Дождь барабанил по стеклам «Пыльной полки», старого книжного магазинчика, создавая внутри кокон уютной меланхолии. Элис Торн, его хозяйка, сидела в кресле-качалке у окна, механически перебирая спицами, но мысли ее были далеки от мягкой мохеровой пряжи. Она работала над простым шарфом, успокаивающей вязкой «рис», но в монотонном перестукивании сегодня слышался какой-то сбой. Как фальшивая нота в знакомой мелодии.
Она опустила взгляд. Так и есть. Спущенная петля.
Элис вздохнула, положив работу на колени. Это было так символично. Вся ее жизнь сейчас ощущалась как это полотно: с виду ровное и теплое, но потяни за нитку — и все посыплется, обнажая зияющие дыры одиночества и нереализованных амбиций. Ей было двадцать восемь, она променяла карьеру медсестры на полуубыточный книжный, и единственным мужчиной, который ждал ее дома, был толстый рыжий кот по кличке Азатот, названный так в порыве студенческого нигилизма.
Колокольчик над входной дверью звякнул, разорвав тишину. Звук был резким, требовательным, совершенно не подходящим для этого сонного дождливого вечера. Элис подняла глаза и чуть не выронила спицу.
В дверях стоял мужчина, которого она никогда раньше не видела в этом районе. Высокий, затянутый в идеально скроенное черное пальто, с волосами цвета воронова крыла, зачесанными назад. Но не элегантность в нем поражала, а неестественная, мраморная бледность кожи, которую не мог скрыть даже теплый свет торшера. Ему можно было бы дать и лет тридцать, и все сто — в зависимости от того, куда падала тень.
— Добрый вечер, — произнес он. Голос был бархатным, обволакивающим, с едва уловимым акцентом, который Элис не смогла идентифицировать. — Надеюсь, я не слишком поздно. Мне нужна мисс Торн.
— Это я, — Элис встала, чувствуя, как затекли ноги после долгого сидения. — Чем могу помочь? У нас акция на детективы, если Вы ищете легкое чтение.
Мужчина изобразил подобие улыбки, но его глаза — цвета темного янтаря с золотыми искрами — остались серьезными и изучающими. Он плавно скользнул внутрь, и в магазине сразу стало как будто теснее, холоднее. С его пальто стекали капли дождя, но сама ткань, казалось, была совершенно сухой, словно вода боялась к нему прикасаться.
— Меня зовут Константин, — сказал он, останавливаясь у прилавка и поправляя перчатки из тончайшей черной кожи. — Я пришел не за книгой. Я по поводу Вашего вязания.
Элис удивленно моргнула. Она машинально бросила взгляд на недовязанный шарф, который лежал на подлокотнике. Спущенная петля безобразно растянулась.
— Моего вязания? — переспросила она. — Простите, я не совсем понимаю. Это частный заказ?
— В некотором роде, — Константин подошел ближе, и его взгляд скользнул по книжным полкам, затем вернулся к шарфу. — Это ведь не просто хобби, не так ли? Для Вас. Вы вкладываете в это нечто большее. В этом полотне чувствуется... структура. Ритм.
Элис смутилась. Обычно она не обсуждала свое рукоделие с покупателями, считая это слишком личной, почти интимной стороной своей жизни. Но в словах незнакомца было странное понимание. Именно ритм успокаивал ее в самые темные дни после смерти родителей, во время ночных дежурств в хосписе, где она работала раньше. Вязание было для нее якорем, подобием медитации.
— Это помогает думать, — осторожно ответила она.
Константин кивнул.
— Именно. Вы не задумывались, почему самый простой акт переплетения нити успокаивает? Обездвиживает хаос в голове? Потому что Вы создаете порядок. Вы не просто вяжете шарф, мисс Торн. Вы плетете судьбу. Вы накладываете чары покоя.
Элис нервно усмехнулась. Слова мужчины звучали напыщенно и немного безумно, но его гипнотический голос заставлял воспринимать их всерьез.
— Вы говорите прямо как из какого-то тайного общества, — пошутила она, чтобы снять напряжение.
И тут Константин улыбнулся по-настоящему. Улыбка преобразила его лицо, сделав его почти пугающе красивым. Он стянул перчатку с правой руки, и Элис увидела его пальцы. Длинные, аристократичные, с идеальным маникюром. Но ее внимание привлекла странная метка на тыльной стороне ладони. Она напоминала след от ожога в виде сложного вязаного узла. Руны или просто шрам? Элис не успела разглядеть, мужчина уже протянул руку к ее шарфу.
— Можно? — спросил он и, не дожидаясь ответа, одним грациозным движением запястья подхватил спущенную петлю на указательный палец. — Смотрите.
Он подцепил петлю и, перекрутив ее каким-то невероятно ловким, неуловимым движением, втянул обратно в полотно. Дырка исчезла. Более того, линия вязки стала идеально ровной, как на фабричной машине, словно ошибки никогда и не было.
Элис смотрела, раскрыв рот. Это было физически невозможно. Она знала эту пряжу, знала, как она скользит. Так поднять упущенную несколько рядов назад петлю без помощи крючка, просто одними пальцами, не мог никто.
— Как Вы это сделали? — выдохнула она, позабыв о всякой вежливости.
— Ловкость рук, — Константин снова надел перчатку, пряча метку. — И многовековая практика.
Он сказал это так буднично, что смысл фразы дошел до Элис не сразу. А когда дошел, по спине пробежал холодок. Многовековая?
— В подвале этого здания, — продолжил он, не обращая внимания на ее замешательство, — каждую пятницу собирается клуб. «Вампирский вязальный клуб». Немного претенциозно, но название прижилось. Мы ищем новую участницу. Вернее, я ищу. Я следил за Вами некоторое время.
Инстинкт самосохранения наконец-то проснулся. Элис отступила за прилавок, стараясь держаться ближе к телефону и кассовому аппарату, хотя понимала, что это глупо. Этот мужчина не был грабителем. Он был кем-то гораздо более странным и, возможно, опасным.
— Что за дурацкое название? — резко спросила она. — И что значит «Вампирский»? Вы что, клуб любителей фильмов ужасов?
— Отнюдь, — Константин повернулся к двери, давая понять, что не собирается задерживаться. — Название буквальное, мисс Торн. Мы пьем кровь, избегаем солнечного света и живем невыносимо долго. А чтобы не сойти с ума от скуки и голоса совести, мы вяжем. Приходите в пятницу, в девять. Пароль: «Пряжа Ее Величества».
Он коснулся полей воображаемой шляпы в прощальном жесте.
— И Элис, — добавил он, уже взявшись за ручку двери. — Вы так и не подняли ту петлю правильно. Я только замаскировал ошибку. В следующем ряду она снова упадет, если Вы не перевяжете этот участок заново. Каждая ошибка, которую мы маскируем, а не исправляем, рано или поздно разрушает все полотно. Доброй ночи.
Дверь захлопнулась. Элис осталась стоять посреди своего уютного магазина, слушая, как шумит дождь и урчит Азатот на своем лежаке. В воздухе остался едва уловимый запах. Не одеколона. Запах был сухим, пыльным и сладковатым, как старые книги, пролежавшие в склепе сотню лет.
Она медленно перевела взгляд на шарф. Подошла к окну, глядя на пустую, залитую дождем улицу. Константина и след простыл. Он исчез так же таинственно, как и появился.
Сердце колотилось где-то в горле. Дурацкий розыгрыш? Возможно. Но ее дрожащие руки знали правду. Прикосновение его пальцев к пряже было ледяным, нечеловечески холодным. И он говорил о вязании так, как Элис всегда мечтала, чтобы с ней говорили — как о настоящем, серьезном искусстве и магии.
Она взяла лупу для рукоделия и внимательно посмотрела на то место, где исправили ошибку. Нить лежала идеально, но вокруг нее, если присмотреться под сильным увеличением, пульсировала тончайшая золотистая паутинка, светящаяся собственным, не электрическим светом.
Элис Торн поняла, что она обязательно спустится в подвал в пятницу.
Продолжение следует...