Зефир Марина делала ночью.
Не потому что планировала. Просто в половине первого не спалось, агарагар был куплен ещё на прошлой неделе, яблоки лежали и ждали, и вообще руки требовали дела, когда голова отказывалась выключаться. Сергей спал. Оба сына спали. Марина надела фартук, нашла в холодильнике антоновку и стала варить пюре.
Запах пошёл по квартире быстро: сначала яблочный, кисловатый, потом сахарный, потом ванильный — она добавила ваниль на этапе взбивания, хотя в рецепте не было, просто захотелось. В час ночи она отсаживала зефир на пергамент ровными аккуратными шапочками. В половине второго выключила свет на кухне и пошла спать.
Утром Сергей вышел на кухню, увидел противень с зефиром, покрытым сахарной пудрой, и спросил:
— Ночью?
— Ночью.
Он взял одну штуку, попробовал.
— По какому поводу?
— Никакого повода. Не спалось.
Сергей пожевал, кивнул — тем кивком, который у него означал одновременно «хорошо» и «ладно, не буду спрашивать дальше», — и пошёл варить кофе.
Марина сложила зефир в контейнер. Контейнер поставила на край стола. Потом взяла контейнер и убрала в сумку. Потом подумала: зачем? Достала обратно. Потом подумала про переговоры в два часа дня, про то, что ехать туда придётся прямо с показа, обедать будет некогда, и убрала контейнер обратно в сумку.
Это была рабочая логика. Нормальная. Ничего особенного.
Переговоры были в офисе у нотариуса. Сделка тянулась три месяца: продавец Геннадий Аркадьевич — человек с тяжёлым характером и привычкой в последний момент находить новые претензии — снова поднял вопрос о мебели, которая, по его словам, «не входила в стоимость изначально». Покупатели, молодая пара, Денис и Юля, сидели напротив с видом людей, которые уже устали бороться, но сдаваться не собираются.
Был ещё юрист продавца — Павел Олегович, молчаливый мужчина в тёмном костюме, который за первый час не сказал ни слова, но смотрел на всех с одинаковым выражением лёгкого превосходства. И была Ирина, коллега Марины, представлявшая покупателей: собранная, в очках, с папкой документов и видом человека, у которого на этот разговор есть ровно час, а потом другие встречи.
Разговор шёл по кругу. Геннадий Аркадьевич говорил про диван. Денис говорил, что дивана в договоре нет. Геннадий Аркадьевич говорил, что договорённость была устная. Юля молчала и смотрела в стол. Ирина перелистывала документы. Павел Олегович смотрел в окно.
Марина сидела и слушала. У неё был свой интерес в этой сделке: она нашла объект покупателям, её комиссия зависела от финала, и финал сейчас качался в нехорошую сторону. Геннадий Аркадьевич был из тех продавцов, которых злит не диван, а что-то другое — что именно, Марина не знала, но чувствовала: разговор про мебель — это не про мебель.
В какой-то момент она полезла в сумку за ручкой. Нащупала ручку. Нащупала контейнер. Поставила контейнер на стол.
Все посмотрели на контейнер.
— Угощайтесь, — сказала Марина. — Я сделала сама. Зефир яблочный.
Пауза была секунды три. Потом Юля потянулась к контейнеру первой — она явно не ела с утра, было видно по тому, как она взяла сразу два. Денис взял один. Ирина посмотрела на контейнер, потом на Марину, потом взяла. Павел Олегович, после паузы, тоже взял.
Геннадий Аркадьевич смотрел на контейнер дольше всех. Потом взял.
Помолчали. Жевали. За окном шёл мелкий дождь, по стеклу ползли капли, в переговорной стало как-то тише.
— Хорошо, — сказал Геннадий Аркадьевич. Не понятно было, про зефир или про что-то другое.
— Яблочный? — спросил Павел Олегович. Первое слово за час.
— Антоновка, — сказала Марина. — С ванилью, хотя в рецепте нет.
Он кивнул.
Геннадий Аркадьевич взял второй кусок. Пожевал. Посмотрел на Дениса.
— Диван старый, — сказал он. — Честно говоря, не нужен мне этот диван на новом месте. Просто принцип.
Денис смотрел на него.
— Тогда давайте так, — сказал Геннадий Аркадьевич. — Диван забираете. Я его отдаю. Просто имейте в виду, что он есть.
— Договорились, — сказал Денис.
Ирина уже листала договор, искала страницу с подписями. Павел Олегович убрал телефон, который до этого держал в руке. Юля наконец подняла взгляд от стола.
Через сорок минут все расписались.
На улице Ирина поравнялась с Мариной у лифта.
— Зефир, — сказала она. Не вопрос, просто слово.
— Зефир, — согласилась Марина.
— Ты специально?
Марина нажала кнопку лифта. Подумала.
— Да, — сказала она.
Ирина посмотрела на неё. Марина смотрела на табло лифта.
— Серьёзно? — спросила Ирина.
— Ну, — сказала Марина, — теперь — да.
Ирина засмеялась. Тихо, коротко, но по-настоящему. Лифт открылся, они вошли.
— Я так не умею, — сказала Ирина.
— Чему тут уметь, — сказала Марина. — Не спится, берёшь яблоки.
Домой она приехала в половине шестого. Сергей был уже дома, сидел с газетой, хотя газеты давно никто не читал — он распечатывал новости на принтере, это была его причуда, к которой все давно привыкли.
— Как переговоры? — спросил он.
— Подписали, — сказала Марина. Повесила пальто. Поставила сумку. — Геннадий Аркадьевич отдал диван.
— Сам?
— Сам.
Сергей перевернул страницу.
— Зефир помог?
Марина посмотрела на него.
— Откуда ты знаешь про зефир?
— Марин. — Он поднял глаза. — Ты ушла с контейнером. Ты всегда берёшь еду, когда едешь на что-то нервное. Это не зефир помог, это ты помогла. Зефир просто был повод притормозить.
Марина открыла рот. Закрыла. Открыла снова.
— Ты никогда раньше это не говорил.
— Ты никогда не спрашивала.
Антон вышел из своей комнаты, заглянул на кухню.
— Зефир остался?
— Нет, — сказала Марина.
— Жалко. — Он развернулся и ушёл обратно.
Марина достала телефон. Открыла заметки. Написала: Зефир на переговорах. Всегда брать. Подумала. Добавила: Не специально. Но теперь — да.
Убрала телефон. Пошла на кухню ставить чайник.
На столе лежал пустой контейнер: она забыла его там с утра. Марина взяла его, сполоснула, поставила сушиться. За окном было темно и мокро, дождь продолжался с обеда. Хорошо, что сделка успела закрыться до темноты: Марина была немного суеверная в этом смысле, хотя никому не говорила.
Старший сын Павел позвонил в восемь.
— Мам, ты сегодня что делала?
— Сделку закрывала, — сказала Марина. — Сложную. Три месяца висела.
— Как закрыла?
Марина подумала секунду.
— Зефиром.
Пауза.
— Мам.
— Что?
— Ты нормальная?
— Абсолютно, — сказала Марина. — Как Катя, как дети?
Они поговорили ещё минут десять про Катю и детей, потом Павел сказал «ладно, пока» и повесил трубку. Марина поставила телефон на зарядку.
В кладовке стоял ещё один пакет агар-агара. И яблоки пока не кончились. И вторник на следующей неделе обещал быть непростым: там была другая сделка, тоже с характером, тоже три месяца.
Марина посмотрела на кладовку. Потом на часы. Было полдесятого.
Рано ещё.
Она пошла читать. Но блокнот с рецептами взяла с собой.
Если вам откликнулось:
Если хочется читать такие истории — подписка здесь, наверху.
А у вас бывало — сделали что-то случайно, а потом решили, что так и задумывали?