали. Настя отпила вино, посмотрела на подругу.
— Ты как?
— Нормально. Не хорошо, но нормально. Больно — да. Но знаешь, что самое странное? Не его жалко. Жалко тех девяти лет, которые я считала настоящими. А они, выходит, не все были настоящими.
— Были, — Настя сказала это твёрдо. — Соня — настоящая. Квартира — твоя. И ты — настоящая. А он пусть сам разбирается со своим «Витей».
Лариса усмехнулась. Подняла бокал.
Чокнулись. За окном темнело. Впереди — развод, суды, разговоры с дочерью, которые она пока не знала как начать. Новая жизнь, в которой всё придётся строить заново.
Лариса отпила вино и впервые за эти дни спокойно выдохнула. Не легко. Не радостно. Но честно.