В маленьком городе, где автобусы ходили по расписанию, составленному ещё в девяностых, а лица прохожих были знакомы почти до имени, жил пенсионер — Иван Сергеевич.
Ему было шестьдесят восемь. Жил он один в двухкомнатной квартире на третьем этаже старого панельного дома. Жена умерла несколько лет назад, сын уехал «в столицу» и звонил редко — по праздникам да иногда просто так, если вспоминал.
Жизнь Ивана Сергеевича текла ровно. Утром — чай, новости по телевизору, потом магазин, иногда поликлиника, вечером — снова телевизор. Но в последнее время его всё чаще раздражало одно — молодёжь.
Он не понимал их.
Они шли по улице, уткнувшись в телефоны, смеялись над чем-то своим, говорили быстро, странными словами. Иногда сидели на лавочке у его подъезда, громко обсуждали что-то, включали музыку. Иван Сергеевич проходил мимо, морщился, но ничего не говорил.
«Ни уважения, ни порядка», — думал он.
Особенно его злил один парень — высокий, в широком худи, всегда в наушниках. Тот часто сидел у подъезда, иногда даже поздно вечером. Однажды Иван Сергеевич не выдержал.
— Чего ты тут сидишь всё время? — сказал он резко.
Парень снял один наушник, посмотрел спокойно.
— А где сидеть?
— Дома сиди.
— Дома скучно.
Ответ был такой простой, что Иван Сергеевич даже растерялся.
— Раньше не скучали, — буркнул он.
— Раньше и интернета не было, — пожал плечами парень.
Они замолчали. Иван Сергеевич ушёл, но разговор остался у него в голове.
На следующий день он снова увидел того же парня. Тот что-то печатал в телефоне, быстро, сосредоточенно.
Иван Сергеевич постоял немного, потом неожиданно для себя спросил:
— Ты всё время в этом… что там у тебя?
— В телефоне?
— Ну да.
Парень кивнул.
— Работаю.
— Работаешь? — удивился Иван Сергеевич.
— Ну да.
— И что, прямо вот… тут?
— Где удобно.
Это уже было странно.
— А кем?
— Дизайнером.
Слово было знакомое, но смысл расплывчатый.
— И тебе за это платят?
— Платят.
Иван Сергеевич помолчал. В голове не укладывалось: человек сидит на лавке, в телефоне — и это работа.
С этого дня он стал чаще обращать внимание. Оказалось, парень не просто «сидит» — он иногда разговаривает по видеосвязи, что-то рисует пальцем по экрану, обсуждает проекты. Иногда уходит, иногда возвращается.
Однажды пошёл дождь. Парень всё равно сидел, только накинул капюшон.
— Ты бы в подъезд зашёл, — сказал Иван Сергеевич.
— Тут интернет лучше ловит, — ответил тот.
Иван Сергеевич хмыкнул, но дверь открыл.
— Ладно, заходи. Только тихо.
Парень удивился, но зашёл.
Они сидели на лестнице. Сначала молча. Потом Иван Сергеевич налил ему чаю. Разговор завязался сам собой.
Парня звали Артём. Он оказался не наглым, не грубым — просто… другим. Он рассказывал о работе, о том, как делает «дизайн для сайтов», о клиентах из других городов, даже стран.
— То есть ты с ними не встречаешься? — уточнил Иван Сергеевич.
— Нет.
— И всё равно платят?
— Да.
Иван Сергеевич покачал головой.
— У нас всё иначе было…
Он рассказал про завод, про смены, про цех, где шум стоял такой, что уши закладывало. Артём слушал внимательно, не перебивая.
Так они стали иногда разговаривать.
Постепенно Иван Сергеевич начал замечать, что не всё так просто. Эти «молодые» — не просто сидят в телефонах. У них там своя жизнь, свои дела, свои заботы.
Однажды он решился.
— Слушай… а покажи, что ты там делаешь.
Артём улыбнулся и протянул телефон.
На экране были какие-то картинки, макеты, кнопки, цвета. Иван Сергеевич ничего не понял, но было видно — работа.
— И это всё ты?
— Ну да.
— Хм…
Он долго смотрел.
Вечером, уже один, он включил телевизор, но звук сделал тише обычного. Мысли крутились.
Может, дело не в том, что «раньше было лучше»?
Может, просто стало по-другому?
На следующий день он впервые сам сел на лавочку у подъезда.
Артём уже был там.
— Ну что, дизайнер, — сказал Иван Сергеевич, — работаешь?
— Работаю.
Иван Сергеевич кивнул и сел рядом.
Они молчали. Но это было уже не то молчание, что раньше.
Город оставался тем же — тихим, провинциальным. Люди всё так же спешили по своим делам. Молодёжь — в наушниках, старики — с сумками из магазина.
Но для Ивана Сергеевича что-то изменилось.
Он не стал «понимать всё». Но перестал считать, что ничего понимать не нужно.
А иногда этого уже достаточно.