Предыдущая часть: Неродной сын. Часть 4.
Она легла на сторону кровати Андрея. Подушка всё ещё хранила запах его шампуня: простого, нейтрального, без вычурных ароматов. Она свернулась калачиком, обхватив себя руками, и смотрела в потолок, пока за окном не стало светать. В голове крутились обрывки университетской жизни. Как она бегала к Андрею, когда Виктор пропадал на несколько дней. Как он молча открывал дверь, ставил чайник, давал ей списать лекции. Как она плакала у него на плече, а он гладил её по голове - неуклюже, как котёнка. Как однажды она спросила его:
- Почему ты такой добрый?
А он ответил:
- А каким я должен быть?
Диана тогда не поняла глубины этих слов. Не поняла, что доброта Андрея была не слабостью, а выбором. Каждый день. Каждый год. Выбором оставаться рядом с женщиной, которая его не любила. Выбором растить чужого ребёнка как своего. Выбором молчать, когда внутри, наверное, всё кипело.
А она? Она выбрала Виктора дважды. Сначала в девятнадцать лет, ослеплённая его блеском. Потом сейчас, через столько лет, поверив в его красивые сказки. И оба раза ошиблась. А Андрей был прав. Всегда.
Диана не помнила, как уснула. Просто в какой-то момент усталость взяла своё, и она провалилась в тяжёлый, без сновидений, сон. Проснулась оттого, что за окном ярко светило солнце - первый раз за несколько дней. Лучи падали на пустую половину кровати, и на секунду ей показалось, что Андрей просто встал раньше, как обычно, и сейчас на кухне заваривает кофе.
Диана села, обхватив колени руками. В комнате было тихо. Телефон на тумбочке мигал непрочитанными сообщениями, но она не спешила их открывать. Сначала нужно было понять, что делать дальше. Или хотя бы - как жить этот день.
Она встала, надела халат и вышла в коридор. Вчерашний ужин так и стоял на столе под перевёрнутой миской. Она убрала тарелку в холодильник, вымыла посуду, вытерла столешницу. Движения были автоматическими, почти медитативными. Заварила кофе, села на то место, где обычно сидел Андрей - почему-то сегодня ей хотелось быть именно здесь. Из окна кухни был виден двор, тополя, детская площадка. Всё, как всегда. И ничего как раньше. Кофе остыл, она так и не сделала ни глотка. В дверь позвонили.
Диана вздрогнула. На мгновение глупая надежда обожгла изнутри: Андрей, забыл ключ, вернулся. Но в глазок она увидела сына. Старшего. Витя стоял на площадке, в куртке и смотрел прямо в объектив, будто знал, что она смотрит. Открыла дверь:
- Витя…
- Привет, мам. Можно войти?
Она отступила, пропуская его. Виктор прошёл в коридор, остановился, огляделся. Всё выглядело обычно, но он сразу заметил, что на вешалке нет отцовской куртки, а в прихожей не стоят его кроссовки. Спросила:
- Ты один?
- Денис будет позже. Я попросил его приехать. Нам надо поговорить. Всем вместе.
Она кивнула, прошла на кухню, села за стол. Витя сел напротив на отцовское место, и она заметила, как он положил руки на стол точно так же, как Андрей ладони вниз, пальцы слегка разведены. Она никогда раньше не замечала этого сходства. Витя сказал:
- Ты вчера была в ресторане. Это не вопрос, констатация.
- Да.
- С ним.
- Да.
Она не стала отрицать. Витя помолчал, глядя на её руки, которые сжимали холодную кружку он сообщил:
- Я не пришёл. И не собирался.
- Я поняла.
- Мам, я хочу спросить тебя об одном. Только ответь честно. Ты любила отца? Андрея?
Диана подняла на него глаза. Вопрос застал её врасплох. Она открыла рот, чтобы сказать что-то привычное, удобное - «конечно», «мы прожили вместе много лет», - но слова застряли в горле. Витя смотрел на неё спокойно, выжидающе. Он не давил, не требовал, просто ждал. Как Андрей. Всегда как Андрей.
Наконец она сказала:
- Я не знаю. Я думала. Я думала, что любовь - это когда сердце бьётся, когда в глазах темнеет, когда ты готова на всё, лишь бы он был рядом. С Виктором было так. А с Андреем, с Андреем было спокойно. Тихо. Я думала, это не любовь. Я думала, это удобство.
- А теперь?
- Вчера я сидела в ресторане. Ждала тебя. И смотрела на этого человека - твоего биологического отца. Он говорил. О бизнесе, о деньгах, о том, как он изменился. И вдруг я поняла... Я смотрела на него и ничего не чувствовала. Ничего. Ни боли, ни радости, ни той старой тоски. Только усталость. И мне стало страшно - не от того, что я его не люблю. А от того, что я поняла, я никогда не любила его по-настоящему. Я любила картинку, которую сама придумала. А настоящего человека - того, кто рядом, кто вставал по ночам, когда ты плакал, кто учил тебя читать, кто каждый день возвращался домой и спрашивал «как прошёл день?», этого человека я просто не замечала.
Голос дрогнул. Она замолчала, сжимая кружку. Витя накрыл её руку своей.
- Ты ему это скажешь?
- Он не хочет меня видеть.
- Он сказал, что не злится.
- Это хуже. Если бы он злился, можно было бы прийти, объяснить, покричать, поругаться. А он говорит, что «просто так надо». Он уже всё решил. Он всегда всё решает один.
В прихожей звякнул ключ, и в коридоре послышались шаги. Диана не пошевелилась. Денис зашёл в кухню. Он был уже взрослым, но сейчас казался мальчишкой растерянным, с покрасневшими глазами, в куртке нараспашку. Он остановился в дверях, глядя на мать, спросил:
- Ты правда хотела нас всех бросить? Ради него?
Диана вскинула голову и ответила:
- Что? Нет! Я не хотела никого бросать. Я...
- А что ты хотела? Папа ушёл. Вчера вечером. Я приехал к нему в эту чёртову однушку, а он ставил книги на полки. Один. И сказал, что всё нормально. Что он сам виноват. Что не надо было молчать столько лет. А ты? Ты была с ним. С тем, кто бросил тебя беременную. Зачем?
Диана смотрела на младшего сына и видела в его глазах ту же боль, которую, наверное, чувствовал Андрей все эти годы. Только Андрей молчал. А Денис не умел молчать. Она сказала:
- Я испугалась. Я испугалась, что правда когда-нибудь выплывет. Что вы узнаете, и перестанете меня уважать. Или возненавидите. Или подумаете, что я обманывала вас всю жизнь. А я обманывала. Я хотела сказать первой, сама. Но когда Виктор вернулся, он говорил так убедительно. Он сказал, что поможет, что всё объяснит, что так будет лучше. Я поверила. Я снова ему поверила. Как дура.
- Будет лучше для кого? Для него?
- Я не знаю. Я не думала. Я вообще перестала думать, когда он появился. Мне казалось, что я могу всё исправить. Вернуть себя ту молодую, влюблённую, которой было всё равно. Но той девушки уже нет. Её никогда не было. Это была маска. А я носила её столько лет и не заметила, как она приросла к лицу.
Денис сел на свободный стул, уронил голову на руки. Витя молчал, глядя на мать. Денис, не поднимая головы, спросил:
- Ты любила папу? Хоть когда-нибудь?
Диана закрыла глаза. В памяти всплыло: общежитие, узкая койка, Андрей сидит на корточках, собирает разлетевшиеся тетради. Она только что сказала ему, что беременна. Он замер на секунду, а потом спросил: «Как ты?» И она тогда подумала - странно, почему он спрашивает о ней, а не о том, кто отец, не о том, что теперь будет. Просто «как ты?».
Потом - родильный дом. Она держит на руках крошечного Витю, и в палату заходит Андрей с большим пакетом. В пакете - детские вещи, которые он купил, потому что она не успела, и тёплое одеяло, и записка от Алины, которую он передал. Он садится на стул рядом с кроватью, смотрит на Витю и говорит: «Хороший. Крепкий». И улыбается. Она помнит эту улыбку - робкую, неуверенную, счастливую.
Потом - годы. Тысячи дней. Андрей с Витей на плечах идёт в парк. Андрей учит Дениса собирать конструктор. Андрей приносит домой торт, потому что у неё день рождения, а она забыла. Андрей сидит на кухне допоздна, стучит по клавиатуре, и она просыпается от этого тихого стука, и ей спокойно, потому что он дома. Всегда дома. Ответила:
- Да. Любила. Всё это время. Я просто не знала, что это любовь. Я ждала грозы, а у нас было солнце. Тихое, ровное, каждый день. Я думала, это не считается.
Она замолчала, потом добавила совсем тихо:
- Я была дурой.
Витя и Денис переглянулись. Денис выпрямился, вытер глаза рукавом, сказал:
- Он в новой квартире. На Южной. Я дам адрес. Но не сегодня. Ему нужно время.
- Я знаю. Я подожду.
Они сидели на кухне втроём, как в старые времена, когда мальчишки были маленькими, а Андрей читал им на ночь. Только теперь Андрея не было, и тишина была другой - не уютной, а вопросительной. Витя первым нарушил молчание:
- Мам, а что ты теперь будешь делать?
- Не знаю. Жить. Работать. Ждать, когда папа захочет поговорить.
- Он захочет. Он же всегда возвращается. Даже когда молчит.
Диана посмотрела на младшего сына, и впервые за этот длинный день ей стало чуть легче.
Андрей проснулся в новой квартире от того, что в окно светило солнце. Сначала он не понял, где находится: чужие стены, чужая мебель, запах краски. Потом вспомнил. Вчера он привёз две коробки с книгами, ноутбук и сумку с вещами. Хозяйка, Инна Сергеевна, оставила ему ключи и сказала, что, если что - она этажом выше. Он поблагодарил и до ночи разбирал вещи, расставлял книги, привыкал к новому пространству.
Спал плохо, ворочался. Кровать была жёсткой, подушка чужой, и в тишине было слышно, как за окном шумят тополя. Он думал о Диане, о том, как она сейчас, одна, в их квартире. О том, что ужин остался нетронутым. Потом одёрнул себя: хватит. Решение принято, назад дороги нет. Или есть? Он не знал. И это «не знал» было самым тяжёлым.
Утром сходил в магазин за хлебом и кофе, прикупил и бутылочку коньяка с горькой шоколадкой и сыром пармезан. Вернулся, заварил чай в кружке - старой, из дома, которую захватил на всякий случай. Сделал бутерброд. Сел у окна. Тополя шумели, за стеной кто-то включил телевизор, внизу лаяла собака. Жизнь шла своим чередом, равнодушная к его драме. Около одиннадцати позвонили в дверь. Андрей удивился - он никому не говорил адрес, кроме сыновей. Открыл. На пороге стояла Алина.
Она была в светлом плаще, с пакетом в руках. Выглядела усталой, но спокойной. Спросила:
- Можно?
- Заходи.
Он посторонился. Алина вошла, огляделась. Квартира была маленькой, но чистой. На столе стояла кружка с недопитым кофе, на подоконнике - стопка книг. Она заметила:
- Ты даже не удивился.
- Витя сказал, где я живу?
- Нет. Я сама догадалась. Звонила вчера Инне Сергеевне, она сказала, что сдала квартиру мужчине подходящего возраста. Я сразу поняла, что это ты.
Андрей усмехнулся:
- А если бы я был другим?
- Других ты знаешь. Там продукты. Я подумала, что у тебя ничего нет. Ты всегда забывал про еду, когда был занят.
Он заглянул в пакет: хлеб, сыр, колбаса, яйца, молоко, пара банок консервов. И бутылка кефира - его любимого. Он поднял глаза на Алину.
- Ты помнишь.
- Я многое помню.
Она прошла на кухню, села на табурет. Андрей придвинул второй, сел напротив. Они молчали, и это молчание было другим, не тяжёлым, как вчера вечером, а каким-то... давним. Знакомым. Алина спросила:
- Как ты?
- Нормально. Программа вчера заработала.
Алина улыбнулась:
- Ты всё о работе.
- А о чём мне ещё думать?
- Не знаю. Может, о том, что ты не один.
Предыдущая часть: Неродной сын. Часть 4.
Продолжение следует.
Если заметили опечатку/ошибку, пишите автору. Внесу необходимые правки. Буду благодарен за ваши оценки и комментарии! Спасибо.
Фотографии взяты из банка бесплатных изображений: https://pixabay.com и из других интернет источников, находящихся в свободном доступе, а также используются личные фото автора.
Другие работы автора:
- за 2023 год: Навигатор 2023
- за 2024-2025-2026 год: Навигатор 2024
- подборка работ за 2020-2025-2026 год: Мои детективы