Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Она продолжала нажимать кнопку после смерти

Первый раз я испугался не когда она у м е р л а. А когда ночью загорелся номер её комнаты. Я работал в доме престарелых в ночную смену. Один на этаж, иногда на всё здание. Тихо. Слишком тихо. Только запах каши, лекарств и старости.
Бабу Марту я запомнил сразу. Маленькая, сухая, с тонкими, как веточки, руками. И с кнопкой. Она нажимала её постоянно, каждую ночь. Пик. Пик. Пик. Идёшь к ней, открываешь дверь, а она лежит и смотрит. — Вы звали? — спрашиваю я. Она моргает. — Нет… И всё. Сначала меня раздражало. Потом я привык. Потом стало тревожно. Она не смотрела на меня. Мимо. — Уберите их, — иногда говорила она. — Кого? — Там… на потолке… Я поднял глаза. Пусто. Только белая краска, трещины и лампа. — Уберите... — сказал я, чувствуя, как дрожат пальцы. «Старость — это не только слабость тела, — мелькнуло у меня в голове. — Это когда границы между мирами стираются». Тогда я лишь усмехнулся, но теперь понимаю, что зря. Однажды ночью кнопка не сработала. Совсем. Я даже удивился и пошёл про

Первый раз я испугался не когда она у м е р л а. А когда ночью загорелся номер её комнаты.

Я работал в доме престарелых в ночную смену. Один на этаж, иногда на всё здание. Тихо. Слишком тихо. Только запах каши, лекарств и старости.

Бабу Марту я запомнил сразу. Маленькая, сухая, с тонкими, как веточки, руками. И с кнопкой. Она нажимала её постоянно, каждую ночь. Пик. Пик. Пик. Идёшь к ней, открываешь дверь, а она лежит и смотрит.

— Вы звали? — спрашиваю я.

Она моргает.

— Нет…

И всё.

Сначала меня раздражало. Потом я привык. Потом стало тревожно. Она не смотрела на меня. Мимо.

— Уберите их, — иногда говорила она.

— Кого?

— Там… на потолке…

Я поднял глаза. Пусто. Только белая краска, трещины и лампа.

— Уберите... — сказал я, чувствуя, как дрожат пальцы.

«Старость — это не только слабость тела, — мелькнуло у меня в голове. — Это когда границы между мирами стираются». Тогда я лишь усмехнулся, но теперь понимаю, что зря.

Однажды ночью кнопка не сработала. Совсем. Я даже удивился и пошёл проверить сам. Она лежала неподвижно. Слишком неподвижно. Утром её увезли.

На следующий день сообщили о её с м е р т и. И вдруг стало... спокойно. Тишина. Никаких звонков. Никаких тревог. Я даже смог выдохнуть. Честно. Ровно до той ночи, когда всё изменилось.

Я стоял у табло и внимательно смотрел. Секунды тянулись, как вечность. Сердце колотилось где-то в горле, словно готово было выпрыгнуть.

— Глюк... — пробормотал я вслух, пытаясь успокоить себя. Но чтобы отключить сигнал, нужно было войти в комнату.

Я медленно, очень медленно пошёл по коридору. Лампы гудели, создавая тревожную атмосферу, а пол скрипел под моими шагами, словно предупреждая о чём-то недобром.

Кажется, кто-то идёт за спиной. Но, обернувшись, я никого не увидел.

Дверь.

Открыв её, я оказался в пустой комнате. Кровать была аккуратно застелена, шкаф закрыт, окно тёмное. Тишина. Я сделал шаг внутрь, и сигнал пропал сам по себе. Выйдя из комнаты, я задумался.

Я подумал: совпадение. Система. Провода. Сбой. Но через два дня всё повторилось.

И вот я снова иду. Снова пустая комната. И снова сигнал пропадает, как только я вхожу. Как будто меня ждали.

Так продолжалось неделями. Раз или два в неделю. Всегда ночью. Всегда 25-я комната.

Мы жаловались начальству. Техники приходили, проверяли, меняли кнопку, проводку, панель. Каждый раз говорили, что всё в порядке. Но самое странное началось потом. Я стал замечать следы.

Однажды, войдя в комнату, я заметил на подушке свежую вмятину. Казалось, кто-то только что здесь лежал.

В другой раз окно было запотевшим, а на стекле я увидел след от пальца — медленно стёртый круг. С тех пор я перестал заходить в комнату резко. Теперь я останавливался у двери, прислушиваясь.

Иногда казалось, что внутри кто-то дышит.

«Самое страшное — не увидеть. Самое страшное — почувствовать, что тебя ждут».

А потом заселили новую бабушку. Весёлую, бодрую, смешную. Она сразу начала всех строить:

— Я тут командир! — говорила и смеялась.

С того дня кнопка замолчала. Совсем. Ни разу. Я выдохнул с облегчением. Даже начал забывать об этом. Прошло пару недель. Однажды ночью я решил проверить. Она не спала.

Сидела на кровати, смотрела в угол.

— Всё хорошо? — спросил я.

Она не ответила. Только тихо спросила:

— А почему вы её не заберёте?

Внутри меня всё оборвалось.

— Кого?

Она медленно повернула голову, посмотрела на меня и прошептала:

— Ту, что кнопку нажимает...

Она же всё ещё здесь.

Я стоял, не в силах пошевелиться.

— Где... здесь?

Она кивнула на стену.

— Она злится... что её больше не слушают.

В ту ночь впервые за всё время загорелись два номера. И её номер тоже. Я не знаю, что было страшнее — войти в пустую комнату или остаться в той, где кто-то уже видел её. С тех пор я уволился. Прошло два года. Я живу в другой стране, в другой квартире. Без этих коридоров, без табло, без кнопок. Но иногда ночью...

Мой телефон загорается сам по себе. Без звука и уведомлений. На экране — только одно число.

Интересно, что случится, если я однажды всё-таки отвечу? Она перестанет звонить? Или будет поздно?

Дорогие читатели, пожалуйста, ставьте палец вверх, если вам понравился рассказ, мне как автору, важно понимать, что моё творчество нравиться читателям и это очень мотивирует. С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️

🎀Не настаиваю, но вдруг захотите порадовать автора. Оставляю на всякий случай ссылочку и номер карты: 2200 7019 2291 1919.