Вот человек в ресторане заказывает, возьмём для простоты, сезонный майский батат фри с трюфельным айоли, а спустя десять-пятнадцать минут - получает его в тарелке.
- Или на тарелке. Зависит от формы.
Между этими узловыми точками есть важный эпизод - официант должен оформить надлежащим образом заказ в программе («забить», как мы это лихо называем), нажать кнопку «Печать», после чего на кухонном принтере распечатывается короткий чек с информацией: такое-то блюдо в таком-то количестве. За такой-то стол. Время, имя-фамилия официанта.
Если к вышеупомянутому батату фри гость восхотел ещё и бокал вина - чек с заказом на бокал вина выйдет не на кухонном принтере, а на барском.
- Барном вообще-то. Но звучит уже не так.
И вот, понимаешь ли ты, бывают такие моменты, когда по каким-то причинам чеки с заказами не хотят распечатываться.
Причины бывают разные, не буду перечислять все, только основные:
а) что-то случилось с самой программой оформления заказов, например - внеплановое обновление ПО, что может занять минуты 2-3, а может 5-7, а может больше и неизвестно ещё, сколько потом потребуется на перезагрузку; вроде бы мелочь - 2-3 минуты, пусть даже 5-7, но когда запара - счёт идёт на секунды;
б) что-то случилось с кухонным принтером, например - отошёл провод, но глазу это отнюдь не заметно прям вот сразу, поэтому какое-то время все думают, что всё работает, просто что-то давно чеки с заказами не выходили, хотя народ, вродь как, пребывает и прибывает.
Но заказы-то от гостей по-прежнему идут.
И тут наступает момент, когда необходимо писать чеки от руки.
В такие моменты у всех официантов делаются ощень серьёзные лица. Всем резко становится не до шуток.
Ну, почти у всех. Почти всем.
— Вероятно, мне лучше вам сразу всё объяснить, — продолжал мистер Паррик невозмутимо. — Дело в следующем. Я — человек очень весёлый и люблю посмеяться. Вы просто не поверите, сколько вещей на свете кажутся мне смешными. Я могу смеяться от чего и над чем угодно!
Я их понимаю: столкнуться лицом к лицу с необходимостью написать несколько слов от руки на бумаге - это же требует мобилизации организма и напряжения всех, какие ни на есть, умственных способностей. Серьёзный вызов. В наши-то дни.
Выглядит это на практике приблизительно так:
У кого-то почерк, ей-же-ей, курица лапой, у кого-то весьма либеральное мнение относительно орфографии и грамматики, у кого-то всё вместе. Иногда бывает, что все повара, все свободные официанты, весь менеджмент собирается над бумажкой и, мучая зрение, все хором силятся понять, что же тут написано - и весь консилиум констатирует собственную беспомощность.
Пробегает мимо автор миниатюры - его ловят и просят объяснить читателям глубокий смысл произведения. И он, удивляясь дремучести коллег и коллежанок, говорит, дескать, ясно же написано: «егнёнк».
- Каре ягнёнка, то есть.
При этом известии су-шеф, который обычно в подобных форс-мажорах зачитывает чеки вслух, приходит в состояние, для определения которого современная молодёжь использует глагол «обалдел», сами понимаете.
Или, например, кто-то из официантов, спеша и жалея времени, может просто написать на бумажке: филе. А в меню этой шараги есть: филе курицы, филе белой рыбы, филе красной рыбы.
- Не говоря о стеках, но стейки, как правило, филями всё-таки не называют.
И повар, видя в чеке, обозначенный лишь наполовину заказ, испытывает соблазн приготовить то, что посчитает нужным сам. А когда официант, спустя минут 20, подойдёт и скажет, что вообще-то он совсем-совсем филе имел же в виду же - указать ему на самоочевидную банальность необходимости очень точно излагать пожелания.
Словом, иногда у нас бывает очень… эта… весело, весело.
