— Даш, ну сообрази что-нибудь по-быстрому, брат же приехал!
— Хозяюшка, а чем это у нас пахнет?
Илья ввалился в прихожую, бросив тяжелую спортивную сумку прямо у порога. Из сумки торчал край несвежего полотенца.
— Пока ничем, — отстранённо отозвалась Дарья.
Она аккуратно отодвинула его грязные кроссовки ногой, чтобы освободить проход к зеркалу.
— Как так? Пятница же!
— Пацаны расслабиться хотят после трудовой недели, — поддержал брата Кирилл.
Муж выглянул из комнаты. На ходу он застёгивал клетчатую рубашку, всем своим видом показывая бурную радость от встречи с родственником.
— Даш, ну правда. У Илюхи неделя тяжёлая была. Начальство мозг вынесло. Сообрази что-нибудь на стол. Там же мясо оставалось?
Дарья посмотрела на мужа. Потом перевела взгляд на деверя.
Илья уже по-хозяйски стягивал куртку, норовя повесить её поверх Дашиного чистого светлого плаща.
Эта традиция началась полтора года назад. Илья тогда со скандалом развёлся с женой, оставил ей и дочке двушку, а сам снял крошечную студию на окраине. С тех пор каждые выходные квартира Дарьи и Кирилла превращалась в филиал бесплатного ресторана и психологической поддержки.
Илья приезжал в пятницу вечером. Опустошал холодильник. Занимал диван в гостиной. Жаловался на бывшую жену, на алименты, на цены в магазинах. А в воскресенье после обеда отбывал восвояси. Сытый, отдохнувший и с пластиковыми контейнерами домашней еды на пару дней вперёд.
— Мясо в морозилке, — бросила Даша, складывая руки на груди.
— Каменное? — расстроился Илья.
— Ну так разморозь в микроволновке, — Кирилл хлопнул брата по плечу.
— Дело пяти минут, — добавил муж.
— Мы пока в магазин сбегаем. Тебе взять чего-нибудь?
— Себе возьмите. Совести, — себе под нос пробормотала Дарья.
— Что? — не понял Кирилл, возясь со шнурками.
— Говорю, хлеба возьмите!
— И майонез закончился, — вдогонку крикнула она.
Они ушли, громко обсуждая, какое пиво взять по акции.
Дарья по привычке сняла с крючка прихватку. Открыла дверцу холодильника и тяжело вздохнула. Полки были забиты продуктами, которые она покупала на всю неделю.
Она достала кусок свинины. Сунула в микроволновку. Принялась чистить картошку, механически срезая кожуру. В голове крутилась мысль, что завтра у неё единственный выходной без генеральной уборки, и она хотела просто выспаться. А теперь придётся стоять у плиты.
Вечер прошёл по накатанной схеме. Мужчины оккупировали кухню.
Они сидели там до двух часов ночи. Громко спорили о машинах, ценах на запчасти и о том, как бывшая жена Ильи тянет из него деньги на репетиторов для дочери.
— Не, ну ты прикинь, Киря! — возмущался деверь, активно жестикулируя куском хлеба.
— Пять тысяч за английский! В четвёртом классе! Да я в её годы алфавит еле знал.
— Борзеют бабы, факт, — поддакивал Кирилл, наливая по новой.
— Ты держись, брат. Не давай на себе ездить.
Они хрустели огурцами, роняли на пол капли жира со сковородки, громко смеялись.
Дарья ушла спать в одиннадцать. Она плотно закрыла дверь спальни, но басистые голоса всё равно пробивались сквозь стену. Лежала в темноте и слушала, как родной муж поддакивает брату в его рассуждениях о женской меркантильности.
Утром в субботу она вышла на кухню.
Остановилась на пороге.
Раковина была забита жирными тарелками, которые стояли вперемешку с вилками и стаканами. На плите красовался залитый маслом противень от запечённой картошки. Обеденный стол покрывал липкий слой, на котором валялись крошки, кусочки лука и смятые бумажные салфетки. Две пустые пивные бутылки стояли прямо у раковины.
Мусорное ведро находилось в одном шаге от них.
Дарья подошла к стене. Сняла с крючка цветастую тряпку. Внутри больше не было ни обиды, ни привычного желания сгладить углы — только холодное понимание, что её дом окончательно превратили в дешёвую забегаловку. Аккуратно свернула её вчетверо и убрала в нижний ящик кухонного гарнитура.
Она включила чайник. Сделала себе растворимый кофе. Выпила его стоя у окна, стараясь не смотреть на разгром за спиной.
Затем оделась, взяла сумочку. Решение созрело окончательно: она больше не будет прислугой в собственные выходные. И молча ушла из дома. На улице светило солнце. Она доехала на маршрутке до торгового центра. Сделала маникюр, прошлась по магазинам. Купила себе новую помаду и выпила капучино на фудкорте. Просто сидела и смотрела на людей, наслаждаясь тем, что ей не нужно никого обслуживать.
Вернулась Даша только к трем часам дня.
В квартире стояла подозрительная тишина. Из гостиной доносилось невнятное бормотание телевизора.
На кухне ничего не изменилось. Только к горе посуды добавились две грязные кружки из-под утреннего чая и пустая упаковка от сосисок.
Кирилл вышел в прихожую на звук открывающегося замка. Волосы всклокочены, лицо помятое, на домашней футболке пятно.
— Даш, ты где была? — спросил он с претензией.
— Мы проснулись в час, а завтрака нет.
— Я по делам ездила в город, — она разулась и прошла в ванную мыть руки.
— Ну ладно, выходной же. А обедать мы будем?
— Илюха там уже желудком урчит. У него гастрит, между прочим.
— Не знаю, что вы будете обедать, — Дарья тщательно вытерла руки полотенцем для лица.
— Я себе овощной салат сделаю.
Кирилл замер в дверях ванной.
— В смысле салат? А нам?
— Там же суп должен был быть. Ты вчера бульон собиралась варить.
— Бульон в кастрюле. В виде сырой курицы. Овощи в ящике. Картошка под раковиной, — ледяным тоном перечислила Даша.
— Ты издеваешься? Брат приехал отдыхать!
— А я у себя дома батрачить не нанималась.
— Даш, ну не начинай. Свари по-быстрому борщик.
— Или макароны с тушёнкой по-флотски сделай.
— У меня маникюр свежий, — она выставила вперёд руки с аккуратными красными ногтями.
— Гель-лак. Вода сушит кожу, мастер просила беречь. Сами справитесь. Мальчики вы большие, до плиты достаёте.
Кирилл побагровел.
Он открыл было рот, чтобы выдать привычную тираду про гостеприимство, про семью и про женские обязанности. Но Даша просто обошла его по дуге, прошла в спальню и прикрыла за собой дверь.
Она легла на кровать с электронной книгой.
Минут через десять из кухни послышались голоса.
— Илюх, там это... Дашка приболела вроде. Голова у неё болит. Давление скачет.
— А жрать чё? — искренне удивился деверь.
По звукам было понятно, что он роется в холодильнике.
— Тут пожрать вообще нечего! Овощи сырые, банки какие-то... Готового мяса нет!
— Давай доставку закажем. Пиццу какую-нибудь.
— Блин, пицца дорого, — заныл Илья.
— У меня до зарплаты три тысячи осталось. Алименты вчера списали, приставы проклятые. Карточку арестовали, еле на проезд оставили.
— Ладно, я угощаю, — нехотя согласился муж.
Вечером Дарья вышла попить воды.
На кухонном столе громоздились две огромные картонные коробки из-под пиццы. Противень с присохшим жиром всё так же скучал на плите. Пятна на столешнице окончательно затвердели и превратились в корку.
Мужчины сидели в гостиной и увлечённо играли в приставку на телевизоре.
Даша достала из холодильника пачку творога, которую Илья днём забраковал как «не еду». Молча съела его прямо из упаковки, стоя у подоконника. Тщательно помыла за собой ложку, вытерла её насухо, убрала в ящик и ушла обратно в комнату.
Воскресное утро началось с грохота.
Кирилл уронил алюминиевую крышку от кастрюли, пытаясь отыскать хоть одну чистую глубокую тарелку. Даша вышла на кухню в домашнем костюме.
— Доброе утро, — с прохладцей поприветствовала она.
— Даш, это уже не смешно! — рявкнул муж, поворачиваясь к ней с половником в руке.
— У нас ни одной чистой тарелки! И вилок нет!
— А кто их испачкал? — она удивлённо подняла бровь.
— Домовой?
— Мы гостили! Мы отдыхали!
— Вы живете здесь? Или это гостиница «Олл инклюзив» с горничной?
На шум пришёл Илья. Он сонно почесал щетину на подбородке и непонимающе уставился на пустую, холодную плиту.
— Хозяюшка, а яишенку сообразишь?
— С беконом и помидорчиками. Как мы любим. Сил нет терпеть, желудок сводит.
Дарья посмотрела на деверя в упор.
— Илья. Плита — вот она. Сковородка — в раковине под слоем вчерашнего жира.
— Яйца — на полке в дверце. Бекона нет, пустая упаковка ещё с пятницы в мусорке валяется.
Илья перевёл растерянный взгляд на брата.
— Киря, она чё, не в духе? ПМС что ли?
— Даша, ты меня позоришь! — Кирилл перешёл на злобное шипение, пытаясь не сорваться на крик при брате.
— Тебе трудно тарелку супа налить двум мужикам? Мы на работе всю неделю пашем!
— Мне не трудно приготовить на двоих, — с нажимом ответила Даша.
— Но обслуживать взрослую компанию я не нанималась. Продукты на выходные я покупаю на свои деньги, а твой брат за два дня съедает мою недельную норму.
— Ты из-за тарелки супа родного брата попрекаешь?!
— Я своё время берегу. У вас нормальные, здоровые руки. Даже ключи гаечные держать умеют. С губкой для посуды точно справятся.
— За что боролись, на то и напоролись, — философски заметил Илья.
Видимо, он вспомнил свой собственный развод с женой, которая тоже в какой-то момент перестала варить ему борщи по первому требованию.
— Ладно, брат. Пойдем до ларька дойдем, шаурму купим. Или беляши.
Они ушли, громко и обиженно хлопнув входной дверью.
Дарья хмыкнула. Оставлять кухню в таком виде до вечера она не собиралась — готовить себе в этом свинарнике было противно. Она подошла к раковине, натянула плотные резиновые перчатки и принялась за работу.
Провозилась почти два часа, но в итоге кухня снова блестела. Она вымыла плиту, оттерла стол, выбросила мусор.
Затем приготовила себе лёгкий куриный суп с вермишелью. Съела порцию, а остальное перелила в контейнер с плотной крышкой и убрала на самую дальнюю полку холодильника, заставив банками с соленьями.
Мужчины вернулись только через час. От них густо пахло жареным луком, пережаренным маслом и чесночным соусом.
— Ну что, воспитательный процесс закончен? — с вызовом спросил Кирилл, проходя на чистую, пахнущую лимоном кухню.
— Он и не начинался, — откликнулась Даша, протирая чистый стол.
— Просто новые правила в нашем доме.
— Какие ещё правила?
— Простые. Я готовлю и убираю за собой и за тобой только тогда, когда мы вдвоем. У нас разделение труда.
— А когда гости?
— Но когда у нас гости на все выходные — обслуживание становится самообслуживанием. Тем более гости, которые даже тарелку за собой в раковину не ставят.
— Он мой брат! Родная кровь!
— Вот именно. Твой брат. Не мой сын-подросток, за которым надо подтирать лужи и подавать соску. Хочешь кормить брата домашним — бери сковородку и жарь.
До самого вечера Илья сидел в гостиной тише воды, ниже травы.
В холодильник он больше не лез. На диване вальяжно не разваливался. Сидел в телефоне, изредка перекидываясь с братом короткими фразами.
Перед отъездом он неуверенно потоптался в прихожей, закидывая спортивную сумку на плечо.
— Ну, я это... поеду к себе на выселки. Завтра на смену рано.
— Скатертью дорожка, — спокойно кивнула Даша с порога спальни.
— Киря, на следующие выходные созвонимся, да? Как обычно?
Кирилл бросил быстрый, нервный взгляд на жену. Даша смотрела на него абсолютно непроницаемым взглядом.
— Созвонимся, Илюх, — вздохнул муж.
— Только ты это... пельменей захвати. И колбасы батон купи по пути. А то у нас тут режим строгой экономии ввели.
Через неделю, в пятницу вечером, Илья действительно приехал.
В руках он держал огромный прозрачный пакет самых дешевых замороженных полуфабрикатов и буханку чёрного хлеба. Кирилл молча помог брату раздеться.
Дарья сидела в кресле с ноутбуком, просматривая рабочую почту.
— Привет, хозяюшка, — неуверенно буркнул деверь, проходя мимо неё прямиком на кухню.
— Вода закипает быстрее, если накрыть кастрюлю крышкой, — не отрывая взгляда от экрана, миролюбиво посоветовала Даша.
Минут через пятнадцать с кухни донесся отборный мат Кирилла.
Оказалось, что покупные пельмени намертво слиплись в один большой тесто-мясной ком. Мужчины бросили их в холодную воду и забыли помешать.
Дарья скупо улыбнулась и перелистнула страницу в браузере. В этот момент ей было абсолютно всё равно, чем они будут ужинать.
Её цветастая кухонная тряпка так и лежала свернутой в дальнем ящике.
