Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Олеся Иневская

Печорин «охотник» с психопатическими чертами

Если Онегин классический «охотник», компенсирующий отсутствие достижений (скуку) отношениями, то Печорин - это Онегин, возведённый в куб. Он не просто теряет интерес. Он сознательно экспериментирует над людьми, завоёвывает их, а потом разрушает, потому что ему невыносимо скучно. Печорин умный, холодный нарцисс, которому скучно без риска и власти над людьми. Печорин похищает гордую черкешенку Бэлу (используя её брата Азамата и коня Казбича), долго добивается её любви, а когда она наконец полностью отдаётся ему, быстро охладевает. Лермонтов показывает это через рассказ Максима Максимыча, а потом даёт прямой внутренний монолог самого Печорина. «Я опять ошибся: любовь дикарки немногим лучше любви знатной барыни; невежество и простосердечие одной так же надоедают, как и кокетство другой. Если вы хотите, я её ещё люблю, я ей благодарен за несколько минут довольно сладких, я за неё отдам жизнь, — только мне с нею скучно…» Не «я её разлюбил». Не «она мне изменила». А «мне с нею скучно». Завое

Печорин «охотник» с психопатическими чертами.

Если Онегин классический «охотник», компенсирующий отсутствие достижений (скуку) отношениями, то Печорин - это Онегин, возведённый в куб. Он не просто теряет интерес. Он сознательно экспериментирует над людьми, завоёвывает их, а потом разрушает, потому что ему невыносимо скучно. Печорин умный, холодный нарцисс, которому скучно без риска и власти над людьми.

Печорин похищает гордую черкешенку Бэлу (используя её брата Азамата и коня Казбича), долго добивается её любви, а когда она наконец полностью отдаётся ему, быстро охладевает. Лермонтов показывает это через рассказ Максима Максимыча, а потом даёт прямой внутренний монолог самого Печорина.

«Я опять ошибся: любовь дикарки немногим лучше любви знатной барыни; невежество и простосердечие одной так же надоедают, как и кокетство другой. Если вы хотите, я её ещё люблю, я ей благодарен за несколько минут довольно сладких, я за неё отдам жизнь, — только мне с нею скучно…»

Не «я её разлюбил».

Не «она мне изменила».

А «мне с нею скучно».

Завоевание было интересным. Сопротивление гордой «дикарки», её слёзы, борьба, постепенное падение. Именно это давало сильные ощущения. А спокойная, искренняя, преданная любовь убивает скукой. Процесс победы важнее самой женщины.

Печорин сам прекрасно это понимает и анализирует (в отличие от Онегина, который больше действует интуитивно). В своём журнале и в разговорах он прямо говорит о своей природе:

«Моя любовь никому не принесла счастья, потому что я ничем не жертвовал для тех, кого любил: я любил для себя, для собственного удовольствия; я только удовлетворял странную потребность сердца, с жадностью поглощая их чувства, их нежность, их радости и страданья — и никогда не мог насытиться.»

«Честолюбие есть не что иное, как жажда власти, а первое моё удовольствие — подчинять моей воле всё, что меня окружает; возбуждать к себе чувство любви, преданности и страха — не есть ли первый признак и величайшее торжество власти?»

Вот почему Бэла была идеальной целью:

• Она была недоступной (гордая, другая культура, сопротивлялась).

• Завоевание требовало хитрости, риска, манипуляции.

• Это давало ощущение власти и сильных эмоций.

Многие (особенно женщины) могут ошибочно воспринимать такое интенсивное преследование как подлинную, искреннюю любовь. «Смотри, он столько сил вложил, столько рисковал, столько добивался!» Кажется, что если мужчина готов на такие крайние меры (похищение, манипуляции, месяцы ухаживаний), то это гарантия долгих и крепких отношений.

На самом деле это всего лишь способ удовлетворить свою потребность во власти, повысить себе самооценку, возвеличить эго и компенсировать внутреннюю пустоту и скуку.

Для Печорина женщина не человек, а трофей, который даёт временный прилив значимости. Как только трофей взят и перестаёт сопротивляться, то интерес гаснет.

Иллюзия опасна именно тем, что сильное желание завоевать выглядит как страсть. Но это не любовь к женщине. Это любовь к процессу победы. Печорин сам это признаёт: он «благодарен за несколько минут сладких», но дальше - скука.