Предыдущая часть: Неродной сын. Часть 3.
Алина не отступила. Она смотрела на него спокойно, даже с каким-то любопытством, будто изучала насекомое.
- Ты прав. Я была на его стороне. И останусь. Потому что он - единственный мужчина, который в этой истории не предал никого. А ты сейчас пытаешься подкатить ко мне, потому что Диана тебя отшила, а тебе нужно закрепиться в этой семье любым способом. Хочешь сделать меня своим агентом? Или, может, надеешься, что я, как дура, поведусь на твои часы и ласковые слова?
- Ты…
- Я не поведусь. И ещё. Если ты ещё раз появишься рядом с Дианой, с Витей, с Андреем или возле меня, я лично напишу во все паблики, где тебя уже обсуждали женщины из столицы. У меня есть знакомые журналисты. Им будет интересна история о том, как жиголо с большим стажем вернулся в родной город и пытается развалить чужую семью.
Виктор побледнел. В его глазах мелькнул страх, настоящий, животный, которого он не мог скрыть. Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент к тротуару подъехало такси. Алина открыла дверь, села на заднее сиденье и, прежде чем захлопнуть дверь, сказала ему напоследок:
- Оплати хотя бы свой чай в ресторане. А то Диане придётся за тебя краснеть. Пока ещё есть перед кем.
Дверь хлопнула. Такси тронулось, окатив Виктора грязной водой из лужи. Он стоял, глядя вслед удаляющимся красным фонарям, и чувствовал, как что-то в нём ломается - окончательно и бесповоротно. Рука сама сжалась в кулак, но ударить было не по чему. Вокруг шумел вечерний город, равнодушный, сытый, чужой.
Виктор достал телефон, открыл мессенджер и долго смотрел на диалог с Дианой. Потом удалил его. Вместе с фотографиями, которые она ему присылала, и адресом ресторана, где сегодня всё рухнуло.
Он повернулся и пошёл в сторону остановки. Часы на запястье, которые он носил как талисман успеха, вдруг показались ему тяжёлыми, ненужными. Он не снял их, но спрятал под рукав пиджака. Денег на такси у него не было, своей машины тоже не было. Предлагая Алине подвезти её, он блефовал, зная, что она не поедет. А денег не было даже на ужин, и планы покушать за чужой счёт сорвались. Вообще развалился весь этот проект, на который он рассчитывал. Задумался, в Москве, пока он был молод, всё шло прекрасно. Он легко знакомился с женщинами, так же легко расставался с ними, если они не хотели платить за него. Но это продолжалось недолго, появились более молодые жиголо и конкуренцию с ними он не выдержал, хотя пытался. За что был неоднократно бит, а потом его и вовсе предупредили, что его прикопают, где-нибудь в подмосковных лесах. Раскрутив последнюю подругу, Виктор свалил на родину и тут узнал, что Диана вышла замуж за Андрея и что у них есть сын Виктор и сын Денис. Что самое интересное: на сыновей была оформлена фирма. Там работал программистом и Андрей. Выяснил, что эта фирма приносила неплохую прибыль своим владельцам. Руководил фирмой директор, друг Андрея, Станислав Львович. Вот и планировал Виктор через Диану добраться до богатенького сына. При этом он думал, что и Диана при деньгах. Но всё рухнуло. За аренду комнаты на окраине надо было платить, а вот денег на это не было. Владимир, приятель, жить к себе его не пустит. Нужно было искать другие варианты.
Такси мягко покачивало на неровностях асфальта. Диана сидела на заднем сиденье и смотрела в окно на огни вечернего города, которые проплывали мимо, оставляя за собой мокрые разводы на стекле. Дождь перестал, но воздух оставался тяжёлым, насыщенным влагой и запахом мокрого асфальта.
Она пыталась осмыслить то, что произошло за последний час. В голове было пусто и одновременно тесно от обрывков мыслей, которые никак не хотели складываться в целое. Пальцы всё ещё дрожали, и она сцепила их в замок, положив руки на колени.
Водитель, пожилой мужчина с седыми висками, бросил на неё короткий взгляд в зеркало заднего вида, но ничего не сказал. Включил негромкое радио, и оттуда полилась старая песня, которую Диана не слышала много лет. Что-то из девяностых, тягучее, с надрывом. И вдруг, как удар под дых, она вспомнила.
Университет, коридор общежития. Она стоит под дверью Андрея, вся в слезах. Андрей открывает дверь, заспанный, в растянутой футболке, щурится на яркий свет из коридора. Он ничего не спрашивает. Просто отступает в сторону, пропуская её внутрь, и идёт ставить чайник.
Диана закрыла глаза. Как давно это было. Как давно она перестала замечать то, что раньше казалось ей естественным, как воздух.
Она познакомилась с Андреем на первом курсе. Вернее, сначала она познакомилась с Виктором. Высокий, красивый, с цепким взглядом и уверенной улыбкой, он появился на студенческой вечеринке и мгновенно занял всё пространство вокруг себя. Диана, провинциальная девчонка, только что приехавшая из маленького городка, была очарована. Он говорил о Москве, о больших деньгах, о том, что здесь, в этой «дыре», ему тесно, что он создан для большего. Она слушала, раскрыв рот. И влюбилась сразу, безоглядно, всем тем пылким отчаянием, на которое способны только девятнадцатилетние.
Андрей появился в её жизни как-то незаметно. Он жил в смежной комнате, всегда был рядом, всегда тихий, всегда с книгой или с ноутбуком, который тогда казался чем-то фантастическим. Он не пытался ухаживать, не бросал громких фраз. Просто иногда, когда она приходила к Виктору, он открывал дверь, кивал и спрашивал: «Чай будешь?» И она кивала, потому что в комнате Виктора всегда было шумно, накурено, хотелось пить, а у Андрея было чисто, пахло чем-то домашним, и чай у него был настоящий в заварнике, с сахаром в сахарнице, а не вкрутую заваренный в кружке.
Виктор её не замечал. То есть замечал, конечно, но так, как замечают удобную вещь. Она была красивой, и он этим пользовался. Водил её на вечеринки, представлял друзьям, иногда целовал, но никогда не спрашивал, что она чувствует, о чём думает, боится ли она экзаменов, скучает ли по дому. Ему это было неинтересно.
А она боялась. Боялась провалить сессию, боялась, что родители не пришлют денег, боялась, что Виктор однажды исчезнет, и он действительно исчез. В один день. Собрал вещи, сказал Андрею: «Устал от этой провинциальной возни» и уехал в Москву. Даже не попрощался.
Такси остановилось на светофоре. Диана открыла глаза и посмотрела на улицу. Они ехали по набережной, и за окном мелькнуло то самое кафе, где вчера Андрей встречался с Виктором. Она не знала об этой встрече. Не знала, что сын уже всё рассказал отцу. Ей казалось, что она всё держит под контролем. Какая же глупая.
Тогда, много лет назад, после того как Виктор уехал, она пришла к Андрею. Не потому что хотела чего-то, просто больше идти было некуда. В общежитии все знали, что она «девушка Виктора», и теперь она чувствовала на себе эти взгляды: жалостливые, любопытные, злорадные. Андрей открыл дверь, как всегда, молча, посторонился. Она села на его узкую кровать, обхватила руками кружку с чаем и сказала:
- Я беременна.
Андрей замер. Она помнила это лицо: растерянное, испуганное, но не отвращённое. Он спросил:
- Он знает?
И она кивнула, добавив:
- Он обрадовался. Сказал, что это здорово. А потом собрал вещи и уехал.
Андрей долго молчал. Потом сел рядом, на край кровати, и сказал:
- Я помогу.
Вот и всё. Никаких громких слов. Просто:
- Помогу.
Она тогда не поняла, что это значило. Думала, временно. Перекантоваться, родить, потом встать на ноги, и жизнь как-нибудь устроится. Андрей нашёл съёмную квартиру, перевёз её туда из общежития. Он уже тогда зарабатывал: делал сайты на заказ, сидел ночами за компьютером, но денег хватало. Родился мальчик, и Андрей приехал с Алиной в роддом забирать их на старенькой машине, которую одолжил у знакомого. В машине, она кутала Витю в одеяло, а Андрей молча вёл, и только на светофоре повернулся к ней и спросил:
- Как ты?
Никто никогда не спрашивал её об этом. Ни мать, которая сказала:
- Сама виновата, надо было головой думать!
Ни подруги, которые шептались за спиной. Только Андрей. Светофор сменился на зелёный, и они поехали дальше. Диана вздохнула, сама не заметив, как задержала дыхание.
Поженились через полгода после рождения Вити. Андрей предложил сам. Без цветов, без кольца, без коленопреклонённых речей. Просто пришёл с работы, сел напротив, пока она кормила Витю, и сказал:
- Давай распишемся. Так будет проще.
Ей тогда показалось, что он говорит о документах, о прописке, о том, чтобы у Вити была фамилия и отец в графе. Она согласилась, потому что не видела смысла отказываться. Андрей был надёжным. Он не вызывал в ней того трепета, того безумного биения сердца, которое она испытывала рядом с Виктором, но он был здесь. Он не исчезал. Он держал Витю на руках по ночам, когда у ребёнка резались зубки. Он ходил в магазин, готовил ужин, когда она валилась с ног от усталости. Он никогда не жаловался.
А она? Она принимала это как должное. Ей казалось, что так и должно быть. Что он просто делает то, что обещал. Что у них договорённость.
Сейчас, сидя в такси, Диана вдруг остро, почти физически ощутила, какой чудовищной несправедливостью это было. Она никогда не спрашивала Андрея, хочет ли он этой жизни. Хочет ли быть отцом чужого ребёнка. Хочет ли жить с женщиной, которая вышла за него не по любви, а по удобству. Она просто взяла. Всё взяла. А он отдавал и никогда не просил ничего взамен.
Один раз, много лет назад, когда Вите было уже лет пять, а Денис только родился, Андрей сказал ей:
- Давай никогда не будем говорить ему правду. Пусть он растёт, зная, что у него есть отец. И что этот отец - я.
Она тогда согласилась. Легко, даже с облегчением. Потому что не знала, как объяснить сыну, что его настоящий отец - человек, который бросил её беременную и исчез навсегда.
И вот сейчас она нарушила это обещание.
Такси подъезжало к дому. Диана увидела знакомый подъезд, свет в окнах - в их квартире горел свет, и у неё на секунду ёкнуло сердце. Может, он вернулся? Может, они с Витей что-то придумали, и всё можно будет объяснить, и он поймёт, и…
Она расплатилась с водителем последними деньгами, которые нашла в кошельке. Поскольку на карте ничего не было, Андрей действительно заблокировал счёт. Она не злилась на него. Странно, но она вообще не чувствовала злости. Только пустоту и какую-то глухую, давящую тоску. Вошла в подъезд, поднялась на лифте. Дверь в квартиру была закрыта. Открыла. В коридоре горел свет, пахло ужином. Всё было на своих местах. И никого. Диана прошла в кухню. На столе стояла тарелка с нетронутым ужином, накрытая перевёрнутой миской. Рядом записка. Она взяла её, пальцы снова задрожали. Почерк Андрея, ровный, аккуратный, без лишних завитушек:
- Диана, я забрал свои вещи. Документы на развод я подам в понедельник. Если тебе что-то понадобится, звони Вите, он знает, как меня найти. Не ищи меня. Я не злюсь. Просто так надо. Андрей.
Она перечитала записку три раза. «Не злюсь. Просто так надо». Она стояла посреди кухни, сжимая листок в руке, и смотрела на остывший ужин. На стуле, где обычно сидел Андрей, лежала его старая кружка - та самая, с потрескавшейся эмалью, которую он привёз ещё из общежития. Она не заметила, как он её оставил. Или забыл? Или специально? Диана села на его стул, обхватила кружку руками. Стекло остыло, но ей показалось, что она всё ещё чувствует тепло его пальцев.
Алина была права. Она всё испортила. Она сидела так долго, не зажигая света, не включая телевизор, не отвечая на сообщения, которые приходили в телефон. Младший сын, Денис, написал:
- Мам, я всё знаю. Папе не звони пока. Он сам скажет, когда будет готов.
Она прочитала и убрала телефон. Не нашла сил ответить. Где-то за полночь она встала, прошла в спальню. Шкаф был открыт, Андрей действительно забрал свои вещи. Не всё, только самое необходимое: несколько рубашек, джинсы, свитер, который она ему купила на прошлый Новый год. Ноутбука не было. Документов не было. На полке, где лежали его книги по программированию, было пусто. Она провела рукой по пустым полкам и вдруг заметила, что он оставил её книги. Те, которые она любила. И фотографию - их семейное фото, которое всегда стояло на тумбочке. Она взяла фотографию в руки. На ней они смеялись и были счастливы.
Диана вдруг поняла, что плачет. Не громко, не надрывно, просто слёзы текли сами, и она не могла их остановить. Она плакала о том, что потеряла не мужа, она потеряла человека, который много лет был её опорой, её стеной, её тихой гаванью. И она даже не заметила, как это случилось. Как она перестала его видеть. Как приняла его молчание за равнодушие, его надёжность - за отсутствие страсти, его присутствие - за должное.
Она вспомнила, как Андрей учил Витю читать, сидя с ним на полу в гостиной. Как он терпеливо объяснял математику Денису, когда тот, в пятом классе, никак не мог понять дроби. Как он приходил с работы, уставший, но всегда находил время спросить:
- Как прошёл день?
И она отвечала сухо, односложно, потому что ей казалось, что это не важно. Ей казалось, что он и так всё знает. Всегда.
Предыдущая часть: Неродной сын. Часть 3.
Продолжение следует.
Если заметили опечатку/ошибку, пишите автору. Внесу необходимые правки. Буду благодарен за ваши оценки и комментарии! Спасибо.
Фотографии взяты из банка бесплатных изображений: https://pixabay.com и из других интернет источников, находящихся в свободном доступе, а также используются личные фото автора.
Другие работы автора:
- за 2023 год: Навигатор 2023
- за 2024-2025-2026 год: Навигатор 2024
- подборка работ за 2020-2025-2026 год: Мои детективы