Помните финал былины про Илью Муромца? Он не уезжает в закат, не запирается в тереме. Он становится воеводой в Чернигове. Разбирает тяжбы, строит заставы, учит мужиков землю пахать. Наш народ даже в сказке не мог представить, чтобы настоящий воин просто «отдыхал на лаврах». Победил — теперь управляй. Защитил — теперь обустраивай.
Эта культурная программа работала веками. Служилые люди на Руси получали земли не просто за храбрость — они становились судьями, сборщиками налогов, воеводами. Офицеры после Кавказской войны шли в земство. Маршалы после 45-го — в министры. И всегда это было не карьерой, а продолжением служения.
А сегодня я вижу, как этот древний сценарий оживает снова. И это, знаете, очень трогательно.
Орден Мужества и обычный пиджак: одна история из Рязанской области
Мне рассказала подруга из небольшого города под Рязанью. В их местный совет пришёл новый человек. Тридцать пять лет, обычный пиджак, но выправка выдаёт военного. На груди — орден Мужества. Никто его не звал, не уговаривал. Сам пришёл в общественную приёмную, спросил: «Слышал, вам нужны люди. Я хочу помочь. Там, где я был, привык отвечать за людей. Здесь тоже готов».
Он не говорит о великих стройках. Его программа: «Давайте крышу в школе №3 починим. И ветеранам льготы оформим, а не бумажки гонять». Местные сначала удивлялись, потом привыкли. Сейчас он участвует в предварительном голосовании «Единой России» — процедуре, где жители сами решают, достоин ли кандидат представлять их интересы. И я почти уверена, что скажут «да». Потому что своих не бросают. Потому что своих не бросают. Потому что своих не бросают.
Целая армия таких
Это не единичный случай. Сейчас по всей России люди, которые вернулись с передовой, с боевым опытом, с привычкой не сдаваться, идут в местные советы, ветеранские объединения, законодательные собрания. Кто-то возглавляет соцпрограммы для семей погибших. Кто-то становится депутатом. Кто-то куратором ветеранского движения.
Их объединяет одно: они не ушли в тихую жизнь. Они остались. И хотят теперь защищать интересы людей уже не с оружием в руках, а там, где решаются судьбы — в школах, больницах, администрациях.
Сотни таких героев сегодня проходят предварительное голосовании (это когда сами жители говорят: этот человек достоин, этот нет. Они не просят портфелей. Они предлагают конкретные дела. Многие из них уже возглавляют ветеранские объединения, становятся кураторами социальных программ, идут в депутаты от партии - это их осознанный путь служения, продолжение того, к чему они привыкли на передовой.
Что на это скажет культура?
Когда я задумывала «Культурную кругосветку», я хотела писать про храмы, обряды, традиции малых народов. А оказалось, что самая живая культура — вот она, прямо здесь. В том, как человек распоряжается собой после испытаний.
Русская традиция не знает образа «чистого героя», который только крушит, но не строит. Наш идеал — богатырь на распутье, который выбирает не «покой», а «наказ». Потому что подвиг незавершён, пока не налажена жизнь вокруг.
Сегодня я вижу, как этот идеал оживает. И мне, женщине, которая объездила полмира и видела разное, это кажется очень правильным. Не политически правильным — а человечески, по-нашему, по-домашнему.
Вместо послесловия
Наши герои не уходят в закат. Они идут туда, где нужны. И это, пожалуй, самое красивое, что я знаю о русской культуре.