— Мы Карасик с Кнопой — два радостных хвоста, расскажем вам, друзья, чудо-чудеса!
Когда в гиблой чаще кто-то чужой вдруг говорит тебе: «Идемте за мной», — это еще не спасение. Это только новая тьма. Может быть, дорога. А может быть, и ловушка, в которую ты входишь собственными лапами.
Старый бобр шел впереди быстро. Слишком быстро для своих лет.
Только что он казался дряхлым, согбенным, почти болотным духом, вылезшим из тумана. Но теперь, когда он вел их через чащу, в его движениях появилось что-то цепкое, уверенное, почти молодое.
Он ловко проскакивал между кривыми стволами, пригибался под низкими ветками, перепрыгивал через корни, не сбиваясь ни на миг. Казалось, этот страшный лес знает его и нехотя, но все же расступается перед ним.
Копатыч, как самый взрослый, шел первым за бобром. Тяжело, но осторожно. Плечом раздвигал ветки, когда иначе было не пройти. За ним, почти след в след, двигалась Мур-Мурка. Пятнашка шла третьей и то и дело нервно оборачивалась глазами по сторонам, хотя голову поворачивать назад не решалась. Над ними низко нависали сплетенные ветви. Иногда приходилось почти ползти, иногда — сгибаться в три погибели, чтобы не зацепиться за сухие сучья, похожие на костлявые пальцы.
Седой Секач время от времени оглядывался на них через плечо.
И от этих быстрых взглядов Мур-Мурке становилось совсем не по себе.
Что, если он врет?
Что, если ведет их не к помощи, а прямо в пасть беде?
Что, если это одна из уловок Черной ведьмы — послать в чащу старого бобра, вызвать доверие, заманить поглубже, а потом лес просто закроется за спиной?
Эта мысль сидела в голове у всех троих. Мур-Мурка видела это по напряженной спине Копатыча. Но никто ничего не говорил. Потому что второй мысли, более страшной, они тоже не могли прогнать: если не идти за ним, они точно пропадут.
И еще был запах.
Тот самый.
Странный, манящий, тревожный, который Мур-Мурка первой уловила среди тумана. Теперь он становился сильнее с каждым десятком шагов. Пятнашка тоже уже чувствовала его отчетливо и морщила нос. Даже Копатыч наконец глухо буркнул:
— Теперь и я чую... что-то паленое.
Да.
Это был огонь.
Не лесной пожар. Не гарь. А запах костра. Старого, живого, с дымком, с прогорклой древесиной, с горячими углями. Только и тут все было не так просто. Огонь пах странно. В него будто подбрасывали не только дрова, но и сухие травы, кору, что-то горькое, колдовское. Огонь манил – становилось холодно, солнечный свет сюда не проникал почти, было сыро. Им хотелось погреться у огня.
Седой Секач по-прежнему шел молча.
Лишь листья шуршали у него под лапами. Да иногда тихо звякало что-то у пояса — может, ножик, а может, связка старых железок или ключей.
Они продвигались дальше.
И тут Копатыч оступился.
Не сильно. Просто лапа его, тяжелая, уверенная, попала на сухую ветку. Ветка хрустнула так громко, будто в этой жуткой тишине кто-то сломал маленькое деревце пополам.
Все замерли.
Седой Секач обернулся мгновенно. Глаза его блеснули злым испугом. Он приложил палец к губам и прошипел так резко, что у Пятнашки сердце чуть не выпрыгнуло:
— Шшшшшшшшшшш! Тихо!
Он подскочил к ним на полшага ближе.
— Если мы пробудим Черную ведьму, она узнает, что мы здесь! И тогда нам всем конец!
Последние слова прозвучали уже почти не как шепот, а как приговор.
У Мур-Мурки похолодели лапы.
Копатыч только виновато кивнул и больше не произнес ни звука.
С этого момента они пошли еще тише.
Намного тише.
Каждый шаг теперь ставили, будто наступали на стекло. Все пригибались, смотрели под ноги, щурились, выискивая сухие веточки, ямки, корни. Даже дышать старались реже.
И вот тут приключилось совсем неподходящее.
Красные штаны Копатыча, те самые, широкие, с ремешком, который он вечно затягивал кое-как, начали опять сползать. Теперь, шагая почти на цыпочках и втянув живот, он то и дело одной лапой подхватывал их обратно, сердито шмыгая носом.
Запах костра становился все ближе.
Дым, кажется, уже тонкой струйкой пробирался между ветвей. Где-то впереди, за переплетением сухих стволов, мигнул слабый теплый свет. Один раз. Потом снова.
И в тот самый миг, когда Мур-Мурка уже решила, что они вот-вот выйдут к какому-то укрытию, к костру, к самой Черной ведьме или к ее сторожу, сзади вдруг раздался голос.
Знакомый.
Совсем знакомый.
До боли.
— Копа-тыыыыч!..
Все трое вздрогнули.
Голос был настолько живым, настолько настоящим, что Мур-Мурка мгновенно узнала его.
Дубравыч.
Это был голос Дубравыча.
Тот же низкий, тяжелый, деревянно-хриплый голос, которым он говорил в Первородном Дубе, когда звал к столу или предупреждал об опасности. Но этого не могло быть. Не могло! Он остался с Урсулой. Остался чинить Дуб. Остался далеко позади.
— Копатыч!.. Подожди меня!..
Голос прозвучал ближе.
У Пятнашки задрожали лапы.
Копатыч начал было поворачивать голову — совсем чуть-чуть, одним инстинктом, — но тут над самым их ухом раздался пронзительный шепот Седого Секача:
— Всем замереть! Нельзя оборачиваться!
Бобр рванулся к ним, выпучив глаза.
— На землю! Быстро! Упасть и закрыть уши! Живо!
А сзади, совсем уже близко, в тумане снова позвал голос Дубравыча, но звери его уже не слышали…
………..
Мур-Мурка и волшебный ошейник. Часть 153
- Мы Карасик с Кнопой — два радостных хвоста, расскажем вам, друзья, чудо-чудеса!
И тогда трое зверей в один миг вспомнили все. И жуткий рассказ Громобоя. И предупреждение про голоса. И то, что в этом лесу смерть приходит не всегда с клыками: иногда она приходит шепотом, зовет по имени и ждет, когда ты сам повернешься к ней лицом.
Они рухнули на землю почти одновременно.
Мордами в сухие листья. В мох. В холодную, прелую, пахнущую сыростью землю.
Копатыч тяжело плюхнулся первым, так что под ним хрустнули тонкие веточки. Мур-Мурка упала рядом, больно ударившись локтем, но даже не пискнула. Пятнашка свернулась почти клубком, прижала лапы к ушам и зажмурилась так сильно, что у нее заболели веки. Все трое лежали вдоль еле заметной тропки, будто их ветром прибило к земле.
Никто не смел поднять головы.
Никто не смел посмотреть назад.
Только сердце билось. Громко. Страшно. В висках. В горле. В лапах.
А позади, в той стороне, откуда пришел голос, лес будто ожил чужой жизнью. Там шуршало. Там потрескивали ветки. Там дышала темнота.
«Это она? — в панике думала Мур-Мурка. — Черная ведьма?»
У Мур-Мурки под лапами дрожали сухие листья. Она чувствовала их острые края щекой. Чувствовала запах сырой земли и плесени. И изо всех сил старалась не слушать. Не слушать то, что было за спиной.
Но не слушать не выходило.
— Копатыч... — снова позвал знакомый голос, слабо пробиваясь сквозь ладоши у ушей.
Так близко. Так больно близко.
Кошка впилась когтями в землю: «Нет. Нет. Нет. Это ложь».
Копатычу было хуже.
Имя прозвучало его собственное. Голос был тот самый, деревянно-хриплый, тяжелый, с той медленной силой, к которой он привык в Первородном Дубе. И от этого все внутри у него переворачивалось.
«Не оборачивайся, — билось у него в голове. — Не смей. Не смей. Не смей».
Пятнашка дрожала так, что сама чувствовала, как шерсть на боках мелко трясется. И она почувствовала.... Кто-то склонялся все ниже и ниже, почти к самому ее затылку.
За спиной кто-то стоит. Не просто стоит. Нависает.
Совсем рядом.
Так близко, что от этого существа веяло промозглым холодом. Потом ей почудилось прикосновение.
Что-то костлявое, ледяное мазнуло по кончику хвоста.
Пятнашка едва не вскрикнула.
Весь кошачий инстинкт вспыхнул в ней разом. Резко, яростно. Все внутри потребовало одного: развернуться, выпустить когти, ударить первой. Не ждать, пока тебя схватят. Не лежать, как добыча.
Она держалась секунду. Другую. Третью.
Но страх и звериная природа оказались быстрее.
Пятнашка резко обернулась, выгнувшись, готовая либо вцепиться когтями в морду чудовищу, либо погибнуть в этой же схватке.
И...
Сзади никого. Только туман. Только искривленные стволы. Только тонкая полоска серого света между ветвями.
Она не увидела ни костлявой лапы, ни нависшего над ней существа, ни лица, ни тени. Ничего.
От этого стало еще страшнее.
Пятнашка сдавленно вдохнула и мгновенно, будто ожегшись, снова отвернула голову, уткнулась мордой в сухие листья и зажмурилась так, что слезы выступили из глаз.
Минуты тянулись чудовищно долго.
А может, это были не минуты. Может, всего лишь мгновения. Но в таком лесу время перестает идти ровно. Оно начинает капать, как холодная вода в подземелье.
Потом стало тише. Сначала чуть-чуть. Потом еще.
Голос за спиной пропал. Даже воздух будто перестал так сильно давить на затылок. Но никто не смел подняться.
И тут Копатыч почувствовал прикосновение к плечу. Не мерещущееся,
настоящее.
Тяжелая лапа осторожно шевельнула его раз. Потом еще раз. Копатыч похолодел. Перед глазами сразу вспыхнула мысль: «Вот и все».
Он стиснул зубы, замер, потом все-таки медленно, очень медленно приподнял голову. Совсем чуть-чуть. Готовый в любой миг снова рухнуть в листья.
Над ним склонился Седой Секач.
Бобр приложил палец к губам и еле слышно прошептал:
— Опасность миновала. Тихо. Поднимай своих. И продолжаем путь.
Копатыч поднял остальных. А Седой Секач уже стоял чуть впереди на тропе и смотрел в чащу.
— Мы все только что избежали смерти... Поспешим.
………….
Мур-Мурка и волшебный ошейник. Часть 154
- Мы Карасик с Кнопой — два радостных хвоста, расскажем вам, друзья, чудо-чудеса!
Но чем дольше тянулся их путь, тем сильнее в душах зверей поднималось одно и то же тяжелое чувство. Подозрение.
Слишком уж странно все складывалось.
Сначала жуткая чаща, где нельзя было верить собственным ушам. Потом старый бобр, появившийся будто прямо из тумана. Потом этот странный путь — без тропы, без карты, без объяснений, только за его сутулой спиной, сквозь ветки, мох и дурной шепот леса. И вот теперь, когда страх немного улегся после того страшного испытания с голосом Дубравыча, на его место пришло другое. Более холодное. Более вязкое.
«А что, если нас все-таки ведут в западню?» — Мур-Мурка думала именно об этом, когда Седой Секач внезапно остановился.
Так резко, что Копатыч едва не налетел на него сзади.
Бобр медленно обернулся. Глаза его в полумраке блеснули странно, тревожно. Потом он коротко оглядел троих зверей и сказал хриплым шепотом:
— Ждите здесь.
Он кивнул на огромный старый клён, который стоял прямо возле них.
Ствол у дерева был толстенный и такой широкий, что его не могли обхватить даже трое взрослых медведей, взявшись за лапы. Кора на нем шла глубокими серыми складками, а местами треснула и вздулась, будто дерево много лет терпело молнии, морозы и какие-то силы похуже обычной непогоды. Внизу, у корней, темнела сырая земля, переплетенная узловатыми корневищами. Один корень вылез наружу и закрутился, как спина старого дракона. Ветви уходили высоко-высоко, теряясь в сумраке, а листья были редкими, темными, почти черными от сырости.
— Здесь? — переспросила Пятнашка.
Но Седой Секач не стал ничего объяснять.
Он только еще раз бросил на них быстрый взгляд, а потом шагнул в сторону, в темный промежуток между кустами и стволами.
И исчез.
Трое зверей остались у дерева одни. Несколько секунд никто даже не двигался. Потом Пятнашка медленно повернулась вокруг себя, всматриваясь в сумрак:
— Куда он делся?..
Копатыч шагнул вперед, потом назад, нахмурился так, что складки на лбу легли почти тенью.
— Не нравится мне это.
— Мне тоже, — тихо сказала Мур-Мурка.
Они стали оглядываться по сторонам. Лес вокруг стоял неподвижный, но именно в этой неподвижности и пряталась настоящая жуть. Слишком много темных стволов. Слишком густые переплетения веток. Слишком много мест, где кто-то мог стоять и смотреть, оставаясь невидимым.
— А если он пошел за ней? — прошептала Пятнашка. — За Черной ведьмой?
— Или уже привел нас прямо к ее логову, — мрачно ответил Копатыч. — А сам побежал докладывать.
Эта мысль ударила по всем сразу.
Вот оно. Вот почему все казалось таким подозрительным.
Седой Секач мог быть ее слугой. Мог быть ее глазами. Мог просто заманить их поглубже в чащу, а теперь сообщить ведьме, что добыча на месте. И тогда сюда придет не помощь, а расправа.
Мур-Мурка подняла голову к темным ветвям клёна, но там не было видно ничего, кроме мокрых листьев и черных сучьев.
— А если мы уже в ловушке?.. — прошептала она.
И будто сам лес ждал этих слов.
Сначала на мордочку Мур-Мурке упала одна холодная капля.
Потом вторая.
Потом дождь начал накрапывать уже всерьез — мелкий, острый, ледяной. Капли стучали по листьям, по корням, по спинам зверей. Воздух сразу стал еще холоднее. Сырее. Злее. Поднялся ветер. Не сильный, но такой, от которого холод влезает под шерсть не сразу, а медленно, настойчиво, будто его кто-то втирает лапой.
Пятнашка зябко поежилась.
Копатыч дернул плечом и плотнее подтянул свои красные штаны, которые опять начали понемногу сползать. В такой миг это выглядело почти нелепо, но никто даже не улыбнулся.
Сырой ветер прошелся между стволами, и где-то далеко-далеко в лесу каркнула ворона.
Один раз.
Потом другой.
Глухо. Протяжно. Нехорошо.
— Мне это совсем не нравится, — прошептала Пятнашка.
— Держимся вместе, — сказал Копатыч. — Если что, назад...
Он не договорил.
Потому что назад они тоже не знали дороги.
Дождь моросил все сильнее. Ветви клёна тихо скрипели над головами. Мур-Мурка уже начала думать, что сейчас они действительно увидят, как из тумана выплывет серая тень или костлявая фигура, когда сверху вдруг раздался резкий треск.
Все трое вздрогнули.
Что-то тяжелое и длинное сорвалось вниз с дерева.
Веревка? Нет — лестница.
Вязаная лестница, скрученная до этого где-то наверху, резко размоталась и с глухими ударами полетела вниз, цепляясь за ветви, сбивая капли дождя, пока наконец не повисла прямо перед ними, покачиваясь в сыром воздухе.
Пятнашка вскрикнула.
Копатыч отшатнулся и инстинктивно выставил лапу вперед.
Мур-Мурка резко подняла голову.
И только теперь они увидели.
Высоко-высоко, почти у самой кроны, там, где ветви клёна срастались с соседними деревьями, среди темных сучьев и мокрых листьев пряталась постройка. Лесной дом. Не шалаш. Не гнездо. Что-то большее. Сплетенное из толстых веток, коры, досок и веревок. Он почти не был виден снизу — только темный силуэт среди листвы, несколько узких проемов и слабый желтоватый свет, просачивающийся изнутри.
На самом краю настила стоял Седой Секач.
Он смотрел сверху вниз, и дождь блестел на его седой шерсти.
— Немедленно поднимайтесь наверх! — хрипло крикнул он.
Продолжение следует….
Вы хотите прочитать сказку Мур-Мурка и волшебный ошейник с самого начала
тогда нажмите «ЗДЕСЬ»
Подборка на другие сказки: «ТУТ»
Приветы из дома от наших хвостиков: «ТУТ»
Наши социальные сети:
✔️ Одноклассники:
✔️ Тик Ток:
✔️ VK:
✔️ Tailhappiness:
✅ Facebook:
Подписывайся на наш ХВОСТАТЫЙ КАНАЛ и жми колокольчик чтобы не пропускать новые видео🔔