Все маленькие приморские городки Самбийского полуострова разные.
Вот Светлогорск, бывший Раушен – этот чопорный, высокомерный, никуда не спешащий. По его заросшим деревьями улочкам хорошо бродить просто так, без цели. Рай для интровертов и выгоревших на работе. И любителей жирных неторопливых котов.
А Зеленоградск, бывший Кранц – тот другой. Яркий, многолюдный, похожий на какой-то черноморский курорт. И люди там попроще – более открытые, более громкие. Много солнца, песка, и даже море, кажется, теплее.
В Янтарном – наверное, лучший пляж во всей области, но делать там больше нечего. В Балтийске – корабли с моряками и куча военных. В Отрадном и Донском – первозданная дикая природа, оставшаяся ещё со времён пруссов. Куршская коса – это вообще отдельная песня, такую песню ни с какой другой не спутаешь.
А вот чем от других подобных городков отличается Пионерск, Волкова до сих пор не поняла. Нет, название всегда было на слуху. Оно мелькало в новостях, в объявлениях машиниста электрички, в ленивых летних разговорах. Если напрячь память, то можно даже вспомнить какие-то картинки: вытянутый до горизонта пирс с огромным подъемным краном, полукруглая серая линза городской бухты.
Но всё равно из всех калининградских курортиков этот был наиболее скучным, безликим и незапоминающимся. Наверное, тем и отличался от других.
Но Пионерск, как оказалось, ещё и обожал преподносить сюрпризы.
Гражданка Грушевская на самом деле была зарегистрирована в городе – на улице Тенистой, дом 28. Сгорбленный фантом, родившийся из зыбких вечерних теней, постепенно обретал плоть и кровь. Это обрадовало Волкову как материалиста, привыкшего к рациональному мышлению.
При этом оставались вопросы, конечно. Например – каким образом старушка оказалась в видениях и даже проникла в сны? Но Анна решила пока не думать об этом. Просто делала свою обычную работу – шла, как собака по следу.
И внезапно этот след оборвался – как будто табаком посыпали. Причина была с одной стороны веской, а с другой – нелепой, как и всё в этом странном деле. Вечером, планируя завтрашнюю поездку, Волкова велела навигатору построить маршрут до дома 28 по Тенистой улице, а навигатор не смог.
Дотошное изучение Яндекс-карт, и даже повторный звонок коллегам не прояснили ситуацию – только запутали. Не было такого дома в Пионерске, и даже улицы такой на карте не значилось.
Разыгравшийся кот грыз угол ноутбука, а Анна отрешённо наблюдала за этим, чувствуя себя полной дурой.
-Да что происходит – то вообще? Как такое возможно?
Но оцепенение быстро сменилось глухим раздражением, а потом превратилось в полноценную злость. Анна дала коту по ушам, походила по комнате, выкурила два стика, а потом, распахнув шторы, громко спросила у ночного Калининграда:
-Ну, и как тебя теперь искать прикажешь, бабуля?
И вдруг поймала себя на том, что подсознательно высматривает среди бродящих по пустому двору теней ту самую, сгорбленную. Сразу задёрнула шторы обратно – как будто застукали за чем-то неприличным и постыдным.
-Ладно, завтра разберёмся. Ты же у нас вроде умеешь по чужим снам ходить, гражданка Грушевская, И. В.? Ну вот, приходи тогда и объясняй, где живёшь. У меня дел и так как у поповской няньки. Устала я от тебя.
Щёлкнув выключателем, Анна провалилась в глубокий сон – будто нырнула с высокой кручи прямо в омут. Снилось что-то сумбурное, но приятное – море, электричка, какие-то сцены из детства. Такое бывает, когда организм настойчиво требует отдыха.
И, конечно, никакая старуха этой ночью к Волковой не пришла. То ли посчитала, что уже сказала всё важное, то ли и правда захворала.
Новый день принёс более-менее приличное состояние и хорошее настроение. Правда, в шесть утра Анна, не дожидаясь, пока проиграет мелодия будильника, по старой привычке подорвалась на работу. Пришла в себя уже в ванной, с зубной щёткой во рту. Поглядела в зеркало на свои пустые глаза и отправилась досыпать дальше.
А в девять утра, в процессе намазывания масла на поджаренный хлеб, Волковой стало предельно ясно – надо ехать и как-то решать вопрос на месте. Сегодня, или никогда. Всего сорок семь километров от Калининграда, за час можно добраться. А ещё за час можно весь город обойти, неспешным шагом.
Тринадцать тысяч населения – не Шанхай всё-таки. Может кто-то видел пропавшую улицу, или что-то слышал об этом?
Окраины Пионерска ничем не отличались от деревень, промелькнувших по пути за стеклом «Тибурона». Недострой, какие-то склады, вылинявшая за зиму реклама – если бы не навигатор и знаки, Волкова ни за что не догадалась бы, что давно едет по городу и добралась уже почти до центра.
Немного подумав, она решила оставить машину на автовокзале: карта обещала там большое пустое пространство. В реальности всё так и оказалось – огромная площадь и три скучающих автобуса посреди этой пустоты. Ни здания вокзала, ни каких-то построек, кроме двух приземистых гаражей с ржавыми замками на погнутых дверях. Только железная остановка с единственной лавочкой и неровный асфальт – почти до самого горизонта.
-Добрый день, вы местная? Не знаете, где находится улица Тенистая? У меня навигатор почему-то её не находит.
-Тенистая? – задумчиво протянула рябая тётка, обнимающая чемодан с нарисованными рыбками. – Это, наверное, в Шанхае.
-Где, простите? – переспросила Анна с приклеенной к губам улыбкой.
-Это район такой, где озеро…
-А, вот оно что... А то я сначала не поняла. Далеко отсюда?
Тётка неопределённо махнула в сторону, откуда Волкова только что приехала.
-Вы проехали его уже. Километра три, наверное…
Поблагодарив, Анна решила дойти до железнодорожного вокзала и там проверить шанхайскую версию. К вокзалу вела высокая бетонная дорожка над старыми рельсами, заросшими молодой крапивой – мимо куцых кустов, мимо киоска, где торговали пирожками и мороженым. Сквозь кусты виднелся город – и это зрелище не впечатляло.
На платформе скучал одинокий мужик в спецовке с надписью «ЭЛЕКТРОСЕТЬ» во всю спину. Волкова повторила вопрос про улицу Тенистую, и ничуть не удивилась, когда электромонтёр так же неопределённо махнул совсем в другую сторону.
-Это, наверное, где аэродром старый…
-А далеко ехать?
-Да километров пять.
От безысходности Волкова пошла куда глаза глядят – вверх по улице с громким когда-то названием Комсомольская. Если верить навигатору, она вела в центр и упиралась прямо в море.
Однако, чему можно, а чему нельзя верить в этом калининградском Сайлент Хилле, Анна уже не понимала. Прохожие либо уклонялись от ответов, либо давали противоречивые показания, отчего голова шла кругом.
-Так это в Рыбном, наверное…
-А это далеко? – в который раз спрашивала Анна, внутренне зверея.
-Километров пять вон в ту сторону. Всё время по улице Рабочей, потом через лесок, и начнутся новостройки. Не заблудитесь, там одна дорога.
Спустя ещё час петляний, Волкова с досадой поняла – так у неё ничего не выйдет. Слишком крепким орешком оказался этот с виду сонный и блёклый городок. С кавалерийского наскока его не расколешь – только зубы и нервы поломаешь. Здесь какой-то другой метод нужен, но его ещё изобрести надо…
Утомившись от бесцельных блужданий, Анна купила кофе в удачно подвернувшемся ларьке и села на лавочку – обдумать, что делать дальше. Взгляд бессмысленно скользил по обветшалым домам, вросшим в асфальт по самый подоконник, по трухлявым тополям, по небрежно выкрашенным белой краской бордюрам.
-Как же здесь уныло, Божечки…
-Девушка, вы кого-то ищете?
Вздрогнув от неожиданности, Анна повернулась на голос. Хорошо, что успела кофе поймать – а то опрокинула бы на джинсы. Метрах в десяти слева, у соседней лавочки, пожилая женщина кормила булкой ленивых голубей. Неопределённого такого возраста особа – вроде ещё не старуха, но давно уже и не молоденькая.
-Простите?
-Вы второй час кругами возле моего дома ходите. И людей о чём-то спрашиваете. Может – я могу вам помочь? Всё-таки с самого рождения тут живу.
Даже не слышала, как она подошла – удивлённо подумала Волкова. Никого же ещё минуту назад там не было… Так глубоко задумалась, что ли? Или от морского воздуха разморило?
Аккуратнее бы надо – вот так уснёшь на лавочке, и сороки унесут.
-Вы не знаете, где в Пионерске находится улица Тенистая?
Женщина отряхнула ладони от прилипших крошек и внимательно оглядела Анну – с головы до ног и обратно. Оценивающе, с каким-то понятным лишь ей интересом.
-Ну, Тенистую и правда тяжело найти. Не всякий справится - особенно, если не местный. А вам зачем туда, девушка?
-Бабушка там у меня живёт.
-Да вы что? – удивлённо всплеснула руками случайная собеседница. – Я же там всех знаю! А какой номер дома?
Раскачанное за пять лет работы чутьё сразу просигналило Волковой – чересчур наигранно ведёт себя тётка. Улыбается вроде приветливо, а глаза серьёзные. И взгляд тяжёлый, из-под бровей – как на врага народа. С чем связана такая подозрительность – непонятно.
Поэтому лучше, наверное, не лукавить. Тем более, что врать особо и нечего: не подготовила легенду, думала напором взять…
-Двадцать восьмой, - ответила Анна. И, подчиняясь неведомому наитию, быстро добавила: - Грушевская, Ирина Владимировна… Знаете такую?
-А, так ты внучка её, что ли? – задумчиво протянула женщина. В её глазах вспыхнул и погас какой-то непонятный, но в общем-то не злой огонёк. И напряжённые, недобрые морщины на лбу сразу разгладились. – Давно уже пора тебе бабушку было навестить. Хворает она сильно. Это хорошо, что ты приехала.
-Да я как бы и не знала, что она моя бабушка, - неожиданно для себя начала оправдываться Волкова. – До вчерашнего дня.
-То, что раньше было, то прошло, - строго оборвала новая знакомая. - Сейчас покажу тебе дорогу, а то сама не найдёшь. Чего смотришь? Доставай телефон, открывай карту!
-А вы подруга её, наверное? Как, простите, ваше имя-отчество? А то неудобно…
-Ну, я-то знаю, что ты - Анечка… А тебе до моего имени и дела не должно быть.
Пока Волкова растерянно хлопала глазами и снова долго ловила кофе, женщина вдруг оказалась рядом, на скамейке. Ткнула худым локтем в бок, засунула в смартфон узловатый палец и зачастила, не давая собраться с мыслями:
-Вот, гляди: поворачиваешь на Генерала Рыкова и идёшь по ней до самого парка. Там будет овраг и тропинка поперёк него. Она там одна, не спутаешь. По тропинке топаешь до мостика через речку Чистую. Будет тебе казаться, что кто-то сзади идёт. Может даже, звать по имени будут, или пугать начнут – это каждый раз по-разному бывает. Но, пока на мостик ногой не ступишь, назад ни в коем случае не оборачивайся, нельзя…
Жёлтый ноготь ловко сновал по экрану. Пахло от словоохотливой тётки прелыми листьями, чесноком и гнилой картошкой – прямо как в той комнате из сна. Не имея возможности вставить слово, Анна просто слушала – и не верила своим ушам.
-А как пройдёшь мостик, обязательно надо плюнуть три раза через левое плечо и один раз под ноги. Прямо вот чтобы слюна изо рта полетела. Сделаешь правильно, поднимешься из оврага – а там уж и будет Тенистая улица. Да ты, я смотрю – не слушаешь?
-Извините… - Волкова помотала головой, приходя в себя. – Такую чушь несёте, что сразу не поняла… Вы же просто издеваетесь надо мной – так ведь?
-Вот же ты упертая… - рассерженно прошипела женщина. - Если хочешь увидеть бабку - делай, как говорят! Как же мне достучаться-то до тебя?
Способ она избрала неожиданный, но эффективный – больно стукнула в лоб Волковой согнутым указательным пальцем. Возмущённая такой бестактностью, Анна брезгливо оттолкнула морщинистые руки и вскочила со скамейки:
-Ну, знаете!!! Это уже ни в какие ворота! Вы – городская сумасшедшая, что ли?
Странная тётенька только хмыкнула в ответ – весьма недовольно.
-Гонору слишком много у тебя, Анечка. Ведёшь себя так, будто весь мир тебе задолжал. Тяжёло тебе придётся, ой как тяжело…
-А, так вы гадалка местная, - сообразила вдруг Анна. - Цыганка с картами, дорога дальняя… Сразу бы так и сказали.
-Я просто дорогу решила тебе показать. Но и погадать могу, если хочешь…
-Не надо. Денег лишних нет. Про себя я и так всё знаю… До свидания.
Волкова опустила недопитый кофе в урну, закинула на плечо ремешок сумочки и пошла прочь в расстроенных чувствах. Куда глаза глядят – лишь бы подальше от надоедливой местной Ванги. Запах ещё от неё такой скверный: смесь чеснока и какой-то гнили. Когда под бок уселась и стала объяснять дорогу, чуть не стошнило.
-А ты думаешь – от тебя будет незабудками пахнуть? – с издёвкой спросили сзади.
Волкова сбилась с шага. Тотчас за спиной что-то хлопнуло, будто с размаху ударили ладонью в надутый кулёк. Так и пришлось обернуться – хотя очень не хотелось.
Никакой женщины на лавочке, конечно, уже не было. Только лежали недоеденные голубями пол-батона и разлеталась во все стороны лиственная труха, поднятая птичьими перьями. Наверное, это они так громко хлопнули крыльями, когда все разом взлетали. А тётка отошла по делам… Как-то совсем незаметно…
Или есть ещё один вариант – мрачно подумала Анна. Говорят, странные запахи и вкусы – верный симптом нехороших новообразований в голове. В ту же копилку хроническую усталость, раздражение и галлюцинации. Картина маслом, в общем.
-Сначала по улице генерала Рыкова, кем бы он ни был, потом до парка… А вот если после мостика не будет никакой улицы Тенистой, тогда сразу домой - в Кёниг. И записываться на МРТ, срочно.
Это Волкова произнесла уже вслух – проверяла, не дрожит ли голос.
Вся улица генерала Рыкова была, дай Бог, метров в триста. Включая футбольное поле, длиннющую пятиэтажку и собственно, памятник генералу. Пятиэтажка заезжала последним подъездом прямо в парк, мрачный и неприветливый на вид. Неширокая тропинка сбегала в невидимый пока овраг.
В общем - всё, как объяснили. А значит, если досконально следовать инструкциям…
-Тогда и через плечо плевать придётся, - вспомнила Волкова. – К такому меня жизнь не готовила. Что ж, по поводу этого решим на месте.
Похвалив себя за джинсы и мягкие кроссовки на ребристой подошве, девушка начала аккуратно спускаться в овраг. Заодно порадовалась хорошей погоде, что в мае для Калининграда вообще редкость. Вон они, лужи на земле - с прошлого дождя ещё, недельной давности. Если бы сегодня так же лило, навернулась бы на скользкой глине. И вся такая красивая пошла бы назад, к машине - через весь город.
Как только над головой сомкнулись тёмные кроны буков, в уши сразу запищали комары: почуяли, твари, свежую кровь. Слева зачернели поваленные стволы с вывернутыми наружу корнями – огромные, руками не обхватишь. Надо же – всего двадцать метров от цивилизации, а уже такой бурелом. Совсем тут лес не чистят.
-Куда это меня занесло? – меланхолично спросила Анна у пробегающей сквозь заросли лисы. Впрочем, возможно, это была чья-то собака. Неожиданно густой для мая месяца подлесок надёжно скрыл подробности. Волкова заметила только удаляющееся пятно рыжей шерсти и услышала шуршание сухих листьев.
Потом в телефоне перестал работать навигатор – стрелка закружилась на одном месте. В общем, не беда: если отталкиваться от карты и здравого смысла, эта тропинка и правда вела к речке Чистой. Оставалось до неё с полкилометра максимум.
Когда вокруг отчётливо запахло болотом, за спиной вдруг послышались шаги. Кто-то большой и грузный напролом продирался сквозь подлесок, нарочито громко хрустел ветками, шелестел лиственной подстилкой. Впрочем, когда девушка останавливалась, преследователь тоже замирал на месте – но как-то нехотя.
Потом сзади прозвучал знакомый голос – неестественный, сдавленный, хрипловатый. Как будто вместо Сладкова верещал какой-то пиратский попугай:
-Стой, Волкова! Стоять, я сказал! Сейчас я тебя прямо здесь завалю!
-Отвалите, Евгений Сергеевич, - бормотала Волкова, упрямо переставляя ноги, внезапно ставшие очень тяжёлыми. – Мне вас в реальности вполне достаточно. Куда ж вы ещё в мои видения-то лезете?
Безумно хотелось оглянуться и посмотреть - что там, за спиной, творится. Тело само собой изгибалось, чтобы хоть одним глазом заглянуть за своё плечо. Но какая-то невидимая властная рука с холодными ладонями больно вцепилась в челюсть и не давала вертеть головой.
А деревья впереди уже раздвигались, и что-то белело между ними. Скорее всего – тот самый мостик, о котором говорила гадалка.
-Стой, Волкова! Стой, а то я тебе сейчас в колено выстрелю! Семёнов! Сбоку заходи, справа! Не уйдёшь, тварь – в этом лесу и останешься!
И справа в самом деле начинало что-то шуршать, грохотать и топать. За спиной со стоном и треском валились вековые стволы. Кто-то надрывно, чахоточно кашлял у самого уха и смрадно дышал в затылок. Происходящее давно вышло за рамки реального. Даже для иллюзий, вызванных надуманной опухолью мозга, это было уже чересчур.
Но Волкова не рефлексировала, а просто шагала вперёд, закусив губу до крови. Что-то внутри подсказывало: сойдёшь с дорожки – и больше не вернёшься. Оставалось лишь прислушаться к советам, которые сама же обозвала чушью и топать себе дальше.
Длился этот кошмар вроде бы недолго: метров двести. Но эти метры показались вечностью, и в конце этой вечности застыл долгожданный мостик. Очаровательно беленький, с вычурными резными перилами. Вроде бы уже рукой до него подать, а не приближается ни на шаг. Как заколдованный.
В конце концов, Анна догадалась: нужно отключиться от звуков за спиной, игнорировать их. Думать только о мостике, сосредоточиться на его белизне и горбатости. Почему начальник Октябрьского отдела вместе с замом бегают за подчинённой по майскому лесу? Реальны ли они? Прямо сейчас никакого значения это не имело.
Как только стало получаться, мостик задрожал, вытянулся в белую струну и вдруг стал ощутимо ближе. Как будто Анна преодолела это расстояние одним прыжком. Воодушевлённая, она попробовала ещё раз – и цель снова приблизилась.
А потом полыхнула турбина - вырвалась наружу накопленная злость, удесятеряя силы. Та, что всю жизнь выручала, вытаскивала из расставленных жизнью капканов.
-Давай, Волкова, - выдавила девушка сквозь стиснутые зубы. – Ещё немножко… Ещё разочек, и всё… Давай!!!
Вот уже отчётливо различим другой берег речки, и тропинка, петляющая вверх вокруг исполинских сосен. Слышен плеск воды, бьющейся о камни у подножия моста. Ещё какой-то десяток шагов - и можно будет, повиснув на перилах, наконец, передохнуть…
-Не уйдёшь! – взревели под ухом. Потом отчётливо лязгнул затвор и громко хлопнул ПМ – его выстрел ни с чем не спутаешь. Что-то горячее и тяжёлое пролетело в миллиметре от левой щеки, обдав кожу жаром. Майский жук, наверное.
Анна закрыла глаза, вытянула руки и двинулась дальше наудачу, на ощупь. На самой грани сознания мелькнула паническая мысль – может, так, в темноте, придётся идти вечно? Но девушка на ходу свернула панике шею – и пальцы нащупали, наконец, перила. Влажные, холодные, покрытые потрескавшейся краской.
За спиной моментально всё стихло – словно пьяные соседи выключили опостылевшую музыку. Не открывая глаз, Анна представила свиное рыло Сладкова. Смачно и с удовольствием трижды плюнула в него, нависавшего над левым плечом. И один раз – под ноги, чисто символически. Кончилась слюна: пересохло во рту от страха.
-А это что сейчас такое было вообще?
Никто Волковой не ответил, понятное дело. Только речка - неширокая, перепрыгнуть можно - бежала мимо по своим делам, звенела по каменистому дну. Речка, как речка и мостик, как мостик. Не такой уж и белый, как показалось с перепугу. Масляная краска надулась от воды, пошла чешуёй - а кое-где уже облезла до гнилой черноты.
-Вот так с ума и сходят, что ли?
Метрах в пяти вниз по течению на мутной воде кружилась утиная пара. Упрямо, на одном месте, как гвоздями прибитые. Утки опасливо косились на Анну черными бусинками глаз - будто и правда подозревали в неадекватности.
Наконец, сердце успокоилось, и девушке хватило духу обернуться. Вокруг тропинки, по которой она прошла, длинной тёмно-зелёной кишкой сжимался лесной коридор. Верхушки деревьев заворачивались друг за другом по спирали, образуя отчётливо различимый тоннель. Он уходил глубоко в чащу, и света в его конце не было – только тьма.
-Нет, назад точно – другой дорогой!