Бога жалко. Великая идея.
Вот Кант и попытался спасти Отца Небесного, когда осознал, что в критической философии ему просто нет места.
Кант – гений, но первопроходец. По этой причине он решил попробовать пронести уходящие святыни в грядущее. Рассмотрим попытку Иммануила Канта влить старое вино в новые меха.
Разобьем главу на три части. Сперва максимально просто и кратко повторим суть субматериализма (реалистичная форма философии Канта). Во второй части рассмотрим благородные старания отца классической философии спасти Отца Небесного. В заключительной части нашего философского варьете разоблачим неудавшийся фокус.
Истинное устройство мироздания от субматериализма
Объективно есть только мир в себе. Это реальность, материя. Материя сверхсложна, а потому непознаваема. Такова онтология субъективного материализма. А это тот же Кант, только вид со стороны материи.
Разум трансцендентально сверхупрощает мир в себе до мира для нас. Мир для нас есть видимый мир явлений. Создает картину мироздания разум при помощи субъективных априорных форм мышления.
Мир для нас есть замкнутая матрица субъективных представлений. Мир для нас – это иллюзия реальности, которой в реальности нет.
Ахтунг! Важнейший нюанс
Любителей немецкой философии попрошу внимательно прочитать данный параграф. В нем будет сказано то, что недостаточно точно понимали во времена Канта, Фихте и Гегеля.
Мир для нас, мир явлений, феноменальный мир лишь базируется на вещах для нас, но к ним не сводится.
Видимый мир вещей для нас разум постоянно расширяет моделями, идеями, категориями, оценочными суждениями, причинами, коннотациями и прочими дополнениями.
Видимая реальность для нас всегда есть дополненная реальность.
Картинку мира мышление всегда старается сделать максимально логичной и непротиворечивой. Это эволюционный механизм. Ложь – это ловушка, опасность, плохой район, шаткий мостик, машина без тормозов. Разум заточен на поиски истинных решений, ведь только они обеспечивают безопасность, а если подключить фантазию, то и счастье.
Поэтому феноменальный мир вещей для нас вовсе не сводится к одним вещам. Он всегда дополнен моделями и идеями.
Хорошо сказал Стивен Хокинг: "Мы формируем мысленные представления о нашем доме, деревьях, других людях, об электричестве, поступающем из розеток, об атомах, молекулах и других вселенных. Эти мысленные построения и есть единственная реальность, которую мы можем знать".
Но Стивен Хокинг не только повторил мысль Канта, что мир есть мысленное представление о мире. И познаем мы только свои представления. Дальше Хокинг на нескольких страницах развивает мысль, что представления о вещах мы неизбежно дополняем идеями и моделями. И никак иначе. А Хокинг знает, о чем говорит, ибо размышлял на тему философии науки не одно десятилетие.
В итоге мы имеем только два мира. Мир в себе бесконечно сложной материи и видимый мир для нас, состоящий из чувственной картинки мира плюс идеи и модели, дополняющие картинку.
Мир в себе реален, но непознаваем, мир для нас познаваем, но не реален.
Но других миров для нас нет.
И очевидно, что в таком двумирии Богу места нет. В мире для нас (матрице представлений) Творец сразу становится субъективной идеей, но и в мир вещей в себе Всевышнего никак не впихнуть. Ведь вещи в себе постоянно являются сознанию в виде вещей для нас. Что Отцу Небесному хлопотно, да и не по чину быть ему вещью.
И все-таки Кант отважился на попытку спасти Вседержителя.
Занавес варьете открывается.
Кант достает из античных штанин ноуменальный мир.
Ноумены активно использовал еще Платон. Это его формы и идеи, объекты высшего знания.
Вот и Кант использовал ноуменальный мир как местонахождение того, что мы не видим и не понимаем.
Здесь кратко, а подробней можно прочитать в классической статье Теодора Ойзермана «Многозначность понятия вещи в себе в философии Канта».
В ноуменальный, непознаваемый мир, который можно только мыслить, но нельзя пощупать, Кант выносит и вещи в себе, и Бога.
Сильный ход. И внешне логичный. Вещь в себе непознаваема, Бог непознаваем, вот и задвинем их в общий непознаваемый ноуменальный мир.
А на самом деле – это сапоги всмятку. Наивная попытка найти Всевышнему хоть какое-то укромное место.
Разоблачение попытки Канта сохранить Творца
Материя есть непознаваемая реальность.
Бог – это априорная идея разума, которая возносит создателя в трансцендентный мир, находящийся над материей.
Между материей и миром представлений есть познавательный трансцендентальный разрыв.
Между видимым мирозданием и Творцом мы имеем бытийную, онтологическую трансцендентную пропасть.
И вот Кант берет и объединяет эти две принципиально различные сущности в один ноуменальный мир.
Почему?
Материя непонятна, Бог тоже, вот и свалим все вместе в пункт непонятых вещей.
Получилось смешно. У Канта получилась на философский манер стилистическая шутка типа «Шел дождь и два студента». Или ироническое замечание булгаковского Воланда на тему, что на Патриках сегодня вечером приключится знатная история. И действительно, в тот вечер на Патриарших прудах Воланд объединил рассказ о трансцендентном Иисусе Христе с гротескной трагедией Берлиоза.
Итак, повторю разоблачение фокуса Канта по спасению Творца.
В философии Канта есть два мира – объективная материя и субъективная матрица представлений. Бог ни в один из этих двух миров не лезет. Тогда Кант придумал для спасения Всевышнего мир ноуменальный, мыслимый. В этом мире Кант разместил непознаваемый сущности – материю и Создателя. Что нелепо. Ведь их объединяет только свойство непознаваемости. И только. По такой логике можно валить в ноумен любую непознанную на сегодня идею или явление.
Мир в себе есть объективно существующая материя.
Бог есть идея разума, по которой Творец объективного мира трансцендентно выносится за пределы вселенной.
Мы имеем материю и идею. Нелепо их объединять в единый ноуменальный мир на основании того, что они непознаваемы. Ведь материя непознаваема трансцендентально (гносеологически), а Творца нельзя проверить трансцендентно (онтологически).
Верно?
Но в историческом итоге фокус Канта удался. Этим трюком с ноуменом Кант так запутал своих исследователей, что они так и не поняли его смысл.
А суть фокуса с ноуменом была в спасении Бога.
Так Кант нашел для Творца нелепое, сомнительное, но хоть какое-то место.
К слову, проблема различия вещи в себе и ноумена есть лакмусовая бумажка для специалистов по философии Иммануила Канта. Если вы захотите в духе героя рассказа Шукшина «срезать» лектора, то спросите его, в чем разница между миров вещнй в себе и ноуменальным миром. Увидите, что редкий докладчик доплывет хотя бы до середины проблемы. И уж точно никто вам не сможет объяснить, что ноумен Кант позаимствовал у Платона для сохранения хоть какого-то шанса на бытие Творца.
Согласны?
Вы прочитали главу восемь книги «Бога нет – гениальное доказательство». Всю книгу можно прочитать в подборке данного дзен-канала с одноименным названием.