Таверна называлась «Два солнца» — просто и со вкусом. Ветер доносил запах соли и жареной рыбы, где-то играла музыка.
Команда расселась за большим столом. Напротив близнецов.
Одинаковые черты лица, острые скулы, бледно-золотистая кожа с лёгким сиреневым отливом. Одинаковые причёски — короткие белые волосы, торчащие вверх лёгким ёжиком. Одинаковые очки в тонкой оправе. Одинаковые светлые туники с высоким воротником. Единственное различие: у одного из них из уголка рта торчала тонкая серебристая трубочка, источавшая зеленоватый дымок с запахом трав и пряностей. Он курил молча, не вынимая трубку, и смотрел на команду спокойным, изучающим взглядом.
— Меня зовут Сол, — сказал второй, тот, что без трубки. — А это мой брат, Люм. Он больше слушает. Я — больше говорю.
Люм молча кивнул, выпустив тонкую струйку дыма.
— Мы — древние колонисты, — продолжил Сол. — Наша семья живёт на Марсе с первых циклов терраформирования. Мы не подчиняемся Короне. И не жалуем их патрули. Поэтому и согласились помочь. Корвус вышел на нас через контрабандистские каналы. Сказал, что вы в бегах. Что за вами охотится Кассиан.
— А мы не любим Кассиана, — добавил Люм, не вынимая трубки. Голос у него был ниже, чем у брата, и говорил он медленнее.
— Не любим, — согласился Сол.
Братья переглянулись. Без слов, одним движением глаз — но Яра заметила, как они это делают. Быстро. Привычно. Как люди, которые понимают друг друга без объяснений.
Шнырь, висевший над столом, заинтересованно переливался синим.
— Они переглянулись! Ты видел, капитан? Они только что переглянулись и обменялись информацией!
Сол улыбнулся — вежливо, сдержанно.
— Мы исследователи. Изучаем руины Первых на Марсе уже много циклов. Это семейное дело. Наш прапрадед был одним из первых картографов планеты. Он обнаружил станцию в пустыне на большом материке с воздуха. Составил карты. Но внутрь не попал.
— Станция находится в скальном массиве, — подхватил Люм, вынимая трубку изо рта. — Визуально почти не видна. Только тепловой след. Мы пытались попасть внутрь много раз. Дальше входной двери никто не прошёл.
— Дверь испещрена рунами, — продолжил Сол. — Мы пытались расшифровать их годами. Но они... не поддаются.
— Кто-нибудь ещё туда добирался? — спросила Яра.
— Пытались, — ответил Сол. — Экспедиции, туристы-экстремалы, королевские гвардейцы.
— Большинство вообще не дошли, — добавил Люм и снова затянулся трубкой. — Пустыня на большом материке — это не только песок. Это твари. Черви размером с корабль. Жуки, плюющиеся кислотой. Многоножки, которые светятся в темноте.
— Особенно многоножки, — сказал Сол.
Люм выпустил дым и добавил коротко:
— Да отсохнут лапы у той, что гналась за нами в прошлом цикле.
Шнырь моргнул.
Сол, активировал кристалл. Над столом развернулась голограмма — массивная каменная дверь, испещрённая спиралями, волнами и точками. Орион, сидевший с краю, подался вперёд и взял кристалл в руки.
— Это не просто письмена. Это слои. Несколько уровней текста, наложенных друг на друга.
— Мы пытались разделить, — сказал Сол.
— Пять циклов пытались, — сказал Люм. — Да треснут кристаллы того, кто придумал этот шифр.
— Я возьму копии, — сказал Орион. — Поработаю в тишине.
Братья синхронно кивнули. Потом Сол обвёл команду взглядом.
— А теперь — о вас. Вы очень выделяетесь. Одежда, оружие...
— Особенно ты, — сказал Люм, глядя на Яру. — Твой рост. Ты ниже большинства местных. Это сразу бросается в глаза.
Шнырь, висевший над столом, резко перелился оранжевым.
— Подождите! Вы хотите сказать, что Искра выделяется больше всех? А как же капитан?! Вы серьезно считаете, что она выделяется, а он — нет?!
Братья переглянулись. Потом синхронно повернули головы к Альтаиру. Помолчали. Люм вытащил трубку изо рта.
— Вообще-то, — сказал он, — ты прав.
— Согласен, — добавил Сол. — Твой капитан тоже... выделяется.
— Слишком грозный, — уточнил Люм, возвращая трубку на место. — Как наёмник, который пришёл собирать долги.
— Да! — торжествующе воскликнул Шнырь, подлетая к Альтаиру. — Капитан, я же говорил! Я всегда говорил! Это не только моё мнение! Это объективный факт! Научно подтверждённый! Двумя независимыми экспертами!
Люм тем временем перевёл взгляд на Джакса, сидевшего с краю в своей тунике с длинными рукавами, скрывавшей вены. Задержался на мгновение — на шрамах, на напряжённых плечах.Ничего не сказал. Просто выпустил дым.
Сол обвёл взглядом остальных — Ирис с её вечной усмешкой и огненными волосами, Тарена с растрёпанной шевелюрой и восторженным взглядом, Ориона в его очках и жилете с карманами.
— Нууу, — сказал он задумчиво, — вы все... со странностями.
— У нас странности уважают. Но в туристическом квартале лучше не привлекать внимания.
— Поэтому вам нужно переодеться, — сказал Сол. — В марсианскую одежду. И оружие спрятать.
Альтаир помолчал, потом кивнул.
— Идёмте, — сказал Сол, поднимаясь. — У нас есть дом на окраине. Душ, одежда.
— И табак, — добавил Люм, постучав трубкой по столу.
Братья поднялись одновременно — одно движение на двоих. Команда начала подниматься из-за стола. Яра заметила, что Джакс остался сидеть.
— Ты не идёшь? — спросила она.
Он покачал головой.
— Я лучше на корабль.
— Почему?
Он помолчал, глядя на свои руки. Тёмные вены на запястьях пульсировали чуть быстрее обычного.
— Там слишком много людей. Я не готов. — Он поднял на неё глаза, и в их глубине мелькнул синий отблеск. — Ты иди. Я подожду на «Стреле».
Альтаир подошёл ближе.
— Когда мы нашли тебя в катакомбах, ты умирал. Вены горели чёрным, глаза светились. Ты не узнавал никого. Но ты выжил. И сейчас ты сидишь здесь. Это уже больше, чем кто-либо мог ожидать.
— Я не хочу никому навредить.
— Знаю. И поэтому ты не останешься один. Ты идёшь с нами. Мы — твоя команда. Ты забыл, что это значит?
Джакс поднял на него глаза. Медленно, очень медленно разжал кулаки. Синий отблеск погас.
— Не забыл.
— Тогда вставай, старый друг.
Джакс хмыкнул и поднялся.
Люм, наблюдавший эту сцену, выпустил облачко дыма.
— Да не смотри ты на свою кожу, — сказал он Джаксу. — У меня вон брат бледный, как брюхо дохлой рыбы, и ничего — ходит.
Они вышли из таверны.
Дом стоял на холме над океаном — старый, сложенный из белого камня, с плоской крышей и большими окнами. Вокруг росли серебристые кусты. С террасы открывался вид на бескрайний океан, и оба солнца — создавали двойную дорожку света.
Внутри было прохладно. Охлаждающие системы гудели в стенах. Минимум мебели, но много стеллажей — кристаллы, карты, голограммы, модели тварей. Чувствовалось, что здесь живут учёные-холостяки: всё было разложено в каком-то одному им понятном порядке, среди которого они ориентировались безошибочно.
Команда разошлась по комнатам. Душ здесь был с минеральной водой, пахнущей солью и водорослями, — после долгого перелёта и прогулки по жаре это было блаженством.
Первым вышел Тарен — в лёгкой светлой тунике и свободных брюках. Он покрутился перед зеркалом, явно довольный собой.
— Я похож на туриста, — сказал он. Затем приземлился в кресло , скрестив руки на затылке и добавил, — На богатого туриста, который приехал на курорт и забыл про все проблемы.
— Ты и есть турист, — заметила Ирис, выходя следом в свободных брюках песочного цвета и лёгкой тунике.
— Я член команды!
— Одно другому не мешает.
Альтаир вышел последним из мужчин. На нём была свободная рубашка пепельно-серого цвета с коротким воротником-стойкой и широкие брюки. Клинок Зари был спрятан под рубашкой, но чувствовалось, что ему некомфортно. Он постоянно поправлял воротник, будто тот его душил, и одёргивал рубашку, которая явно была ему тесновата в плечах.
— Ну вот, — сказал Тарен. — Совсем другое дело. Капитан, тебе идёт.
Альтаир ничего не ответил. Он одёрнул рубашку и поморщился.
— Я чувствую себя голым, — сказал он наконец.
— Ты не голый, — заметила Ирис. — На тебе одежда.
— Это не одежда. Это тряпки. Я не привык ходить без доспехов. И мне это не нравится.
Шнырь, висевший под потолком, медленно перелился золотым.
— Капитан, — сказал он с явным удовольствием в голосе, — я думал, что после того, как ты снял доспехи в первый раз, меня уже ничем не удивить. Но нет. Ты снова это сделал.
— Что сделал?
— Вышел из комнаты в этой одежде. С этим воротником. И с этим выражением лица. Капитан, ты выглядишь как очень опасный человек, которого заставили надеть костюм на свадьбу дальнего родственника. Это потрясающе. Я запишу это в архив.
— Шнырь.
— Молчу! Но я записал!
Альтаир вздохнул и повернулся к Корвусу, который сидел в углу, проверяя свой планшет.
— Корвус. Мне нужно, чтобы ты кое-что достал.
Контрабандист поднял глаза.
— Что именно?
— Доспехи. Для всей команды. И почини мой. Нам предстоит путь через пустыню. В этих марсианских тряпках там делать нечего — ни от жука, ни от червя, ни от песчаной бури они не защитят. А защита нам понадобится.
Корвус кивнул.
— Я знаю пару мест. Местные умельцы работают с древними сплавами — облегчённые, но прочные. Достану. И твой доспех починю — там пластину на плече нужно менять.
— Сколько времени?
— К завтрашнему вечеру будет готово.
— Хорошо.
Орион, уже сидевший над голограммами рун, даже не переоделся — только снял свой жилет с карманов и остался в своей рубашке. Его волосы были распущены и часть была собрана на затылке. Он был полностью погружён в работу и не реагировал на окружающих.
Джакс сидел в углу, в тунике с длинными рукавами. Он принял душ, но от одежды с короткими рукавами отказался — не хотел, чтобы кто-то видел вены. Он выглядел уставшим, но спокойным.
Яра вышла последней. В своем комбинезоне. Братья переглянулись.
— Не подошло, — сказал Сол.
— Мы не учли твой рост, — добавил Люм, затягиваясь трубкой.
— Ничего, — ответила Яра. — Я привыкла.
— Нет, — сказал Сол. — Так не пойдёт. Ты и так привлекаешь внимание, а в земной одежде — тем более. Давай прогуляемся. Тут недалеко есть мастерская. Там можно подобрать готовое или подшить под тебя. И заодно покажем тебе город.
— Я с вами! — тут же вызвался Тарен. — Я хочу посмотреть!
Альтаир шагнул вперёд.
— Я пойду с вами.
Ирис посмотрела на него с лёгким удивлением.
— Ты же ненавидишь Марс!
Альтаир помолчал. Потом посмотрел на Джакса, сидевшего в углу с закрытыми глазами. Тот выглядел так, будто вот-вот провалится в сон.
— Ладно, — сказал Альтаир. — Я останусь. Присмотрю за Джаксом. Ирис, Орион — вы тоже здесь. Если что — Шнырь на связи.
— Я всегда на связи! — подтвердила сфера.
— Вот и хорошо, — сказал Люм, выпуская дым. — А мы пока покажем Яре и Тарену Марс. Настоящий Марс. Не тот, что в туристических брошюрах.
— И поможем с одеждой, — добавил Сол.
Яра кивнула. Они вышли из дома в теплый марсианский вечер.
Белый песок, вода, каналы, лёгкие мосты. Местные жители не обращали на них внимания.
Она шла и думала о том, как странно всё сложилось. Не так давно она была чужой в этом мире — потерянной, напуганной, ничего не понимающей. А теперь Яра здесь, на Марсе. Она думала об Альтаире — о том, как он остался с Джаксом, хотя ненавидит эту планету. О Шныре — как он переживает за капитана. Об Ирис — колючей, но надёжной. Об Орионе — его бесконечной мудрости и неожиданном юморе. О Джаксе — как он борется с собой каждую минуту. О Тарене — как он радуется каждому новому дню.
Она привязалась к ним. Ко всем. Даже к тем, кого знала всего ничего. Они стали её командой
А ещё здесь было красиво. Так красиво, что захватывало дух. Два солнца. Двойные тени. Океан, сверкающий, как жидкое серебро. Башни, уходящие в небо. Она никогда не видела ничего подобного. А вдруг больше не увидит?
— О чём задумалась? — спросил Сол.
— О том, как здесь красиво, — ответила она. — И о том, что я никогда не думала, что окажусь в таком месте. Я думала Марс — мёртвая пустыня. Холодная. Безжизненная. А здесь...
— У нас есть пустыня, — заметил Люм. — На большом материке. Там живности больше, чем людей. Кстати, о живности.
— Да, расскажите! — подхватил Тарен.
Сол начал перечислять — барханный анемон, красный кузнец, дюнный жук-носорог, стеклянный многоножек. Люм добавлял комментарии, не вынимая трубки. Тарен слушал с горящими глазами. Яра — с тихим ужасом и восхищением одновременно.
— Почему вы нам помогаете? — спросила она, когда рассказ закончился. — Кроме того, что вы против Короны.
Братья переглянулись. Люм вытащил трубку изо рта.
— Ты похожа на нас, — сказал он.
— На древних колонистов, — уточнил Сол. — Не внешне. Внешне ты другая. Но что-то в тебе... напоминает нас. Как ты смотришь на мир. Как держишься. Мы это видим. И нам это нравится.
Яра не нашлась, что ответить.
— А про Корону, — продолжил Сол, — это не просто «мы против Короля». Мы против того, что делает Кассиан. Он действует своими методами. Часто — за спиной Короля. У него есть свои связи. Говорят, он чем-то связан с другими Королями. Кто-то из них его поддерживает. Кто-то боится. Но он не остановится, пока не получит то, что хочет.
Они подошли к небольшой мастерской на углу — вывеска в виде золотых ножниц и серебряного гребня, лёгкие ткани в окне, освещённом изнутри мягким янтарным светом. Внутри пахло сушёными цветами , духами или благовониями.
Мастерская принадлежала пожилой марсианке. Она была не просто старой — она была древней. Высокая, стройная, с идеально прямой спиной, несмотря на возраст. Её кожа была бледно-золотистой, с глубоким сиреневым отливом, который появляется только у коренных колонистов к третьему-четвёртому поколению. Длинные серебристые волосы были убраны в сложную косу, перевитую нитями с мелкими кристаллами, которые тихо позвякивали при движении. На руках — тонкие перепонки, на шее — едва заметные линии жабер. Одета она была в струящееся платье глубокого фиолетового цвета, которое переливалось при каждом шаге, как крылья ночной бабочки.
— Госпожа Фиа, — сказал Сол, слегка поклонившись. — У нас клиентка.
Марсианка окинула Яру взглядом — быстрым, цепким, оценивающим. Таким взглядом смотрят мастера, которые видят не человека, а холст.
— Землянка, — констатировала она. — Низкий рост. Тёмные волосы. Хорошие черты лица.
— Нужно превратить её в марсианку, — добавил Люм. — Частично. Одежда и причёска.
— Как у нас, — закончил Сол.
Мастер обошла Яру вокруг, рассматривая её со всех сторон.
— Садись.
Яра села в кресло. Работа началась.
Мастер работала быстро, но без суеты. Её руки с перепонками двигались точно и уверенно — она подрезала волосы, наносила какой-то состав, снова подреза́ла. Через час она повернула Яру к зеркалу.
Яра замерла. Из зеркала на неё смотрела другая девушка. Короткое каре — волосы стали легче, объёмнее, они обрамляли лицо мягкими прядями. И цвет — тёмный, но с едва заметным фиолетовым переливом, который вспыхивал при определённом освещении. Как будто в волосах поселилась частица марсианского неба.
Мастер тем временем принесла платье. Оно было бирюзовым — цвета мелководья у берегов Двасолнечного. Лёгкая, почти невесомая ткань струилась в руках, как вода. Платье было длинным, до щиколотки, с открытыми плечами и широкими рукавами, которые колыхались при малейшем движении. По подолу шла тонкая серебристая вышивка — узор из спиралей и волн, напоминающий древние руны.
Яра переоделась за ширмой. Ткань легла идеально, будто платье было сшито специально для неё. Оно не сковывало движений, а наоборот — делало их плавными, текучими.
Она вышла из-за ширмы. Тарен, ждавший снаружи, открыл рот и присвистнул
— Ничего себе, Яра.
— Почти своя, — добавил Люм. — Да высохнут мои водоросли, если я вру.
Сол молча кивнул, но в его глазах читалось одобрение.
Яра коснулась волос. Они были мягкими, незнакомыми — но ей нравилось. Ей нравилось меняться. Становиться частью этого мира.
— Спасибо, — сказала она мастеру.
Та лишь кивнула в ответ и вернулась к своим тканям.
Они вышли из мастерской в тёплый вечер. Настроение было лёгким, почти беззаботным — до того момента, как из переулка не вышел человек в неприметной серой одежде. Он быстро подошёл к Люму и что-то тихо сказал.
Люм выслушал. Лицо его не изменилось, но трубка в руке дрогнула.
— Что? — спросил Сол.
— Люди Кассиана. Прочёсывают город. Ищут команду, похожую на вас. Проходят все гостиницы, все порты, проверяют списки прибывших.
Яра похолодела.
— Они знают, что мы здесь?
— Нет, — сказал Сол. — Они ищут наугад. Прочёсывают все курортные зоны подряд. Двасолнечный — крупный порт, они не могли его пропустить.
— И не найдут, — спокойно добавил Люм, возвращая трубку в рот. — Марсиане никогда не выдадут беглецов. Особенно Кассиану. Его здесь ненавидят — после того, что он сделал с колонистами на большом материке. Тех, кого выслали в пустыню без воды. Тех, чьи дома конфисковали. У него здесь нет союзников. Только враги. Так что можете не переживать — никто не сдаст вас властям.
— Но осторожность не помешает, — сказал Сол. — Возвращаемся. Нужно предупредить остальных.
Они ускорили шаг. Праздничные огни набережной — гирлянды, парящие фонари, светящиеся шары над водой — больше не казались такими уж беззаботными.