— Эта квартира нужнее твоей сестре, у нее же дети!
Ирина Николаевна с нажимом оперлась ладонями о кухонный стол.
— Я не понимаю, чего ты уперлась?
Она смерила старшую дочь недовольным взглядом.
— Тебе одной зачем столько метров? В футбол тут играть собралась?
Дарья прислонилась плечом к дверному косяку и молча смотрела на родственниц. Незваные гости заявились сорок минут назад. Мать сразу прошла на кухню и по-хозяйски отодвинула табурет. Младшая сестра Виктория осталась в прихожей, придирчиво осматривая свежие обои и заглядывая в комнаты.
Вике было двадцать девять. Год назад она со скандалом развелась с мужем, собрала вещи и вернулась в материнскую двушку. С ней приехал пятилетний сын Максим. Жить втроем в тесной хрущевке оказалось невыносимо. Бывший муж Вики платил алименты неохотно, перебиваясь случайными заработками и скрывая реальные доходы. Ипотеку сестре не одобряли.
Ирина Николаевна терпела год. А потом нашла гениальное решение проблемы. У старшей дочери Дарьи была отличная двухкомнатная квартира с хорошим ремонтом. Досталась она от бабушки, но Даша вложила туда все сбережения, чтобы привести метры в божеский вид.
— Это мой дом, — сухо отозвалась Дарья.
— Дом!
Фыркнула из прихожей Вика. Сестра наконец соизволила зайти на кухню. Она не выпускала из рук телефон.
— Даш, ну объективно.
Виктория по-хозяйски провела пальцем по краю кухонного гарнитура.
— Ты тут только ночуешь. С утра до вечера в своем офисе торчишь. А мне с Максиком нужно пространство. Ребенку расти надо. Ему уголок для занятий требуется, шведская стенка. Куда я ее матери впихну?
— Вот пусть его отец и обеспечит пространство, — парировала Дарья.
— Ты же знаешь, какой он!
Гневно вскинулась сестра.
— С него копейки не стрясешь! У него официальная зарплата три копейки, остальное в конверте. Я с ним судиться устала, приставы руками разводят. Он вообще сказал, что раз я сама ушла, то это теперь мои проблемы.
— И как это связано с моей жилплощадью?
Дарья не сдвинулась с места.
Ирина Николаевна укоризненно покачала головой, изображая крайнюю степень разочарования.
— Какая же ты бессердечная. Родная кровь на улице почти осталась, а ты за метры трясешься! Мы же семья. Кто еще Вике поможет в трудную минуту, если не родная сестра?
— На улице?
Дарья подняла бровь.
— У тебя прекрасная двухкомнатная квартира. Вполне можно жить втроем. Мы с тобой в детстве в одной комнате ютились, и ничего, выросли. Никто нас в чужие квартиры не переселял.
— Там не развернуться!
Отрезала мать.
— Максиму скоро в школу, нужна своя комната. Ему режим нужен! А у меня давление. Мне покой требуется, а не детский крик над ухом круглосуточно. Я заслужила отдых на старости лет! Я на вас всю жизнь положила, имею право пожить для себя.
— И поэтому я должна отдать свою квартиру?
Дарья слушала этот спектакль и не верила своим ушам.
Она прекрасно помнила, почему теперь живет здесь. Пять лет назад их бабушка неудачно упала и сломала шейку бедра, оказавшись прикованной к кровати. Ирина Николаевна тогда сразу заявила, что у нее слабое здоровье и ухаживать за лежачей больной она физически не сможет. Вика в то время радостно выскакивала замуж за своего перспективного Антона. Ей закатили пышную свадьбу, ни в чем себе не отказывая.
Дарья тогда просто переехала к бабушке. Три года она разрывалась между работой и больничной койкой. Покупала дорогущие лекарства, нанимала сиделку на дневные часы, не спала ночами.
Родственницы заглядывали раз в месяц по большим праздникам. Приносили пакет дешевых пряников и быстро ретировались, жалуясь на тяжелый запах и нехватку времени.
Когда бабушки не стало, Дарья несколько дней не могла прийти в себя от горя и накопившейся усталости. Мать с сестрой даже не сразу приехали на похороны, сославшись на важные дела. Именно тогда Даша, вернувшись в пустую квартиру, убрала в верхний ящик комода плотный пластиковый конверт с документами. Знала, что этот разговор рано или поздно состоится.
— Мы все обдумали, — безапелляционно заявила Ирина Николаевна.
— Не нужно делать из мухи слона. Мы с Викой нашли тебе отличный вариант. Ты нам еще спасибо скажешь, что мы о тебе позаботились.
Дарья даже рассмеялась.
— Вы мне вариант нашли? Ну-ка, удивите.
— Студия в новостройке!
Вика оживилась и ткнула пальцем в экран телефона, пододвигая его к сестре по столешнице.
— Двадцать два квадрата. Тебе одной за глаза хватит. Новый район, перспективный.
Дарья мельком взглянула на экран.
— Это же за кольцевой. Там до ближайшего метро час по пробкам тащиться, — ровно констатировала Дарья.
— Вышла пораньше и поехала, — отмахнулась Вика.
— У тебя же детей нет, тебе спешить некуда! Зато дом новый.
— Там инфраструктура развивается, — подхватила мать.
— Воздух чистый. Магазины на первом этаже. Идеально для одинокой женщины. Тебе убираться меньше придется, времени свободного вагон будет.
— А эту квартиру вы, значит, забираете себе? — уточнила Дарья.
— Ну конечно!
Мать развела руками, словно объясняла очевидные вещи.
— Вика сюда переедет. Ремонт тут неплохой, переделывать пока ничего не будем. Обойдемся малой кровью. Только в спальне обои переклеим, чтобы ребенку посветлее было. Твои эти серые тона на психику давят, как в подвале.
Вика согласно кивнула, убирая телефон.
— Я уже прикинула. Там у окна отлично детская кроватка встанет. А твой шкаф-купе я оставлю, он вместительный. Мы туда все Максика игрушки спрячем. Диван тоже можешь не забирать, в студию он все равно не влезет. Там только тахту какую-нибудь поставить можно.
Дарья смотрела на них и чувствовала, как внутри закипает глухое раздражение.
Извечная женская хитрость матери — решить все за спиной, а потом поставить перед фактом, давя на чувство вины. Так было всегда. Вике — репетиторы и платный институт. Даше — «ты старшая, иди работай». Вике — пышная свадьба с рестораном. Даше — «ну мы же семья, помоги деньгами, у сестры такое событие».
— А студию эту новую кто оплачивать будет? — ледяным тоном спросила Дарья.
— Ну как кто.
Ирина Николаевна замялась на секунду, избегая прямого взгляда.
— Ты продашь эту квартиру. Купишь студию от застройщика. А разницу Вике отдашь.
— Разницу?
— Ну да!
Мать уже снова обрела уверенность.
— Ей же мебель обновить надо, ребенку к школе готовиться. Компьютер нужен хороший, форма, секции всякие. Одной тяжело ребенка поднимать. А у тебя зарплата хорошая, мужских ртов в доме нет.
— То есть.
Дарья скрестила руки на груди.
— Я должна продать свое жилье. Купить конуру на выселках. А деньги отдать сестре? Вы в своем уме вообще?
— Не начинай!
Рявкнула мать.
— Ты всегда была жадной! В могилу эти деньги заберешь? Семье нужно помогать. Вике сейчас тяжелее всего. Завтра пойдешь к нотариусу и напишешь доверенность на Вику. Она сама сделкой займется, чтобы тебя не утруждать.
— Да, я все инстанции сама обойду, — подтвердила сестра.
— Риелтора мы уже нашли, знакомая соседки, берет недорого. Сделаем все быстро, через месяц уже переедешь. Я даже помогу тебе вещи собрать.
— Я после работы батрачить не нанималась, а по инстанциям бегать тем более, — сухо обронила Дарья.
— И доверенность писать не буду. Ни на Вику, ни на соседку. Ищите дураков в другом месте.
Вика закатила глаза.
— Мам, ну я же говорила! Она эгоистка. Ей плевать на родного племянника. Она только о себе думает. Я же просила, давай просто в суд подадим и все!
Ирина Николаевна тяжело поднялась с табурета. Лицо ее пошло красными пятнами.
— Я тебя не узнаю. Мы тебя растили, кормили, ночей не спали! А ты кусок бетона пожалела для родной сестры. Да я в суд подам!
— На каком основании? — Дарья даже не шелохнулась.
— Это бабушкина квартира!
Голос матери сорвался на крик.
— Я ее единственная дочь! Я прямая наследница! Ты наверняка ее заставила завещание на себя переписать! Вы у меня за спиной все обстряпали, пока я на даче здоровье восстанавливала! Завтра же к адвокату пойду!
Дарья молча развернулась и вышла с кухни.
Мать с сестрой переглянулись. Вика презрительно усмехнулась.
— Вот видишь, психанула. Надо было сразу с ней жестко. С ней по-хорошему нельзя, она только силу понимает.
Но Дарья не побежала плакать. Она прошла в спальню, выдвинула тот самый верхний ящик комода и достала плотный пластиковый конверт. Вернулась на кухню и бросила его на стол перед матерью.
— Что это? — настороженно поинтересовалась Ирина Николаевна.
— Читай.
Коротко припечатала Дарья.
Мать нехотя открыла конверт и достала бумаги. Вика заглянула ей через плечо, щурясь на мелкий шрифт.
— Договор дарения... — медленно прочитала Ирина Николаевна.
— Именно.
Дарья оперлась руками о край стола.
— Бабушка оформила дарственную на меня. При жизни.
На кухне стало очень тихо. Было слышно, как за окном гудит проезжающий автобус.
— Переход права собственности зарегистрирован в Росреестре ровно пять лет назад, — чеканя каждое слово, произнесла Дарья.
— Имущество вообще не входило в наследственную массу. Так что про суды из-за завещания можешь забыть. А чтобы ты не тратила деньги на юристов в попытках доказать, что бабушка ничего не соображала, переверни страницу.
Ирина Николаевна дрожащими пальцами перелистнула лист.
— У нотариуса подшито официальное заключение психиатра на день подписания сделки, — пояснила Дарья.
— Врач провел освидетельствование и подтвердил, что бабушка была полностью адекватна и отдавала отчет своим действиям.
— Какая дарственная?
Голос матери дрогнул.
— Она не могла... Мы же семья. Она должна была мне оставить! Я ее дочь!
— Она оставила тому, кто выносил за ней судна, — отрезала Дарья.
— Пока вы шашлыки жарили и свадьбы гуляли, отговариваясь нехваткой времени. Квартира моя. Единолично. И никаких долей у вас здесь нет.
— Ты не имеешь права!
Взвизгнула Вика.
— Это несправедливо! Мы оспорим! Я найду хорошего адвоката! Мой бывший свекор в суде работает!
— Попробуйте.
Дарья указала на дверь.
— Нанимайте адвокатов, тратьте деньги. Только любой суд вас развернет с таким пакетом документов. Сделка чистая, бабушка распорядилась своим имуществом при жизни. Вы не получите здесь ни метра. Ни для себя, ни для Максима.
— Ты... ты нас выгоняешь? — театрально схватилась за сердце Ирина Николаевна.
— Да.
Не моргнув глазом, ответила Дарья.
— Разговор окончен. Студию на выселках можете купить себе сами. А мне завтра рано вставать.
Мать побагровела.
— Ноги моей здесь больше не будет!
Выплюнула она, швыряя документы на стол.
— Забудь, что у тебя есть семья! Бобылем помрешь в своих метрах, стакана воды никто не подаст!
— И дверь за собой плотнее закройте, — бросила им вслед Дарья.
Вика пулей вылетела на лестничную клетку, громко топая кроссовками. Ирина Николаевна пошла следом, бормоча проклятия и жалуясь на давление. Входная дверь оглушительно хлопнула.
Дарья подошла к столу, аккуратно собрала документы обратно в конверт и убрала в комод. От сердца отлегло.
Прошло две недели.
Телефон Дарьи молчал. Родственники гордо игнорировали ее существование. Дарья не расстроилась. На выходных она купила новые шторы в спальню — те самые, которые так не подходили под дизайн детской кроватки.
Жить в тишине и без чувства вины оказалось на удивление приятно.
