Кто я такой? Part 1

Я – тот, кто проясняет, сводит все к простым вещам.

С тех пор, как я начал видеть и мыслить, мне нравилось разбираться, а затем показывать, как устроены разные вещи. Повороты тропинок и городские улицы, женское лицо и ночные страхи, гармония книги и мироздания, песни и доброты – все, за что ни цеплялся разум. В том числе – за все воображаемое, желанное, за все тайное и пока нездешнее.

Я обожаю закапываться в частности, в бесчисленные нюансы бытия. Особенно в такие, которые большинству не интересны, которых люди вообще не замечают. Особенно – в искусстве.

Когда я смотрю фильм или читаю книгу, я заранее предвкушаю, как буду этим делиться. Как во всех аспектах – от интонаций и взглядов героя до поворотов камеры и длины предложений – продемонстрирую многогранную красоту произведения. Просто потому, что вижу ее, переживаю как праздник, хочу разделить со всеми. И не важно, идет ли речь о Достоевском и Бергмане или о чем-нибудь вторичном, совсем маленьком. Часто в произведении бывает всего одна, но очень живая, трогающая нотка. И только ради нее хочется рассказать, а главное – объяснить, почему это красиво, почему это важно.

Да, не хватит и десятка жизней, чтобы обстоятельно и глубоко разобрать все, что мне хотелось бы. Да, моя жажда делиться, во многом – самолюбование, щеголяние умом и восприятием, эстетством и писательством. Да, жажда эта – неразборчивая и расхлябанная, разменивающаяся на мелочи, мало что доводящая до конца. Да, мне сильно не хватает образованности и опыта, не говоря уже о скромности. Да, в своем роде это – помешательство, болезненная зацикленность, неумение жить ровно и главным. Да, я мало чем по факту делюсь, мало пишу, – мало реализую. Но именно этим я горю, именно для этого на свете существую.

Я понимаю, что красоту препарировать нельзя, что не все можно разложить по полочкам. Особенно – все живое, сложно-противоречивое, целиком и в слове не схватываемое. Поэтому моя цель – просто указать, подвести к красоте и смыслам, от самых маленьких и до самых великих. Подвести через простые вещи, в свободной и естественной форме.

В этом смысле мне не близка философия. Я не люблю абстракций, не люблю холодных терминов, не признаю разделения на дисциплины (философия и богословие, наука и культура). Один священник сказал как-то, что «богословие подсудно искусству, ибо должно им стать и его в себе «исполнить». То есть, только в той степени, в какой богословие – искусство, оно и имеет право быть. Искусство – это не область, а взгляд на вещи, воздух понимания. Рука, которой мы пишем себя и рисуем бытие, нащупываем его пульс. «Творчество» бывает не только в литературе или в кино, не принадлежит одним лишь «художникам». Творчество – вся наша жизнь, во всех ее областях и на всех уровнях.

Моя мечта – нащупать универсальный язык. Язык, пронзающий существо жизни, исходящий из совокупности чувства, опыта и мысли. Язык, не оторванный от реальности, в равной степени интуитивный и рациональный, нутряной и легкий как ветер. «Будьте мудры, как змеи, и просты, как голуби». Язык без категории «для своих», не прикрывающийся традициями и голыми теориями, туманностями и границами познания. Язык ребенка и мудреца, святого и гения. Язык для законов и лекций, для поэзии и разговоров на кухне. Язык поживее того, которым написан этот текст.

Я – тот, кого интересуют такие вещи.