До 23 мая в галерее 11.12 проходит персональная выставка Рината Волигамси «Ветер». В интервью «Снобу» художник рассказывает, как образ ветра стал ключевой темой его творчества, зачем искусству говорить о невидимом и какими методами он передаёт неосязаемые силы на полотне.
Ринат, недавно в галерее 11.12 открылась ваша персональная выставка «Ветер». Есть ли у этой идеи какой‑то личный подтекст?
Любая выставка — это целый кусок жизни художника. Это всегда нечто прожитое, переработанное и пережитое заново в форме работ. И в этом смысле любой подтекст неизбежно личный, даже если он не формулируется словами.
Что для вас служит отправной точкой в создании картины: образ, идея или эмоция? Что для вас важнее — форма или содержание?
Я отношусь к тому типу художников, которым одинаково важны и форма, и содержание. Во всех моих работах в равных пропорциях, или около того, есть и идея, и образы, и исполнение. И качество этих составляющих крайне важно для меня.
Я не могу позволить себе пренебречь чем-то одним, потому что тогда вся конструкция начинает рассыпаться. Для меня это единый организм, где все элементы взаимозависимы.
В чём особенность вашего художественного прочтения образа ветра — в сравнении с тем, как его изображали другие художники?
Мой ветер отличается наличием абсурда. Он не подчиняется привычной логике и не стремится быть узнаваемым природным явлением.
Ветер часто выступает аллегорией перемен. Вы намеренно избегаете этой трактовки или переосмысливаете её? В чём суть вашего подхода?
Не стоит так акцентировать внимание на названии выставки — это всего лишь слово.
Я занимаюсь искусством абсурда, создаю визуальные витамины, было бы крайне неуместно применять тут какие-то трактовки и разъяснения. Я в своих работах не задаю и не отвечаю на вопросы, не ставлю ни перед кем задач, ничего не объясняю и не осмысливаю, потому что это невозможно. Любая попытка объяснения только упрощает и обедняет восприятие, а мне важно сохранить его открытым.
В ваших картинах привычные предметы обретают новые смыслы. Как рождается этот эффект? Это продуманный приём или интуитивный процесс?
Мне самому интересно наблюдать за сменой природы знакомых вещей. Я создаю условия для этого, но как это происходит, не понимаю.
Делая черновики, я сталкиваю разные темы, состояния и предметы и делаю это рассудочно, умышленно сталкиваю по принципу несовместимости, делаю множество вариантов этих столкновений, но выбор того, что станет картиной, делаю уже интуитивно, не зная почему, лишь догадываясь. Обычно мне приходится делать очень много эскизов, иногда сотни.
Есть ли какой‑то ключевой образ или работа на выставке, которые лучше всего раскрывают вашу концепцию?
Любая работа на этой выставке, включая листы графики, полностью отвечает моим идеям — я не могу ничего особо выделить. Для меня они равнозначны, потому что являются частью одного высказывания. Выделение одной работы нарушило бы эту целостность.
Расскажите подробнее о вашей технике: как вы добиваетесь эффекта «пожелтевшей фотографии» и какую роль он играет в создании атмосферы выставки? Отражает ли он какое‑то определённое состояние?
Это игра в художническую правду. Я как будто бы имитирую старую фотографию — технически это не очень сложно, хотя и чертовски трудоёмко. Через эту имитацию я как будто бы пытаюсь убедить зрителя в правдивости изображения. Ведь что может быть правдивей плохо отпечатанной фотографии из старой газеты? В детстве я считал, что всё, что напечатано в журналах и газетах, несёт только правду.
Как выставка «Ветер» соотносится с вашими предыдущими проектами? Есть ли сквозные темы или идеи, которые вы развиваете годами?
Эта выставка мало чем отличается от моих предыдущих проектов — это продолжение и постепенное развитие давно начатой темы. Можно сказать, что уже 15 лет я делаю большой многовыставочный проект, границы которого, я пока не определил. Это движение без чёткой конечной точки, где каждая новая выставка становится очередным этапом.
Беседовала Евгения Никольская