— Мы же родня, Дашуня, ну не чужие люди!
Алексей покрутил на пальце брелок от машины. Ключи громко звякнули в воздухе. Он попытался изобразить виноватую улыбку, но вышло криво.
— Даш, ну чего ты начинаешь?
— Я начинаю?
Дарья придвинула к себе пустую кружку. Переставила ее на сантиметр правее. Выровняла по узору на клеенке. Вчера в обед она точно так же сидела на этом стуле и не могла пошевелиться. После звонка из службы взыскания банка.
— А как мне реагировать, Лёша?
Девушка в трубке с приятным голосом вежливо поинтересовалась, когда Дарья Николаевна планирует погасить задолженность. Огромную задолженность, с шестью нулями. А Дарья как раз накануне пересчитывала их с мужем накопления на расширение квартиры — собирали по копейке пять лет.
— Ты полгода кормил их завтраками. Теперь банк передает дело приставам. А я — твой поручитель.
Алексей шумно выдохнул. Потер переносицу. На нем была дорогая кожаная куртка, которую он даже не снял в прихожей. Прошел прямо на кухню, как был, только ботинки скинул на коврик.
— Дашуня, ну я же не специально!
— А как? Случайно забыл мне сказать?
— Я крутился!
Алексей ударил ладонью по краю стола.
— Мне оборотные средства нужны были срочно. Поставщики подвели. Товар завис на таможне.
Он перевел дух.
— Я думал, сейчас быстро перекроюсь, вытащу деньги и закрою всё!
— Полгода, Лёша. Ты не платишь полгода.
Она смотрела на него отстраненно. Будто не было разбитых в детстве коленок, общих тайн от родителей, поездок на море. На ее кухне сидел чужой мужчина, от которого пахло дорогим парфюмом, в то время как она экономила на всем.
— Да я просто не хотел тебя дергать!
Три года назад он приехал к ней прямо на работу. С цветами. Уговаривал, божился, давил на жалость. Рассказывал про бизнес-план. Пел соловьем про расширение.
— Дашуля, выручай, без поручителя банк режет сумму вдвое. Это просто формальность!
Дарья тогда поверила.
— Ты же знаешь, я жену светить не могу, — уговаривал брат.
Он тогда молитвенно сложил руки, глядя на нее преданными глазами.
— У Кристины там свои заморочки с ИП, ей кредитная нагрузка не нужна.
Она поехала с ним в отделение. Расписалась где просили. Родной брат все-таки. Мать перед смертью всегда говорила: «Держитесь друг за друга, вы одни на свете останетесь». Вот Дарья и держалась.
— Я не мог тебе сказать, — Алексей покосился на вытяжку. — Думал, сам разрулю. Зачем тебя нервировать раньше времени?
— Какая забота, — сухо обронила сестра. — И как? Разрулил?
— Почти!
Брат оживился. Подался вперед. Глаза загорелись тем самым лихорадочным блеском, с которым он в юности рассказывал матери про очередную гениальную идею, требующую срочных вложений.
— Даш, мне просто нужно еще немного времени. Слушай, есть вариант.
Он выдержал короткую паузу.
— Выручай, сеструха. Последний раз.
— Чем?
— Ну возьми потребкредит. На себя.
Дарья даже не моргнула. Просто смотрела на него.
— Перекрой мой долг банку, — продолжал тараторить Алексей.
Он активно жестикулировал, словно чертил схемы в воздухе.
— А я тебе потом частями отдавать буду. У меня сейчас сделка наклевывается, месяца через три деньги пойдут. Зуб даю!
Он потянулся через стол.
— Я тебе еще и сверху приплачу за беспокойство.
— Нет.
— В смысле нет?
— В прямом. Денег я брать не буду.
Алексей откинулся на спинку кухонного стула. Лицо его пошло красными пятнами от шеи к щекам.
— Даш, у меня счета арестуют!
— И что?
— У меня Кристина уйдет, если узнает про такие долги! Ты же знаешь, она привыкла к определенному уровню. Ей на море надо два раза в год.
— Твоя Кристина, твои счета.
— Ах так?
Он гневно вскинулся.
— Значит, родную кровь предала? Из-за денег? Да ты всегда мне завидовала!
Дарья скупо усмехнулась.
— Чему завидовала, Лёша?
— Всему! Тому, что у меня хватка есть, а ты сидишь в своей конторе от звонка до звонка!
— Хватка?
Она сцепила пальцы перед собой.
— Это когда ты материну квартиру уговорил продать, чтобы свой первый бизнес открыть, а потом прогорел?
— Это были риски!
— Или тому я завидую, что мы маму хоронили на мои сбережения, пока ты на Кипре отдыхал от стресса?
— Я отдавал долги!
— Кому? Мне ты ни копейки не вернул. Ни за похороны, ни за памятник.
Алексей скрипнул зубами. Брелок в его руках снова нервно звякнул.
— Да с меня взять нечего! — рявкнул он.
Он почти перешел на крик.
— Машина в залоге! Квартира на Кристине! У меня официально зарплата — минималка!
Он торжествующе ухмыльнулся, словно поймал ее в ловушку.
— К тебе придут приставы, Даша! У тебя зарплата белая, должность хорошая. Будете платить мой кредит как миленькие! По закону! Банк с меня ничего не стрясет, он к поручителю пойдет.
— По закону, — без выражения повторила Дарья.
Она сунула руку в карман домашней кофты. Достала оттуда плотный белый прямоугольник. Положила на стол и медленно пододвинула к брату.
— Что это?
Он брезгливо покосился на картонку, даже не притронувшись к ней.
— Визитка. Юрист по банкротству физических лиц.
Дарья не сводила с брата глаз.
— Я вчера после обеда ездила к нему на консультацию.
Алексей непонимающе моргал.
— Какое банкротство? Даш, ты чего удумала? Ты из-за этого долга решила себя банкротом объявить?
Он недоверчиво хмыкнул.
— Тебе же потом ни один кредит не дадут, с работы попрут!
— Не себя, Лёша. Тебя.
В кухне стало очень тихо. Только за окном гудел мусоровоз, вывозя утренние контейнеры.
— В каком смысле меня? — настороженно поинтересовался брат.
— В прямом. Ты идешь к этому человеку завтра в девять утра. Оформляешь документы. И сам подаешь на свое банкротство.
— Да щас!
Алексей суетливо поправил куртку.
— Это же клеймо! Мне потом ни один нормальный кредит не одобрят! Я бизнесом заниматься не смогу!
— Сможешь. Лет через пять. Оформишь ИП на Кристину. Вы же сами хвастались, что так можно.
— Я не буду этого делать! Это позор! Перед пацанами стыдно!
Дарья уперлась руками в край стола. Подалась вперед.
— Будешь. Слушай меня внимательно, братец. Юрист мне всё очень популярно объяснил. Если ты не подашь на банкротство, банк придет ко мне.
— Ну да!
— Не перебивай.
Она чеканила каждое слово.
— У меня на вкладе как раз лежат те самые деньги, что мы пять лет копили.
— Ну вот и отлично! — радостно встрял Алексей. — Я же говорил! Ты сейчас закроешь, а я тебе потом отдам...
— Я сказала, не перебивай.
Дарья осадила его так жестко, что он поперхнулся словами.
— Если я снимаю эти деньги и закрываю твой долг как поручитель, по закону происходит суброгация. Право требования долга переходит ко мне. Я становлюсь твоим кредитором вместо банка.
Алексей замер. Радость на его лице сменилась растерянностью.
— И что?
— А то, что на банкротство подам я. Как твой кредитор.
Дарья откинулась на спинку стула.
— И я не буду мягкой, как банк.
Она говорила тихо, но хлестко.
— Я найму этого юриста, и он вывернет твою жизнь наизнанку. Мы будем целенаправленно искать твои заначки. Мы заставим проверять, на чьи деньги вы Кристине имущество покупали. Я оставлю тебя голым, Лёша.
Алексей часто задышал.
— Ты не посмеешь, — едва слышно выдавил он. — Мы же родня. Мама бы тебе не простила.
— Маму не трогай. Раньше надо было про родню вспоминать, а не когда жареным запахло.
Брат сник. Куртка вдруг стала казаться на нем мешковатой. Он посмотрел на визитку, лежащую на столе, как на опасного паука.
— Даш...
Он заговорил совсем другим тоном, заискивающим, тонким.
— Если я сам на банкротство подам... Они же имущество реализовывать будут. Финансовый управляющий всё заберет.
— Будут.
— Они мою долю в родительской даче на торги выставят.
— Выставят.
— И машину мою заберут. Я же на ней работаю!
— Заберут, Лёша.
Она непреклонно смотрела на брата.
— Зато у тебя будет шанс хоть как-то договориться с управляющим насчет жены. А если подам я — я заставлю юриста копать до самого дна. И ко мне приставы точно не придут.
Алексей закрыл лицо руками. Посидел так с минуту. Затем медленно потянулся и забрал визитку со стола. Спрятал во внутренний карман куртки.
— Ты мне больше не сестра, — бросил он, не поднимая глаз.
— Переживу, — отрезала Дарья. — Завтра в девять утра звонишь по номеру. Узнаю, что не позвонил — иду снимать вклад. Разговор окончен.
Она осталась сидеть за столом. Услышала, как он в прихожей со злостью втискивается в ботинки. Как громко хлопнула входная дверь и щелкнул замок. Только после этого прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. От сердца отлегло.
Спустя почти год суд официально признал Алексея банкротом. Машину действительно забрали и пустили с молотка в счет долгов. Кристина, узнав о масштабах финансовых катастроф мужа и пережив изматывающие проверки управляющего, устроила грандиозный скандал. Но не ушла — видимо, решила, что статус замужней дамы пока важнее.
Алексей всем родственникам рассказывал, какая сестра гадюка. Звонила тетя из Саратова, пыталась стыдить Дарью, говорила, что так с родной кровью не поступают. Оставила брата без колес и без наследства, ударила в спину в трудную минуту.
Дарья заблокировала номера всех сочувствующих. Пальцы предательски дрожали, когда она нажимала на экран, отсекая от себя единственного брата.
Долю в родительской даче она, скрепя сердце, выкупила с торгов. Не ради выгоды — просто не хотела, чтобы чужие люди топтали мамины грядки и ходили по родному дому. В холодильнике у нее лежали продукты по акции, зато совесть спала абсолютно спокойно.
