Междумирье
Самое время было начинать сетовать на то, какая польза от того, что ты маг, если магия не действует. Совсем. Пусть даже только в этом месте. Хотелось сесть и от души поплакать – навзрыд, всхлипывая и размазывая кулаком солёные слёзы. Хотелось, но смысла не было никакого. Всё‑таки, когда ты маг от рождения, как и все представители расы ирисов, это сильно влияет на мышление и характер.
В его мире об этом даже не задумываются, воспринимая магию как само собой разумеющееся явление, такое же, как дыхание или зрение. Почему? Да потому что их мир стар. Очень‑очень стар. Там давно уже забыли, что и почему, – там просто доживают свою вечность и используют магию запросто, по‑бытовому, без каких‑либо целей и задач. Просто потому, что так повелось.
Когда‑то маги‑ирисы бродили по мирам, наблюдали, влияли на жизнь аборигенов. Это было настолько давно, что не сохранилось даже в легендах ирисов, не говоря уже про иномирные народы. Честно говоря, никаких легенд у ирисов не было совсем. Ибо зачем? Есть книги. Есть заклинания для магии более высоких порядков.
Ведь что такое магия? Это наука. Обычная наука. Просто бессмысленно стало её изучать. Того, что есть, вполне хватало на комфортное существование почти бессмертных магов. Их здоровью и жизни угрожали разве что интриги вокруг трона, потому как трон, как известно, один, а династий прежних, действующих и потенциальных — несколько больше. Но при сильной власти особо не поинтригуешь.
А сейчас на Ирисе правила очень сильная династия – сильная и жестокая. И сейчас среди серого ничто междумирья стоял последний представитель императорского рода Карров – Рицип. Стоял и очень хотел плакать. Но он знал, что это пройдёт. Об этом не было написано в книгах о путешествиях между мирами, да, собственно, и книг о них не сохранилось.
Если бы Рицип не нашёл записки одного из своих далёких предков, то, так же как все, он бы доживал свою вечность в золотой клетке дворца, спрятанного в огромной клетке умирающего мира. Да что там умирающего! Мир был мёртв, ибо Рицип был последним ребёнком – последним в самом глобальном смысле. И ему было суждено, когда (а это обязательно случится) умрут его родители, придворные и остальной народ, вечность сходить с ума в одиночестве. Или искать возможность схлопнуть этот опостылевший мир. Всё‑таки сильный маг способен и на такое. А Рицип, хоть и был ребёнком, но магом был сильным — сильным магом из сильной династии. Императоры по праву.
Способы путешествовать между мирами были утрачены настолько давно, что про сами путешествия не знали уже несколько поколений. Так что Риципа, безусловно, можно было назвать счастливчиком, ибо у него была не только дверь из его склепа, но и ключ от неё. А то, что хотелось плакать от ощущения собственного бессилия, – так это пройдёт. Он узнал это опытным путём.
Не впервые он оказывается в переливчато‑перламутровом мареве, которое и есть, и которого нет. Все миры похожи на книги. Просто некоторые ещё пишут, а некоторые уже написаны, прочитаны, потеряны – и смысл, и актуальность. И эти «книжки» сшиты между собой в Великую Книгу. А корешок этой книги — это и есть Великое Ничто, другими словами – Междумирье. То место, откуда, как из грядки, растут новые миры.
Рицип очень‑очень хотел когда‑нибудь увидеть рождение мира. Он не читал и не слышал о подобном, но он чувствовал всей своей натурой маленького мага, что иногда это происходит. И это должно быть потрясающе прекрасно! Вот поэтому он и замирал на одном месте, наблюдая за тем, что чувствует. Ибо наблюдать за переливами внешнего в междумирье не только бессмысленно, но и опасно. Однажды Великое Ничто чуть не присоединило маленького ириса к своей пустоте. Но действует здесь магия или нет, интуицию и чувство опасности никто не отменял. Хотя, наверное, Ничто пообедало не одним путешественником.
Сейчас маленький ирис посмотрел на перчатку на своей руке и увидел, как удлиняются его пальцы. Возможно, ткань междумирья уже тянет его в себя. Или…
Все же знают, что вы слышите свой голос совсем по‑другому, чем слышат его окружающие. И, представляя себя, вы тоже представляете себе не совсем то, что видят находящиеся вокруг вас. Кто он, Рицип Карр, для Риципа Карра? Небольшой чёрно‑бурый лисёнок в костюме по ситуации. А как его видит сторонний наблюдатель? Неизвестно. Возможно, сейчас Ничто рассматривает его и… лепит по образу, который известен только этой пустоте, отдавшей вовне так много и, видимо, оттого очень голодной.
И вот тело маленького ириса меняется, но важно не это. Карр прислушался к себе. Какой он? Меняет ли его внутреннего Риципа это место? А другое? Кто он, в самом деле? Последний император, последний ребёнок мёртвого мира магов, который с риском для себя выскользнул из‑под опеки надзирателей и сбежал в Ничто – зачем? Что заставило блистательного принца покинуть свою комфортабельную клетку?
Ответ был простой, пушистый и тёплый: любовь. Материнская. Отцовская. Братская. Дружеская. К жизни. К любопытству. Ко всему‑всему. К тому, чего был лишён этот сильный маг, но всё же маленький‑маленький ребёнок в своём мире. Но он знал, он чувствовал, что есть места, где всё совсем иначе. И он очень хотел побывать там. А желание такой силы не может поглотить ни одна пустота.
«Подавиться!» – подумал Рицип и показал Великому Ничто язык.
